Яд успел изрядно разойтись по телу, но как только противоядие начало действовать, зрение постепенно обрело чёткость. Очков за убийство союзника, разумеется, не начислили, однако очки пробуждения Рунного клинка мгновенно подскочили на 70 000. Вкупе с тем, что удалось накопить ранее, выходило целых 80 000!

Убедившись в этом, принцесса Серена поспешно задвигалась. Смерть сэра Унграма сама по себе ничего не решала. Куда важнее было замести следы. Раны на сердце и шее… они никак не походили на те, что оставляют монстры своим грубым оружием или когтями. Улики требовали фальсификации.

Шорх… шорх…

Тело сэра Унграма, отягощённое доспехами, было весьма тяжёлым, но благодаря навыку «Испарение», повысившему силу, принцессе Серене удавалось волочь его за собой. Добравшись до места, где громоздились трупы чудовищ, она на мгновение замерла с каменным лицом. То, что она уже совершила, было гнусным и жестоким поступком: она вонзила клинок в спину преданному слуге.

Однако то, что она собиралась сделать сейчас, в каком-то смысле было куда омерзительнее самого предательства. И всё же это было необходимо. Жребий брошен.

Разжав челюсти мёртвого минотавра, она заклинила их валявшейся неподалёку дубиной. Затем, поместив тело рыцаря в эту импровизированную пасть, она выбила опору. Раздался хруст плоти, и во все стороны брызнула кровь.

Чавк! Чавк!

Одного раза было недостаточно. Повторив эту процедуру дважды, она добилась того, что на теле сэра Унграма красовались раны, которые любой принял бы за следы зубов чудовища. Но и этого ей показалось мало. Подхватив брошенные боевые молоты, она принялась терзать останки. Одно дело просто убить, и совсем другое, столь методично осквернять труп; психологический барьер между этими действиями огромен.

Среди ранкеров всё ещё оставались те, кто, играя за магов или лучников, избегал убийств и питал к ним отвращение. Воины были закалены сильнее, но даже они не решились бы на подобное глумление над мёртвым. Принцесса Серена же действовала без тени колебания. Вскоре перед ней лежало месиво, в котором лишь по обрывкам плаща и доспехам можно было узнать благородного рыцаря.

«Теперь остальное…»

Стереть пятна с платья было невозможно, зато можно было замаскировать их другой кровью. Измазав одежду кровью монстров, принцесса Серена села рядом и принялась ждать. Похоже, битва с Древней гидрой затянулась.

Она несколько раз доводила ману до предела и вновь сжигала её через «Испарение», пока издалека не послышались шум и голоса. В тот же миг принцесса Серена, не колеблясь, вонзила кинжал себе в живот и намеренно провернула лезвие.

— Кх-х-х… П-проклятье.

Ощущение от того, что режешь саму себя худшее из возможных. Боль и осознание содеянного накатывали волнами, становясь в разы острее. Собрав последние силы, она вернула кинжал в инвентарь и рухнула на камни. Лишь в последний миг она вспомнила, что лезвие было отравлено.

«В… в конце совершила ошибку…»

Сквозь пелену перед глазами она увидела чьи-то силуэты и услышала обрывки разговоров, но сознание уже проваливалось в бездну. Принцесса Серена лишилась чувств.

Прибывшие на место люди замерли в ужасе при виде окровавленной принцессы.

— В-ваше Высочество! Жрец! Чего ты стоишь?! Скорее, осмотри Её Высочество!

Подгоняемый криками графа Филиппа, игрок-жрец поспешно склонился над раненой. Рана была глубокой, кровопотеря угрожающей. Как только он применил мощнейшие исцеляющие заклинания, кровь начала останавливаться. Однако, заметив, что лицо принцессы становится всё более мертвенно-бледным, жрец печально покачал головой:

— Здесь не только внешние повреждения. Нужно показать её более опытным целителям, моих сил недостаточно, чтобы понять истинную причину.

— Понял. Всем остальным взять Её Высочество под усиленную охрану и воссоединиться с отрядом!

— А как же вы, граф Филипп?

Маг, крепко сжимая посох, обвёл взглядом зал. Его лицо было преисполнено скорби.

— Я задержусь здесь ненадолго, чтобы привести всё в порядок.

Игроки хотели было возразить, не желая оставлять его одного, но, увидев слёзы на глазах графа Филиппа, молча отступили. Дождавшись, когда поисковая магия подтвердит отсутствие монстров поблизости, старый маг медленно подошёл к другому телу и замер.

— Друг мой… Как же тебя так угораздило?

Ответа не последовало. Первый рыцарь империи, капитан гвардии сэр Унграм уже давно превратился в остывающий труп. Дрожащими руками граф Филипп начал снимать с него разбитые элементы доспехов и украшения.

Разглядывая раны, граф невольно нахмурился. Состояние тела было ужасающим. И дело даже не в следах от укусов монстров, его смущали глубокие разрезы от холодного оружия и следы от ударов молотом. Исследуя место гибели, граф Филипп обнаружил несколько странностей. Первое: вокруг было слишком чисто.

Сэр Унграм был мастером, способным использовать камни ауры. Если бы такой воин пал в столь яростной схватке, всё вокруг было бы перепахано, но здесь виднелись лишь старые следы их общего продвижения.

Второе, рана на шее. На фоне общего месива на теле, шея была пробита одним точным, чистым ударом, словно тонким клинком.

«Нанести такой безупречный удар лучшему мечнику империи? Это не невозможно — мир велик, и в нём хватает сильных врагов. Но зачем тогда было так изуверски кромсать тело после смерти?»

Это не укладывалось в голове. Будь у графа Филиппа больше времени, возможно, он докопался бы до истины. Но сроки поджимали, а главное, он никогда не смог бы даже помыслить, кто настоящий убийца.

Для него мысль о том, что принцесса Серена могла убить сэра Унграма, была за гранью реальности. В итоге, спрятав тело старого товарища в пространственный карман, граф Филипп был вынужден отправиться вслед за остальными.