Ложный слух, распущенный моим братом, был действительно продуман до мелочей.

Он принимался за чистую монету в течение десяти лет, поэтому никто больше не сомневается в его правдивости.

Тем не менее, то, что даже Плерома верит в него, показывает, что они не способны распознавать себе подобных.

«Это может пригодиться в будущем.»

Может, стоит попробовать ещё кое-что?

Было кое-что, что я отложил, потому что это было трудно проверить, но теперь, встретив высокопоставленного члена Плеромы, пришло время попробовать.

– Ты не очень умный? Ты действительно веришь, что тот, кто использует божественную силу, является Плеромой?

Штраух криво усмехнулся, глядя на меня с насмешкой. Но в то же время его брови слегка нахмурились.

– Манеры... Конечно, кого-то, запертого в комнате, вряд ли учили хорошим манерам.

– Разве я не прав?

– Кажется, у тебя серьёзное заблуждение. Но разве есть правило, что Плерома не может использовать божественную силу? У нас тоже есть вера в него.

«...Понятно.»

Хорошо, что я не раскрыл свою личность и полагался только на божественную силу.

Божественная сила – это сила духовенства, и чистая вера является одним из её условий.

Однако, даже с помощью системы, довольно подозрительно, что я, не обладающий глубокой верой, могу так свободно использовать божественную силу.

Если бы я стал приводить её как доказательство своей чистоты, и вдруг выяснилось бы, что Плерома тоже способна на это – всё бы рухнуло в мгновение ока.

В этот момент Штраух потер подбородок, а затем кивнул, словно приняв решение.

– Действительно, удивительно, что ты способен владеть божественной силой в такой степени. Раз есть шанс на контратаку, нужно сначала утвердить тебя как известного члена Плеромы. Но перед этим…

Бум–

Резкий ветер ударил мне в лицо, и мне стало трудно открыть глаза.

Я прищурился и осмотрелся.

– …!

Внизу виднелся город – значит, мы находились на башенных часах столицы.

На площади собралась огромная толпа, и люди с изумлёнными лицами наблюдали за происходящим, гадая, что же случилось.

– Дать тебе шанс?

– …Какой…

– Похоже, ваша милость не слишком-то пугается даже перед лицом силы…

Штраух на мгновение задумался, затем наконец произнёс:

– Такое упрямство и дерзость разрушают даже благородные позиции, а справедливость устаёт перед бесконечными страданиями.

Его равнодушный голос звучал монотонно, без малейших колебаний.

На первый взгляд, ничего не происходило, но я инстинктивно понял. Этот мерзавец не стал бы нести такую чушь без причины – он накладывал на меня заклинание.

Сердце бешено заколотилось – то ли из-за сильного ветра на такой высоте, затруднявшего дыхание, то ли из-за того, что всё ощущалось пугающе реально.

– Интересно, будет ли тебе всё равно, если я прямо сейчас, в центре столицы, раскрою, кто такой Николаус? Уже появилось желание меня послушать? Пожалуй, лучше завершить это чисто, пока ты и вправду не стал Плеромой. Как думаешь?

«…Нет.»

Конечно, это не реальность. Нет смысла поддаваться.

Заклинание было невидимым – значит, воздействовало на сознание. Именно из-за него я сейчас так взвинчен.

Но какие доказательства, что это не реальность?

Порывистый ветер перехватывал дыхание.

Как бы я ни пытался вдохнуть, ритм не совпадал с этим бесконечным воздушным потоком.

«Черт… Из-за магии я даже не могу…»

Я не был в состоянии спокойно оценить имеющиеся у меня варианты или подумать о том, какой путь может выбрать этот ублюдок.

«Может, мне стоит разобраться с этим сейчас, чтобы снять с себя заклятие?»

Это было бы неплохо.

Хотя я не получил бы никакой полезной информации.

– Взгляни. Вон там – студенты Второй академии Империи. Поскольку мы рядом с учебным заведением, в этой толпе, скорее всего, есть люди, которые сталкивались с тобой один или два раза. Все здесь пришли, чтобы услышать твое признание.

Штраух повернул мое лицо к перилам.

– Если откажешься говорить, как насчет такого варианта? Я сам объявлю, что Николаус Эрнст – Плерома. Я стану праведным членом федерации Шверин, а тебя разоблачат как Плерому, обманувшую народ… Твои заслуги и репутация рассыплются в прах.

– ……

– Это может одним ударом разрушить и репутацию Адриана Асканиана. Как может человек, неспособный контролировать даже собственного родственника, заявлять, что отловит других Плером? Верно? У тебя нет другого выбора, кроме как уйти со своего поста.

Давайте подумаем об этом спокойно.

При ближайшем рассмотрении, в его истории есть несостыковки, если бы это действительно происходило в реальности.

Во-первых, этот ублюдок угрожает мне, прижав к перилам на вершине часовой башни, куда запрещён вход публике. Будь это на самом деле – он никогда не пошёл бы на столь очевидное преступление без последствий. Это означает, что этот фальшивый сценарий не представляет для него проблемы.

Во-вторых, как люди могут узнавать меня как Николауса без маски? Это даже обсуждать бессмысленно.

В-третьих…

Я направил магию в кончики пальцев.

Появилось ощущение, будто что-то лопнуло.

Хотя я старался дозировать силу, только что остановившаяся кровь вновь потекла.

– Впрочем, это уже неважно.

Штраух усмехнулся, словно понял, что я использовал магию.

Я искривил губы, слушая его смех.

В-третьих, здесь я не могу использовать магию.

Ранее я думал: «Здесь точно есть проклятие, высасывающее силы при использовании магии». Но как заклинание, наложенное на пространство, может работать здесь?

В конечном счете, это место – тоже мир, созданный Штраухом.

– …Идеально.

Раз уж я столкнулся с высокопоставленным членом Плеромы, как я могу упустить такой шанс?

В этот момент перед глазами возникло знакомое окно.

Дзинь!

Глава 4. Особая награда

Разве жизнь всего одна?

Поздравляем! Получена черта «Повтор»!

Повтор Lv. 1

– Возврат к предыдущей точке сохранения в <Главе 4>

– 1 использование стоит 2.0 очка (0/2)

– До следующего уровня: 2.0 очка

Доступно очков: 2.0

0,15 очка удачи до следующего получения очков

«…Предыдущая точка сохранения?»

Я не уверен, где именно она находится, но похоже, это позволяет повернуть время вспять.

С тех пор, как появилась магия, исследования путешествий во времени велись постоянно, но так и не увенчались успехом.

Почему же мне даровали способность, которую никто не смог освоить? Это даже пугает.

«Нет, сейчас не время об этом думать».

Подозрительно, что эта черта появилась именно в критический момент, когда я в ней отчаянно нуждался. Тот факт, что я получил эту способность именно сейчас, говорит о том, что...

«Это значит, что я должен ее использовать».

Изначально я планировал наблюдать за Штраухом и собирать сведения о Плероме.

Собирался отступить при первой же опасности, но раз уж мне дали эту способность – значит, я должен получить какую-то важную информацию именно сейчас.

Я посмотрел вниз и произнёс:

– В чём смысл?

– Хм?

– Какая польза от того, что ты загоняешь меня в угол в фальшивом мире?

– ...Не понимаю, с чего ты решил, что это ненастоящий мир, когда у тебя нет возможности строить догадки.

Штраух произнёс это с нарочито спокойным видом, но в его голосе сквозила неуверенность – будто он сам искал подтверждения своим словам.

Он сохранял спокойное выражение лица, но в его глазах читалось напряжение.

– Если бы это была реальность, у меня не было бы причин не использовать магию.

– …

Улыбка окончательно исчезла с лица Штрауха.

«Конечно».

Ранее этот ублюдок наложил на меня ментальное заклинание.

То, что оно было разрушено силой воли, доказывает – мой уровень выше его. Сколько бы они ни пытались помешать мне использовать свою силу, этот факт не изменится.

Штраух ответил ледяным тоном:

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Поскольку это твой собственный выбор, ты же не будешь потом винить других, верно?

В мгновение ока пространство изменилось. Ветер стих, и я оказался в незнакомом месте, которого никогда прежде не видел.

Это явно было религиозное помещение. Судя по растерянным лицам сотен людей в часовне, наше появление стало неожиданностью.

Священник у кафедры осторожно произнес:

– ...Мы в середине церемонии, вице-епископ.

– Я знаю. Давайте завершим сегодняшнюю мессу.

«Так значит, он вице-епископ».

То, что его естественно назвали вице-епископом, а не членом совета, подтверждало – я действительно попал в мир этих ублюдков Плеромы.

– Вице-епископ, вы должны объяснить цель вашего визита...

– Начнём с ординации.

– Простите?

– Раз сэр Николаус сам избрал этот путь, разве мы не должны незамедлительно ответить?

Штраух сжал в кулаке ткань моей мантии и усмехнулся.

Едва прозвучало имя «Николаус», как выражение лиц верующих изменилось.

– Вице-епископ, это значит...?

– Перед вами – сэр Николаус.

Бух!

Едва он закончил фразу, как в сторону кафедры полетела первая атака.

Я схватился за окровавленную голову, ударившуюся о резной угол, и попытался подняться.

Нет, «попытался» – но кто-то грубо толкнул меня в проход между скамьями.

«Эти ублюдки...»

– Успокойтесь.

Штраух скрестил руки на груди и смеялся, произнося эти бессмысленные слова.

Я снова попытался призвать магию, но она не подчинялась – вероятно, сказывалось физическое истощение.

«Тогда… я просто выслушаю то, что мне нужно, и вернусь назад».

Раз я оказался на их территории, любая услышанная информация могла пригодиться.

В этот момент окружившая меня толпа прекратила атаку и повернулась к Штрауху.

Опираясь на пол, я поднялся на ноги.

– Друзья, разве эта ситуация не многое для нас значит?

Штраух хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и продолжил спокойным тоном:

– Я не ожидал, что этот человек проникнет так далеко. Видимо, мастерство нашего «брата» не было преувеличением. Не так ли?

«Проник так далеко... Я не Плерома, так что дело не в ранге. Значит, есть места, куда нельзя попасть без определённых способностей».

Судя по всему, именно так и определяется положение в иерархии Плеромы.

Пока я пытался визуально найти Штрауха в толпе, его голос продолжал звучать:

– Тем не менее, тот факт, что этот человек не может использовать магию, доказывает: наш мир предельно совершенен. Разве не так? А значит, беспокоиться не о чем. Мы справимся, как справлялись всегда.

Реакция Плеромы стала ещё более оживлённой.

«...Какой неожиданный способ использовать меня для укрепления своего авторитета».

Всё это было ценной информацией.

Хотя детали оставались неясными, похоже, в их мире недавно произошли какие-то потрясения, вызвавшие серьёзное беспокойство среди Плеромы. То, что они пытались связать между собой, казалось бы, не связанные события, говорило о масштабах проблем.

«Нужно запомнить это».

– И... я понимаю ваш гнев. Но разве не существует установленного порядка?

Голос Штрауха приблизился.

– Тот факт, что сэр Николаус смог добраться до этого момента, также означает, что количество витриола, которое мы можем использовать, увеличилось в геометрической прогрессии.

Штраух расчистил путь через толпу и остановился передо мной.

В его руке был нож.

– ....

– Это место, куда нельзя ступить, став Плеромой. Сочти за честь переродиться здесь.

С этими словами он провёл лезвием по моей руке, и кровь хлынула наружу.

– Наконец-то я могу это произнести.

Кровь, падавшая на пол, начала прилипать к коже густой липкой массой.

Не колеблясь, Штраух надрезал собственную руку, соединив наши раны, позволив нашим кровям смешаться.

– По крайней мере, я позволю тебе сказать, что я создал тебя.

Штраух взял у кого-то из толпы флакон с чёрной жидкостью и вылил содержимое на мою рану, начитывая заклинание:

– Время, остановись. Ты так прекрасна!

«...Это...»

Я был уверен, что где-то уже читал это выражение.

Однако времени на раздумья уже не оставалось.

Бум!

– Гх...!

Перед тем как сознание покинуло меня, я собрал остатки сил, зарядил кулак магией и нанёс удар.

Прежде чем витриол распространился дальше, я атаковал и свою руку, и это, похоже, было правильным решением. Хотя моя кожа была повреждена, мой разум был ясен.

Штраух лежал в нескольких метрах, захлёбываясь кровью.

– Что происходит?!

– Схватите его!

Несколько верующих бросились на меня. Отбивая их атаки, я подошёл к Штрауху и прижал его плечо к полу.

– Благодарю за ценный опыт.

Как бы мне ни хотелось проникнуть глубже и добыть больше информации...

Как только весть распространится, сюда мгновенно явятся высшие чины. Останусь я или уйду, я получил от этой ситуации все, что мог.

– Кх...

Штраух обеими руками вцепился в мой ботинок, пытаясь сбросить меня.

Чувствуя, как витриол продолжает разъедать тело, я вызвал окно «Повтора» и тихо прошептал:

– Отмотай.

****

Бум–

Резкий ветер на высоте заставил меня прищуриться.

Боль от магии исчезла, будто её смыло.

Я вернулся.

Всё вокруг было точно таким же, как несколько мгновений назад.

Штраух произносил те же слова:

– ...Как может человек, неспособный контролировать даже собственного родственника, заявлять, что отловит других Плером? Верно? У тебя нет другого выбора, кроме как уйти со своего поста.

– Ха... Ха-ха-ха...

Не думал, что на себе испытаю, каково это – быть на грани превращения в Плерому.

Я смеялся, сотрясаясь всем телом, и что-то ярко-красное снова упало на пол.

– Что это?

Штраух озадаченно смотрел на меня, но вскоре снова рассмеялся:

– Ну и ну... Впервые вижу сэра Николауса в роли такого напыщенного глупца.

Я усмехнулся, стёр кровь и постучал пальцами по запястью.

Биип–

– Часовая башня столицы.

– Хм?

Я не был уверен, что слова долетели сквозь шум ветра.

Это момент, когда Штраух ещё верит, что его ментальное заклинание действует, и только начинает говорить о моём брате.

С самодовольной ухмылкой он сделал повелительный жест головой:

– Ты всё ещё не осознаёшь ситуацию? Если хочешь решить это мирно – начинай говорить.

– ...Ладно.

Я почувствовал слепящее солнце в левой части поля зрения, осматривая город. Когда голоса стихли, шелест ветра в волосах стал слышен отчётливее.

Если бы не пленение Плеромой, вид столицы с такой высоты был бы восхитителен.

Я посмотрел вниз и медленно открыл рот. Затем одной рукой схватил Штрауха за плечо.

Бум–!

С оглушительным грохотом его тело отлетело вдаль.

Хлюп–

Что-то, кажется, взорвалось. Я не понял, что именно.

Картина смешивания витриола с кровью, разлетающейся во все стороны, разворачивалась в замедленной съёмке.

Штраух, врезавшись в перила на противоположной стороне, лежал распластавшись, истекая кровью из разорванного живота.

Я потряс головой, пытаясь прийти в себя, и направился к нему.

– ...Кх...

Он уже успел поднялся и, вонзая мне в руку нож, прошипел:

– Тебе не...

– «Наконец-то я могу это сказать». Перестань, правда...

Видимо, он всё ещё надеялся превратить меня в Плерому. Теперь я разглядел – его собственное запястье тоже было залито кровью от удара ножом. Я крепко схватил его запястье и надавил.

– А-аах! П-пощади...

– Пощадить?

Мои слова заставили верхнюю часть его тела дёрнуться в судороге. Глаза стали пустыми, а изо рта хлынула кровь.

То, что он до последнего пытался использовать этот метод, означало только одно: превращение в Плерому давало ему полный контроль над жертвой. Для него это было самым рациональным решением.

Я пристально всмотрелся в его лицо.

– Как будто я стану тебя убивать.

– Тогда...

– Но я обязательно верну тебе всё, что ты мне сделал.

Я улыбнулся, глядя в глаза Штрауха.