На Тилин бежала толпа, но это было больше похоже на сцену из какого-то ужастика про зомби: истошный крик, безудержный натиск и абсолютная целеустремленность как будто перед ними была не живая женщина, а просто кусок плоти, который нужно растерзать и поглотить.

Тилин в это время, когда только что сняли барьер, просто вышла вперёд и осталась стоять, не делая ни видимых боевых приготовлений, ни угрожающей стойки, она стояла так спокойно. Зато Альто похоже опасаясь, что Тилин может напасть на него или что его собственные творения пойдут вразнос, возвёл вокруг себя и Джун защитный барьер как меру предосторожности, которую он считал необходимой.

С каждой секундой расстояние между Тилин и нависшей толпой уменьшалось, и всё это выглядело как приближение шторма, но она стояла совершенно невозмутимо, будто к ней бежало не сотни агрессивных людей, а несколько ребятишек, играющих в догонялки. И в тот критический момент, когда поток казался готовым смести её с места, она словно в танце, лёгкими и непринуждёнными движениями просочилась сквозь давящую массу как вода проходящая между камнями. Толпа, от неожиданности и от попытки удержать плотный натиск, начала спотыкаться, падать друг на друга; они хватались за одежду, за руки, пытались сохранить строй, но падали как домино..

— Ох, совсем забыл, — пробормотал Альто, и я увидел у него в руке артефакт, который он только что достал, он нажал на него и толпа вдруг резко встала и застыла, будто по команде смирно. Альто сделал пару точных манипуляций, и двое из толпы ринулись на Тилин, но уже не с безумной злобой толпы, а как подготовленные бойцы, точно знающие что и как делать.

На Тилин обрушились удары ног, локтей и кулаков. Удары были простые, безыскусные, но их скорость и сила были запредельными. Первоначально она отступила на шаг, пропустив пару ударов, но выглядело это так как будто она просто проверяет силу соперников. Но затем на её лице появилась лёгкая улыбка, почти насмешливая. Она стала отбивать атаки, используя только одну руку, вторую держала спокойно за спиной , поза, знакомая мне из старых фильмов про боевые искусства. Казалось, она издевалась над нападающими: каждый их захват обращался в причудливый трюк, каждое попадание парировалось с такой лёгкостью, словно она предсказывала движение.

— Я и ожидал этого от такой известной личности, как вы, — проворчал Альто, снова работая с артефактом.

Ещё двое направились к Тилин, но их появление только раззадорило её: теперь она не просто отражала удары, она перешла в наступление, быстро, почти бесшумно она отталкивала противников серией точных ударов, каждое движение было выверено до мелочей.

Наблюдая за ней, я ощутил как сердце сжалось от восхищения и ужаса одновременно. Она двигалась с такой скоростью, что глаза не успевали за ней: одно мгновение и противник получил ногой, момент и Тилин легким движением захватила запястье, прокрутила руку и ударом свободной руки отправила нападающего лететь вперед, в толпу. Но он снова поднялся, было ощущение что они не чувствуют боли.

— А если так? — прозвучало снова из уст Альто, словно вызов. И в этот момент на Тилин набросились ещё шестеро. Её скорость уже нарушала привычные представления о движении: она была подобна молнии. Я видел удивление в глазах людей на трибунах те, кто видимо думал, что видел многое, теперь смотрели на настоящее мастерство.

— Она справится? — спросила Ева тихо, почти шёпотом, но в её голосе слышалось напряжение.

— Должна, — ответила Луиза, сжимая кулаки. Её лицо побледнело, и по виску пробежала тонкая капля пота не от жары, а от волнения. Я понимал: хоть она и знала, что Тилин сильна, всё равно не могла полностью избавить себя от тревоги.

Мы могли только стоять и смотреть, как наш друг сражается, бессильные вмешаться.

Тилин схватила одного из нападающих, использовав его как живой щит, его тело прикрыло её от нападающих, потом она просто оттолкнула его прямо в толпу. В возникшем хаосе несколько хорошо подготовленных нападающих просто не успели среагировать: в столкновении они теряли равновесие, ударялись друг о друга и заваливались, оказываясь времено выведенными из боя. Затем Тилин перегруппировалась и заняла удобную позицию в узком проходе, откуда, как показалось, раньше выходили бойцы, назову их гладиаторы. Этот проход уменьшал количество одновременно нападающих на неё противников и давал ей тактическое преимущество.

И тут началось настоящее представление боевого искусства.

Она выдохнула тихо, почти незаметно. Шаг её был лёгким, как перо, но каждое касание кулака ощущалось как встреча с молотом: точный, мощный и беспощадный. Один из противников, пытаясь её обмануть, сделал выпад снизу, стараясь просочиться под прикрытие, но Тилин мгновенно схватила его за щиколотку, развернула так, что его корпус описал дугу и с глухим хлопком врезался в стену прохода, тело рухнуло и осталось неподвижным

Другой, сильный и проворный, предпринял попытку ударить локтем в прыжке по голове. Он почти достиг цели, но Тилин успела раньше: ребро её ладони, словно острое лезвие, прорезало воздух и попало по ребрам. Послышался хруст костей и он тихо и плавно опустился на пол.

Среди этого беспорядка из толпы выскочил высокий гладиатор с заросшей бородой и старым шрамом, говорившим о прежних сражениях. Он видимо рассчитывал на грубую силу, а не на скорость. Его кулаки были обмотаны железными накладками явный признак, того что он до этого привык решать вопросы силой. Он влепил по плечу Тилин, рассчитывая выбить из нее дух, она даже не изменилась в лице, вместо того чтобы принять удар и ослабнуть, она, словно переварив силу противника, согнулась в талии, схватила его руку обеими ладонями и, используя импульс его же удара, склонила его тело к земле. Его колени с грохотом коснулись земли; он попытался встать выставив ногу и совершил этим роковую ошибку: взмах, и его собственное колено врезалось ему в солнечное сплетение. Он захрипел, будто воздух покинул его грудь. Тилин подошла и одним лёгким движением отправила в накаут.

Толпа, укоренившаяся вне прохода, начала метаться, искать новый путь, но они выглядели как куча копошахшихся крыс. Некоторые пытались обойти ее, Альто отправил ещё двоих которых держал в резерве. Они были организованнее, но все равно их движения подчеркивали человеческую предсказуемость: резкий выпад, пауза, попытка окружить. Тилин же была непредсказуема: также она использовала пространство, и окружение в свою пользу.

В какой-то момент на неё одновременно набросились, схватив за руки и ноги, пытаясь растянуть, словно пробуя порвать клочок ткани. Они видимо думали (если вообще могли мыслить) что таким образом её сломят. Но когда ты стоишь напротив человека, который умеет читать ходы наперёд, такая попытка превращается в спектакль неудачников. Тилин резко выгнулась, вложила силу в руки столкнула двоих нападавших друг в друга; звук удара их голов был слышен всем нам. Затем, закрутив корпус, она просто скинула их, как мешки с песком. Они упали, образовав ступеньку, по которой она легко прошла, словно по лестнице.

Методичность и грация повторялись снова и снова. Её руки были точны, как у хирурга, и в то же время обладали силой. Каждый её удар не просто причинял боль, он оставлял на теле противника чёткую метку, как подпись мастера: краткую, ясную и окончательную. Я видел, как у одного нападающего вылители зубы; он всё ещё пытался подняться. У другого прямо посредине скулы образовалась щель, сквозь которую зияла челюсть.

Альто тем временем, стоял рядом с Джун и морщил лоб, его пальцы играли на артефакте, он пытался корректировать контроль над толпой, чинить те паузы, куда Тилин вклинивается как нож. Но сама толпа уже превратилась в мешанину: кто-то пытался бежать, кто-то останавливался, но бесполезность их действий становилась очевидной. Выносливость кончалась уже у многих.

— Она побеждает слишком быстро, сказала Джун, и в ее голосе звучало одновременно восхищение и страх. Она сама был бойцом, но то, что показывала Тилин, выходило за пределы обычного это было искусство боя, доведённое до высшего уровня.

Тилин, уже в расцвете, не просто отражала удары она переплетает их. Один момент, и она была сзади, а через секунду снова в центре, и будто игра с огнём, она позволяла противникам подпустить себя, чтобы затем обрушиться с новой, неожиданной силой. Она использовала предметы вокруг: сломанный щит, торчащий обломок, верёвку, зацепившуюся за балку. Однажды она бросила в лицо нападающему песок в глаза, он на секунду ослеп, и этого было достаточно, чтобы её кулак вошёл в его нижнюю челюсть.

Кульминация была грандиозна: шестеро нападающих выстроились в линию, пытаясь выполнить «волновой удар», синхронно шагнув вперёд, надеясь смести её массой. Но Тилин выждала, и когда волна приблизилась, она сделала шаг в сторону, подставив ногу так, что их скорость привела их в перекос. Первый потерял равновесие и упал; второй врезался в него, едва не соскользнув; третий смялся и не успел вернуть центр тяжести. В ту секунду, которая длилась меньше мгновения, она прошила их молниеносной серией ударов — каждый удар был как штрих пера, оставляющий неизгладимый след.

В конце концов поток агрессии иссяк, толпа лишилась слаженности, превратившись в разрозненную массу без разума предсказуемые удары, безвольных тел. Порядок вродебы был восстановлен, но вокруг стоял запах железа, пота и едва уловимое зловоние раздражения Альто. Тилин стояла посреди прохода, дышала ровно, без суеты. На её губах играла улыбка не торжественная, а скорее удовлетворённая, как у художника, закончившего работу.

Она повернула голову и взглянула на нас; её глаза были спокойны, но в них светилась уверенность и что-то ещё глубинное знание собственного мастерства. Альто наконец опустил артефакт, как будто признавая временное поражение: механизмы потускнели, звуки стали тише, и магия контроля утратила прежнюю остроту.

— Вы недооценили её, — прошептала Джун.

Ева расслабилась, словно спустила напряжение из своих мышц, Луиза сохранила каменное выражение лица. Мы все стали свидетелями не просто сцены насилия, а экзамена мастерства где каждая деталь имела значение.

Тилин встряхнула плечами, словно расправляя одежду, и шагнула в сторону, освобождая проход. Люди вокруг на трибуне начали шевелиться и шептаться , кто-то лишь смотрел на неё с уважением, кто-то с новым страхом.

Ритм ее шагов, отдавался дергающимся глазом у Альто.