Мысленный разговор между муравьём и Фроном закончился быстро, и первый уже обращался к Рими:

«Где сейчас находятся сладости настроения?»

Рими опешила от такого резко заданного вопроса и множества глаз, уставившихся на неё, и ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить:

– В-внутри Фрона, как я помню. – у неё самой было много вопросов для её товарища, но муравей не позволил бы задать их.

Услышав ответ, она развернулась обратно к источнику её интереса и продолжила серию вопросов, теперь Рими могла их расслышать:

«Вытащи сладости.» – это звучало очень грубо, как будто муравей специально сделал такой тон, чтобы разозлить Фрона, но он не был знаком с подобными эмоциями, поэтому спокойно ответил:

«Я не смогу их вытащить, пока госпожа не прикажет мне это сделать – она велела мне хранить их в себе, пока сама не прикажет вытащить.»

– Эй, ничего я такого не говорила, просто попросила подержать, потому что у самой устали руки. Да и не испытывать страх очень странно, чувство было, будто даже если на меня рвалось стадо быков, мне не было бы страшно.

«Госпожа, я всё равно не сдам их им, если Вы не прикажете.»

–…Тогда просто отдай эти сладости им, надеюсь они будут хотя бы благодарны.

Немного подумав, Рими добавляет:

– Хотя цветок я бы не хотела отдавать – это единственное, что напоминает мне о моей семье.

«Будет сделано, госпожа.»

Рими моментально отводит взгляд, а Фрон раскрывает себя, словно пасть бездны. Если заглянуть, внутри можно увидеть стремительно поднимающуюся чёрную палку, почти сливающуюся с кромешной тьмой Фрона. Опять же, дно увидеть невозможно, а палка, кажется, поднимается слишком долго и из слишком глубокого участка, чтобы можно было подумать, что это место находится здесь. Когда он достаёт палку, и, предупредив Рими, даёт её ей, муравьи сразу бросаются требовать отдать её им.

– Слушайте, не обязательно быть такими грубыми. Вы же знаете, что я уже решила отдать её вам.

Эти слова не на шутку разозлили одного из муравьёв – ту, что до этого приказывала Фрону отдать сладости настроения. По её жутким щёлканьям можно было понять, как сильно она сдерживается, чтобы не наброситься на Рими прямо здесь.

«Отдай палку, сейчас же.»

– Можно узнать твоё имя? Муравей злобно сжимает мандибулы, но, всё-таки, отвечает: «Ипер.»

– Так вот, Ипер. Ты ведь понимаешь, что я могу напитать страхом ещё хоть сотню подобных палок, так ведь? Разве с вашей стороны не логичней было бы вести со мной дружественные отношения, чтобы я добровольно питала для вас разные сладости?

Муравей точно не ожидал от неё такого вывода. До этого момента она воспринимала Рими как просто странного нелегала, да и до того, как та взяла в руку палку страха, подобной уверенности в ней не было.

«Ты можешь создавать сладости страха? Каким образом? Не верю, что обычный зефир способен на подобное. Лучше просто отдай палку по-хорошему, пока мне не пришлось применить силу.»

Рими уже было собиралась ответить, но её прервал зашедший в комнату муравей.

Когда она увидела Ипер, в ярости стоящей перед Рими, спокойно сидящей перед разъяренным муравьём, превышающим её размер в три раза.

«Боже мой! Ипер, что случилось? Я оставила вас всего на десять минут, а ты уже успела поссориться с ней!?»

Развернувшись к только что вошедшему муравью, Ипер приняла виноватый вид.

«Это не я виновата! Эта зефирка,» – она указывает антенной на Рими, – «Говорит, что может создавать сладости страха! Ты в это веришь?»

«Что? Подожди, как-»

Она обрывается на полуслове, потому что Рими поднимает палку и говорит:

– Я напитала её страхом. Могу сделать ещё, если напугаете. У меня она страх убирает, поэтому я вас сейчас не боюсь, не злитесь сильно.

В комнате наступает давящая тишина. Никто не издаёт звуков. Даже Пэри, до этого момента щупающий и осматривающий одного из муравьёв со всех сторон, поднял голову и остановился.

«Что ты только что сказала?» – спросил стоящий в проходе муравей.

– Я могу отдать вам эту палку, но смотрите не ешьте её – она очень сильно пугает, Пэри мы после неё полдня искали.

«Это я поняла, но ты сказала, что умеешь создавать сладости страха, это так?»

– Да, но не только страха. У меня есть цветочек потери, но его я вам не отдам – в нём хранятся мои чувства о потери семьи, когда я попала сюда.

В комнате опять повисла тишина. Муравьи просто не могли переварить слова, которые Рими только что сказала. Но то, что она говорила точно было правдой: это доказывало хотя бы то, что когда у неё не было палки в руках, девочка тряслась от страха, как только они подходили к ней.

«Тебе придётся опять пройти с нами.» – сказал муравей, и, без дальнейших вопросов, они начали сопровождать Рими и её товарищей по туннелю, по которому они вошли.