Лицо ласкал лёгкий осенний ветерок. Стояла дивная погода. По своему дивная, разумеется — на улице лил ливень. Уже который день, надо заметить. Табак в самокрутке неспешно тлел, с каждым вдохом приближая сидевшего на подоконнике к смерти. Пепел неспешно падал на подоконник и чёрный строгий жилет владельца табачной дряни. Запах стоял не самый лучший, что не сильно смущало отстранённого персонажа. Его больше интересовал дальний угол у стола, который он так внимательно разглядывал. Запаха мокрых листьев и земли едва хватало, дабы заглушить чудесный аромат, стоявший в кухне.

Мужчина резко подорвался и бросил снятое находу пальто на кухонный стул. Перевесив оно сползло вниз, но это не очень валновало нашего героя. Ноги в грязных носках оставляли отвратительные следы до ванной. Запачкав весь свой паркет, он таки дошёл до заветной двери и шёлкнул выключателем. Свет в ванной загорелся, проявив немного заляпанное зеркало и сырую раковину с несколькими каплями крови. Парень достал станок и начал сбривать многодневную щетину, не обращая внимания на беспорядок вокруг.

Во время бритья шеи его голову стали посещать разные мыли. Он всё таки прислушался к одной из своих идей ещё в прошлом месяце, решив продолжить оберегать человечество от нежити. Первые шаги в этом уже нехитром деле были сделаны. Поэтому в небольшой ванне у стены, наполовинну прикрытой занавеской, лежал изуродованный труп гуля. Голубоватая шторка закрывало значителтную часть чудовища, но даже через неё можно было понять где какая часть тела находится. Позволяла это понять та же самая занавеска, так обильна смоченная кровью, что Лектор позавидует. Грудная клетка была небрежно вспорота, а грудина в ней отсутсвовала, рёбра расходились по всем направлениям, образовывая такое себе подобие клумбы. За цветочки на этой клумбе могли запросто сойти 4 лёгких, предусмотрительно оставленных в теле. В середине, на месте сердца зияла огромная дыра. Пришлось знатно потрудится топором, чтобы извлечь его от туда. Но результат того стоил – эта тварь уже точно никогда не встанет. Верхняя часть черепной коробки отсутствовала. Оголяя слегка повреждённый топором мозг.

У ванны стояло два ведра из которых шёл невыносимый запах. Остатки растворённого в святой воде сердца ещё плавали в мутной от плоти и крови жидкости.

"Откисаешь, парень?" – насмешливо бросил мужчина, смотря на труп через зеркало и ухмыляясь, – "Откисай откисай, не дай Бог ещё встанешь. Ахахахаха!"

Рука дрогнула и из пореза на щеке пошла кровь: "Агх, черт. Вот и поплатился за свой грубый тон"

----------------------------------------------------------------------

"Отрекись от него, сын мой! Отрекись от него и стань свободным!"

"Я не смогу. В моём сердце не осталось ничего кроме горечи..."

Блеск в воздухе. Мговение. Пол залит кровью. Он не отрёкся, он больше не совершит эту ошибку...

Обезглавленное тело попа неподвижно лежало рядом с резной мраморной чашей. В воду попало всего несколько капель, но этого хватило на клубы красных разводов. За большим двустворчатым окном светила полная луна. В ансамбле с истёкшими воском свечами это составляло пугающе-поэтичную атмосферу. Какой парадокс, что именно сегодня, в этот дивный вечерок сюда заглянул Артур кингсли. И вот юноша уже неподвижно стоял над телом священнослужителя сжимая губы и уводя взгляд. Нож в его руке неуверенно с чувством вины подёргивался из стороны в сторону, он не верил. Парень нервно и непрерывно дышал. Он сомневался. Сомневался, что делает всё правильно.

В конце концов он бросил нож на паркет и поспешил удалится.

Его коричневый жилет и белая рубашка с жабо были небрежно вымазаны кровью. Десятки свечей будто десятки маленьких глаз презрительно провожали его прямую спину своим пронзительным взором. На секунду юноша остановился, но тут же отогнал от себя сомнения и смутные мысли, через силу, но они покинули его. С визжащим скрипом дверные петли отворили проход на свежий воздух, которых за последние пол года успел стать для него домом.

В эту ночь он не находил себе места. Некогда статный и достойный молодой человек очутился на улице, буквально в миг, в одно мгновение. Парень знал на ком лежит вина за это. Знал кто виновен в жестокой расправе над его отцом. Теперь ему даже тошно думать о его имени. Люди на улицах так и трещат о нём, а сам этот отходный грызун забился в норку и послал своих псов убрать неугодного ему человека.

Хоть он и знал врага в лицо, ничего не мог ему противопоставить. Только ходить на разные рабочки, побираться и надеятся, что сегодня "опять не пойдёт дождь".