Солнце начало подниматься над деревней, люди уже вовсю работали, хоть и недавно только расцвело. Лучи проникали сквозь окна домов и сквозь щели сараев, в одном из которых ночевал ребёнок. Мальчик лет семи лежал на сваленной в угол куче соломы. Солнце припекало его лицо, что заставило его подняться и, морщась, осмотреться вокруг.

Мальчика звали Лютер, он был ещё молод для тяжёлой работы, поэтому у него было много свободного времени, которое он полностью посвящал тренировкам с мечом. Длинноволосый, лохматый, ещё щуплый малый мечтал стать таким, как отец, его завораживали сражения, саги и сказания о подвигах великих полководцев Кальрании. Привстав и наклонившись набок, он потянулся за кувшином с водой, рукав задрался и оголил его руку, на которой было видно пятно в виде орла с копьём, чем-то похоже на флаг Кальрании. Также ещё с детства его называли Лютик в честь местного Старого Свята — женщины, посланницы бога, с головой птицы, ходящей, опираясь на посох, она была выше всех когда-либо виданных людей в два раза, Ютика не обладала способностью говорить, но люди всегда понимали её, по верованиям именно она вознесла королевство до таких высот. Отпив воды, Лютер уселся на сено и пытался окончательно проснуться.

Рядом с мальчиком лежал собранный из двух палочек меч: длинной и маленькой, которые были привязаны поперёк, образуя некое перекрестие. Неподалёку висел мешок с песком, подвешенный верёвкой, истрёпанный с заплатками, недолго ему осталось, как и мечу, который он меняет почти что каждый день, ведь в другом углу сарая лежала куча сломанных палок. Но всё это не мешает мальчишке, он начал фехтовать с этим мешком, хоть и только что проснулся. Его увлечению фехтованием не нравилось брату, он считал это забавным, так как им не стать такими, как отец, они росли хилыми мальчиками, как думал Динк, но к нашему мальчику это нельзя отнести — он ещё очень молод. Двум братьям было сложно уживаться вместе, старший очень поменялся и стал озлоблен на жизнь, точнее, на Лютера, после случая в лесу, из-за которого он не сможет больше стать воином отряда своего отца. Он был слабым и больным, с узким умом, Динк постоянно спешил и ошибался из-за этого, стать хорошим воином для него было невозможно, но младший брат по сравнению с Динком был упорным и очень внимательным, умел концентрироваться на мелочах и в моменте хорошо анализировал происходящее. Он младше своего брата на восемь лет и вполне может стать преемником отца. Отец их был вассалом Кальрании и хорошим другом короля, вследствие чего у него было гигантское влияние в королевстве. Раганвар, так звали отца, был крайне высоким и плечистым мужчиной, с юношества был на войне, он буквально там жил и рос, поэтому он быстро стал частью элиты тогда ещё молодого короля.

— Опять ты этой хренью занимаешься, — войдя в сарай, сказал старший брат, — кретин, я сколько раз тебе говорил, что тебе не стать им, ты просто посмешище!

Мальчик, не обращая внимания, продолжил бить мешок. Быстрым шагом, со злым лицом Динк направился к своему брату, вырвал меч и разломил его об коленку.

— Дурила! — тыча пальцем, говорил Динк, — ты просто бездарное животное!

Резко он попытался ударить Лютера, но мальчик заметил движение. Увернувшись, он оттолкнул брата, упав на стог сена, Динк поднялся, взял камень, лежавший рядом, и уже был готов кинуться на Лютера, но его остановил крик матери, но не крик ужаса, а крик счастья.

— Отец вернулся! — кричала мать на всю деревню, радостно направляясь к нему.

— Тебе повезло, щенок, потом закончим!

Динк выбросил камень и побежал к отцу, знамёна которого уже виднелись. Лютик выдохнул и, не став долго ждать, бросился к отцу, которого не видел пол своей жизни.

Закат сменил рассвет, вся семья была в сборе и сидела за большим столом с большим количеством еды. Праздник был по всей деревне, ведь их отец был знаменитым полководцем и выделял много крон деревне, что много раз их спасало в голодные годы. В центре деревни люди пели песни и танцевали, чуть поодаль развели костёр и прыгали через него, рядом стояли местные музыканты и пели народные песни Кальрании, барды пели сочинённые о подвигах Раганвара.

В доме Лютера завязался разговор:

— Сын мой старший, расскажи отцу, чем занимался эти пять лет?

— Отец...я запрягал лошадей, полол поля, и смотрел за родными, как и приказывал.

— Молодец, сын мой, а младший...

— А младший, — перебив отца, почти что крича, начал Динк, — прохлаждался и только что делал это, бил свои мешки палкой, воображая себя на поле боя, вот дурачок ведь, отец?

— Замолчи! — Раганвар ударил по столу и поднялся, — не смей говорить так о брате, он еще мал, но подает большие надежды, как говорит матушка, а ты порочишь его труды! Я понимаю, что ты обижен из-за того случая и не можешь больше стать воином, но не мешай другим. Подумай, Динк, злоба не поможет тебе. Ты можешь стать кем-то еще, например, полководцем...

— Но я же...

— Не перебивай отца! — ещё раз ударив по столу, сказал отец, — полководцем ему не обязательно быть хорошим мастером меча, не нужно быть сильным, ему нужно думать и развить в себе стратегическое мышление, что тебе и нужно, а не вечно торопиться куда-то. Всё, закончили. После извинишься перед братом.

Отец понимал, что полководец из него никудышный, но он хотел подарить ему искру надежды, и что это позволит ему забыть все распри с Лютером. Но после речи отца на лице Динка только появилось ещё больше злобы, ему явно не понравится быть под братом. Но против воли отца он пойти не мог и принял свою судьбу.

Пир продолжился как ни в чём не бывало, и длился он до ночи. Луна стояла в зените и освещала деревню, было полнолуние. Отец, уже изрядно выпив, задумывался о том, чтобы пойти спать, его останавливала только интересная беседа о делах на фронте и о его временном затишье. Динк подошёл и чуть ли не за шкирку потащил Лютика на улицу. Брат не стал сопротивляться и сам пошёл за Динком. Выйдя на улицу, старший брат сразу спросил:

— Ты думаешь, я буду всё это терпеть?

— О чём ты, брат? — в недоумении ответил Лютер.

— Хватит делать вид, что не понимаешь! Перестань меня позорить перед отцом, хватит сидеть и с довольной рожей, кивать ему, я тебя всегда предупреждал, чтобы ты не лез, но нет, ты лезешь в разговор к старшим, недоумок! — Динк сделал шаг назад и опустил голову, — я хочу быть тобой, но не могу.

Динк резко поднял голову, завалил тело в правую сторону и нанёс удар. Лютер наклонился и схватился за нос, он был сломан, из него буквально струилась кровь.

— Доволен? Это ты меня довёл до такого.

Драчун приблизился, схватил Лютика за голову и нанёс удар коленом в живот. Лютер рухнул на землю, Динк и не задумывался останавливаться; он уже ногами продолжил наносить удар за ударом. Остановился Дину лишь через пару минут, сделав пару вдохов и на выдохе плюнул в Лютика.

— Думаешь, я хотел этого? Не-ет, ты меня вынудил, перестань меня выводить!

Динк развернулся и зашёл обратно в дом, и уселся за стол рядом с уже довольно пьяным отцом. Разговор наконец-то заканчивался, и отец задумывался идти спать. Ясная погода сменилась дождём, который ещё больше клонил в сон. Закончив разговор, отец встал и побрёл к своим покоям, но стук в дверь остановил его.

— Чëрные напали!

Изрядно запыхавшийся старейшина деревни прибежал с вестью о начале войны с «Чёрными», что означало, что королевству Кальрания придётся воевать с двумя империями: «Чёрными» — Нифельская Империя, и с Империей Даматитов.

— Меч мне! — Крикнул отец и накинул на оголëнное тело плащ.

Отец, взяв меч в руку, быстрым шагом, чуть ли не бегом, направился к центру деревни. Семья пыталась его остановить и просто уехать, что эти войны проиграны и не имеют смысла, но отец их не слушал, это был его долг, долг перед королевством, долг перед деревней.

Выйдя из дома, перед семьёй предстала картина, как чёрный всадник ездит и режет весь честной народ, кровь на его чëрных латах была такого же цвета, что и его глаза. Смех в деревне сменился диким плачем, рёв скота или людей закружился, как метель.

Отец не успел отойти далеко от дома, как к нему подбежали четверо солдат Чëрных, он, не раздумывая, кинулся в бой. За отцом выбежала семья, все смотрели на пылающую деревню. Мать осматривала всех, наткнулась на лежавшего Лютика почти что без сознания. Мать осуждающе посмотрела на Динка, тот стыдливо перевёл свой взгляд на сражение.

На отца шли четверо, первый поспешил и неосторожным движением атаковал Раганвара, он моментально лишился головы, которая полетела к ногам троицы «Чёрными». Это, ожидаемо, разозлило их, и они вместе рванули к отцу. Отразив удар одного из солдат, он ударом ноги в живот опрокинул того на землю. В ту же секунду отец отскочил в сторону, но «Чёрный» успел ранить его бедро. Двое солдат наносили удары один за другим, отец отражал их, но силы кончались, с каждым ударом меч отца всё ниже опускался при блоке, парировать удары уже не получалось, один из солдат ударил сверху и пробил блок, меч пронзил плечо, Раганвар схватил меч солдата и нанёс удар, прорубив брюхо солдата, оставшийся «Чёрный» тоже ударил сверху колющим движением, пронзив грудь, отец пал на колени и посмотрел на семью, стоящую у дома на холме деревни, охваченной огнём. Раганвар в последний раз улыбнулся и навсегда закрыл глаза.

К мёртвому отцу прискакал чëрный всадник в странном шлеме и плаще, развивающемся по ветру, он схватил отца за волосы, достал клинок и рубанул, подняв руку, в которой уже болталась голова Раганвара, размахнувшись, он кинул её в сторону плачущей семьи. Увидев их реакцию, он направился к ним. Мать, понимая, что сейчас произойдёт, оттолкнула еле стоящего на ногах Лютика, старшая сестра подхватила его и побежала в лес. Он постоянно осматривался в ожидании чуда, но чуда не произошло. «Чёрный» на скорости достал глефу и, взмахнув, ударил по сидящей на коленях матери, её голова покатилась по холму. Лютер за мгновение до удара отвернулся и зажмурился, в тот день он осознал, что такое война. В тот день Лютик понял, кто его враг, в нём зарождалось ядро ненависти к «Чёрным». Оставив Лютика и Динка у леса, сестра отправила их в город, а сама вернулась в деревню, чтоб помочь людям бежать из деревни, больше братья её не видели.