— Я… такая дура… — в тишине холодной ночи, в одном из многих особняков Орарио, в одной из его комнат и на одной из его кроватей, сидела та, что никогда, с самых малых лет, не лила слёзы. Она обхватила колени руками и в очередной раз убедилась в том, что это её любимая поза для существования… Странно, ведь этой девушкой была та, кто по праву считается сильнейшей авантюристкой Города Героев, сильнейшая мечница Орарио и та, кого смеют равнять с Богинями из-за её неземной красоты…

Айз Валенштайн, девочка, совершившая ошибку.

Сумеречный особняк и её комната. Самая обыкновенная комната из всех — и не скажешь, что здесь живёт та самая Принцесса Меча, которая поодаль, на кровати, свернулась в золотистый клубок. Света в комнате не было, лишь через открытое окно проникал белое лунное сияние и приносило с собою ночной холод, но даже он был не сравним с тем холодом, что чувствовала Айз от взгляда того юноши… Свет ночной царицы неба витал в её комнате и своим белым блеском очень напоминал цвет волос парня, которого она очень обидела. Айз вновь вжалась в колени и накинула на себя одеяло. Она не собиралась закрывать окно — холод её наказание за содеянное.

Она помнит всё…

Его непонимающие, ошеломлённые красные глаза.

Его трясущиеся от удара руки.

Его тонкую рану на груди, нанесённую ею же по тем самым страшным шрамам. Кровь на ней.

Его разрезанный меч и нагрудник…

А ещё…

То, как Кайен отдёрнул руку.

— …Оставь нас в покое, — сказанное так холодно, так больно, так ненавистно…

— Я такая дура…

Айз не щадила и била себя розгами. Её печаль заставляла сердце колотиться лишь от одного взгляда на сломанное снаряжение юноши, лежащее у неё на столе: разрезанный напополам нагрудник, клинок от старой, зазубренной катаны и… Зелёный наруч. Он упал с руки Кайена во время её удара, когда тот пытался защититься. Всё это Айз хотела отдать ему, прийти к нему домой и извиниться, но сил на то у неё не было…

Она совершила ошибку. Порезала новичка и его снаряжение из-за своей импульсивности и поспешных выводов и действий, она ранила его веру в себя, предала те слова, которые говорила ему, когда он пытался побороть себя, совладая с магией огня. Айз ранила собственные чувства — юноша, с которым она хотела стать ближе всех на свете, стал для неё самым далёким человеком… А ведь это странно. Айз понимала, что ничего о нём не знает, но робких вздохов в подушку это не останавливало. Ни фамилии, ни прошлого, ни настоящего, ни то, как общается, или что любит, а что нет — Айз ничего не знала, но хотела знать, а теперь… Всё кончено.

По возвращению после инцидента и выполнению квеста в Древесном Лабиринте, Айз сразу же заперлась в комнате, даже лично не забрав награду у странного существа в чёрном плаще — Айз испытывала то самое чувство, когда гордость и честь застряли в горле, а слёзы дабы их проглотить нет.

Стыд.

Поспешные выводы стали ценным уроком для Айз. Стыд, который она испытывает сейчас — её лучший учитель, но… Какова цена за его уроки? Разве её понимание своих слабостей стоит доверия Кайена, его крови и обиды?

«Вы что творите?! Он же спас меня!» — голос той девочки тоже звучал на пару с криком её совести: — Он спас её… Но как? Он ведь… — Айз не знала что и думать. Ситуация в её голове приняла вид безобразной кляксы, в которой невозможно было найти ответ и от того становилось не легче. Её золотистые глаза всё метались от частей нагрудника к лезвию меча, от двери, к зелёному наручу… Хотелось прямо сейчас подняться и пойти извиниться, вручить единственную целую часть брони после её нападения, узнать правду о событиях десятого этажа, но…

Айз поднялась с кровати, подошла к столу и закрыла окно… Холод перестал пробирать до костей.

Айз не смогла вытерпеть даже своего собственного наказания.

Девушка склонилась над столом. Её золотые волосы, пахнущие солнцем, укрыли сломанное снаряжение юноши, а пальцы Принцессы стали водить по аккуратным линиям рассечения. Айз не могла говорить ничего, кроме: — …Прости.

В конце концов маленькая Айз вновь легла на кровать и попыталась сомкнуть глаза. Новый день принесёт новые силы и может быть, поутру, она придумает, как извиниться перед беловолосым авантюристом, а пока она может лишь засыпать в муках совести, да просить прощения.

— …Прости, Кайен…

Спустя несколько минут сон победил душевные истязания и в самой обыкновенной комнате, под пушистым одеялом, стало слышаться размеренное дыхание Айз. Принцесса, лившая слёзы, уснула. Душераздирающего шепота о сделанной ошибке более не слышалось… Сердце слушателя за дверью наконец успокоилось.

Половица вне комнаты Айз скрипнула от шага босой, смуглой ножки. Если бы златовласая страдалица не спала столь крепким сном, то услышала бы человека за дверью, однако… Сложно было услышать человека практически такого же уровня, что и ты. Босые ноги всё удалялись от её комнаты. Казалось, что владелица стройных смуглых ножек даже не скрывается, ведь пол под ней гнулся, как пластилиновый.

Её гнев выбирался наружу грубой силой.

— Кайен значит, да?

Тиона размяла костяшки пальцев. Хруст искучавшихся по бойне кулаков отозвался в ночной тишине коридоров.

— …Ну держись беловолосый… Я найду тебя, где бы ты ни был.

А половицы под её ногами всё скрипели сильнее и сильнее. Заколки на волосах звенели, а где-то на противоположной стороне Орарио: — Апч-ХИ?! Ой, извините… — Мощный чих заставил стены подвала обзавестись новыми трещинами, а двух девушек в нём вздрогнуть от неожиданности.

— Кайен, вы что, заболели?

— Что-о?! Мой Кайен простыл?!

Лили и Гестия как раз готовились ко сну, возившись с простынями, а Кайен доколачивал кровать для их новой сожительницы. Теперь в их подвальчике станет чуть меньше места, но зато девушек станет в два раза больше! И Кайен был этому несказанно рад:

— Я вообще-то первая спросила у Кайена, Богиня Гестия! И почему это он ваш?!

— А потому! Неужели мне нужно объяснять это по сто раз на дню?!

Лили и Гестия столкнулись лбами. Благо, они были практически одного размера и это не привело к появлению нежелательных травм.

Пока две, несомненно правых в своих убеждениях, красавицы боролись за место под рукой Кайена… А казалось бы?.. Парень стоял с молотком в руке и неловко глядел на ночной сыр-бор. Мелкая дрожь пробила его от головы до пят, но объяснить это он не мог. Неужели он так взволнован появлением Лили? В его ушах будто звучал скрип деревянного пола, и вот это уже стало напрягать молодого плотника…

«Что происходит?» — спросил он сам себя, но ответа найти не мог… А стоило бы.

Одна очень злая амазонка идёт к нему задавать тот же самый вопрос…