Следующая Святая — Адель Серис.

Среди высокопоставленных жрецов Святого Города её имя не просто было известно — оно было легендарным.

Она была той, кому предстояло занять давно пустовавшее место Святой, оставшееся вакантным после смерти прежней — Святой Элнир. Её слава была настолько велика, что никто не осмеливался упоминать её иначе как по полному имени.

Звание Святой — высшее среди духовенства, получающее благословение Бога Телоса — не раздавалось направо и налево.

Чистота и благородство, подобные чистому холсту, были лишь минимальными требованиями. Помимо этого, необходимо было родиться с огромной божественной силой, чтобы без труда выдерживать Благословение Божественного Закона.

Божественная сила Адель была столь велика, что начали ходить слухи, будто она — реинкарнация самого Бога Телоса.

Её поразительное умение использовать божественную силу так же свободно, как личную магию, казалось, выходило за рамки привычной божественной магии.

Её пророческий дар, позволявший заглядывать в будущее, вытягивая линии времени, считался чудом, противоречащим законам природы.

Адель всегда излучала величие. С распущенными светлыми волосами, она неизменно улыбалась мягкой улыбкой, играя на лютне.

Даже когда носила потрёпанную блузу времён жизни в трущобах и рваную юбку, её окружала святая аура, которую невозможно было описать словами.

Тем не менее, она не была лишена недостатков.

То, что она была сиротой из трущоб торгового города Олдек, что обладала огромной божественной силой, вплоть до способности видеть будущее, но при этом не могла ею полноценно управлять…

Эти обстоятельства иногда становились препятствием на её пути.

И всё же, несмотря на эти недостатки, никто не был более подходящим кандидатом на роль новой Святой.

Получив, наконец, крещение Святой и Благословение Божественного Закона, Адель оказалась на пороге становления новой Святой.

С одобрения Святого Папы, архиепископа и при поддержке епископов, ей оставалось пройти лишь последнее испытание — крещение Священной Меткой.

Она должна была предстать перед жителями Святого Города на центральной площади под полуденным солнцем, проколоть палец кинжалом и уронить кровь в святую воду.

Подготовленная ко всем обрядам, это торжество должно было стать не только официальным утверждением её статуса, но и первым открытым представлением её лица публике.

В ночь перед крещением Священной Меткой Адель в одиночестве сидела на вершине шпиля Святого Города, закрыв глаза и глядя в ночное небо.

Путь от сиротского приюта в Олдеке до самой вершины духовной власти был столь стремительным, что казался невозможным — всё произошло за какие-то месяцы.

Хотя темп этого восхождения был головокружительным, Адель каким-то образом смогла плыть по течению.

Однако после обряда Святой и необычайного усиления своей божественной силы… она начала видеть образы нового будущего.

Будто одна из ранее скрытых от неё ветвей будущего, к которой она не могла дотянуться, внезапно оказалась в пределах досягаемости.

Адель широко открыла глаза, сосредоточившись.

То, что развернулось в звёздном небе, было видением будущего, которое долгое время ускользало от неё…

Это было её собственное будущее.

На следующее утро двери в кабинет архиепископа распахнулись с оглушительным звуком.

Один из жрецов ворвался внутрь, голос его был полон тревоги, когда он докладывал Архиепископу.

Вердио, уже занимавший в то время пост архиепископа, нахмурился, слушая сообщение.

Всё было готово. После церемонии Священной Метки должны были объявить миру о новой Святой, до сих пор известной лишь духовенству Святого Города.

Однако Адель Серис, назначенная преемницей, отказалась от восшествия на пост Святой за день до торжества.

Началась неразбериха. Возникло множество споров, но в конечном итоге Адель так и не стала Святой Святого Города.

Её выдающаяся божественная сила была признана, и ей присвоили титул Хранительницы Святого Пламени… но эта роль была скорее символической, чем обременительной.

И потому девушка продолжила жить, как безмятежный бард на вершине Святого Города, перебирая струны своей лютни и напевая песни.

Так место Святой оставалось вакантным в течение длительного времени.

Слухи о скором появлении новой Святой постепенно утихли… и в конце концов были признаны не более чем домыслами.

Остались лишь шёпоты о романтичной певице, поющей на вершине Империи… унылый слух, распространённый разве что среди низших жрецов.

Прошло пять лет с тех пор.

Именно столько времени потребовалось, чтобы Святая Клариса, почитаемая всеми верующими Святого Города, заняла святой трон.

Её божественная сила была столь велика, что казалось, она сосредоточила в себе всю любовь Бога.

Её полное единение с божественной магией позволило ей с лёгкостью принимать Благословения Божественного Закона.

А её природное обаяние, усиленное загадочной и святой внешностью, лишь подчёркивало её предназначение.

Сидя на вершине башни и наблюдая, как Клариса проходит обряд Крещения Священной Меткой на площади перед Империей…

Адель отложила свою лютню в сторону.

Солнце стояло в зените. Море верующих ликовало, благословляя рождение новой Святой.

Если бы Бог смотрел на мир людей… разве он не увидел бы такую же картину?

С такими мимолётными мыслями Адель с печалью в глазах наблюдала за Кларисой.

* * *

— Не знала, что ты так любишь пускать пыль в глаза, старший Эд.

Замечание было явно не из добрых.

Мы находились на станции экипажей у начала моста Мексес. Большинство карет, пересекавших мост, останавливались здесь — по сути, это место служило точкой сбора для торговцев.

Разумеется, поскольку всё это находилось на территории Торговой Гильдии Эльта, стоило Лоретель ступить внутрь, как все служащие широко раскрыли глаза и с поклоном склонили головы в знак почтения.

— Серьёзно… за одну ночь… кто-нибудь подумает, что её заколдовали.

— Ну, это… долгая история.

Мы с Лоретель старались не оборачиваться.

За нашими спинами располагалось стеклянное окно, отделяющее нас от входа на станцию, и по ту сторону к стеклу прижималась Святая Клариса, полные слёз глаза уставились внутрь. (П.П: она буквально clingy cat, милашка)

Позади неё стояли два ошарашенных рыцаря из её охраны, а ещё дальше — толпа зевак, недоумевающих, почему такая благородная и величественная Святая прижалась к стеклу, словно лишённая достоинства.

С тех пор как мы с Лоретель покинули Железный Зал, Клариса не отходила от меня ни на шаг, вызывая изумлённые взгляды повсюду, куда бы мы ни шли.

Каждая попытка создать дистанцию заканчивалась тем, что она, всхлипывая, цеплялась за мою руку — и действовать как подобает я больше не мог.

Когда мы добрались до каретного склада, я хотел было заняться сбором сведений, но оказался вынужден действовать осторожно. Я оставил Кларису в карете, но её взгляд через окно, похожий на взгляд потерявшегося щенка, разрушил все мои планы.

Лоретель тяжело вздохнула и тихонько подозвала управляющего у стойки.

Тот, склонившись в знак глубочайшего почтения, заговорил с подчёркнутой осторожностью, стараясь не разгневать её. Лоретель отдала распоряжения, и управляющий, в холодном поту, поспешно скрылся за стойкой.

Она вернулась ко мне, проводила к креслам в углу склада и села рядом.

— Я пошла с тобой, потому что ты сказал, что дело срочное. Но была ли на самом деле веская причина прервать мой финальный поединок на совместных тренировках и мчаться сюда?..

Тон Лоретель ясно давал понять: раз уж она уступила моей просьбе, теперь я должен объясниться.

Я развалился в кресле и вздохнул, не зная, с чего начать. К тому же, стоило поднять взгляд, как я снова видел лицо Кларисы за окном.

— Мне нужно понять, насколько веская причина, чтобы выставить счёт. Ты ведь знаешь, я всегда стараюсь тебе помогать, старший Эд… но моя помощь стоит дорого. Ты ведь это знаешь, да?

— Да… знаю.

Улыбка Лоретель приобрела раздражённый оттенок. Щёки её порозовели — она явно старалась не смотреть в окно.

— Я прекрасно знаю, какой ты, старший… Но трудно поверить, что Святая, которая ещё вчера с таким достоинством ходила по факультету, сегодня с утра стала… подсолнухом. *(Объяснение шутки: тут говорится, что Клариса ведёт себя как подсолнух, который всегда поворачивается вслед за солнцем. Только в данном случае "солнцем" для неё стал Эд.)

— Это было неизбежно. Самому трудно в это поверить.

Время идёт, но я не могу вспомнить всего. Поэтому и не знал, с чего начать объяснение.

Но одно было ясно: времени у нас оставалось мало.

— Что точно, так это то, что... У нас мало времени.

— Что?

— Скоро ты все поймешь, а пока давай не будем ссориться из-за этого.

В компании Кларисы я прошёл до моста Мексес, отдохнул на площади у входа, вернулся к зданию студсовета, встретился с Лоретель и привёл её сюда, в каретный склад.

Ушло слишком много времени на дорогу. А у меня был ограниченный срок — только до окончания совместной боевой тренировки. Покой, что царил вокруг, был иллюзорным — он вот-вот должен был рухнуть.

Лоретель как раз собиралась задать вопрос, как вдруг вернулся управляющий со сведениями.

Он собрал показания очевидцев, находившихся поблизости от склада.

Поскольку всадники и торговцы часто использовали это место как перевалочный пункт, слухи расходились быстро.

Лоретель снова поднялась, подошла к хозяину склада.

Он передал ей несколько записок, горячо что-то объясняя. Лоретель поблагодарила его, а он поклонился, выразив благодарность.

Когда она снова села рядом, её голос стал серьёзным.

— Все показания свидетелей были собраны в кратчайшие сроки. Информация поступила из приюта позади склада.

— Присядь, Лоретель.

— …Ты же сам сказал, что времени мало?

— Именно поэтому и сказал.

— …Что?

Она начала вести себя как торговец, понимая, что в моём положении я нуждаюсь в информации и готов заплатить. Но вместо того, чтобы сразу просить цену, я просто попросил её сесть рядом.

— Ты сказала, что тебя ждал финальный бой. Но с тех пор, как ты сбежала из Железного Зала и оказалась здесь, прошло уже немало времени. Совместная тренировка скоро закончится.

— Эм… ну, наверное.

— Скоро всё поймёшь.

— Пойму… что?

Я быстро заговорил, сложив руки на коленях:

— Лоретель. Как бы ни складывались обстоятельства, ты всегда способна трезво оценивать ситуацию и не поддаваться панике.

— …С чего ты вдруг об этом?

— Просто… в такие моменты ты сияешь особенно ярко. Что бы ни случилось — не теряй хладнокровие и доверься мне.

Она молча смотрела мне в лицо. Казалось, она ожидала, что я начну торговаться за информацию, которую она держала в руках.

— Нужно выйти на улицу…

— Нет. Пока безопаснее оставаться здесь.

Прежде чем она успела спросить "Что?", снаружи раздался громоподобный рев.

Мгновение спустя — удар, от которого задрожала весь остров Аркен.

Это произошло слишком быстро.

Люди попадали от толчка, небо заволокли гигантские крылья.

Каганг! Кан! Кагагагагак!

Стекла разлетелись в стороны, бумаги закружились в воздухе.

Столы в трактире, где сидели постояльцы, опрокинулись, книжные шкафы рухнули.

Я слышал об этом из рассказов Кларисы. Не знаю, сколько раз она их пересказывала. Но всегда повторялось одно: когда совместные тренировки заканчивались, на Аркен обрушивался Божественный Дракон Небес — Уэллброк. Он одним шагом разрушал половину жилого района, и начиналась бойня — с небес сыпались его чешуйки.

Кукунг! Кукукукукунг!

Глаза Лоретель дёрнулись от напряжения. Я быстро осмотрелся и схватил Лоретель за руку, прижав к себе.

— Что… что ты…!

Я нырнул с ней на пол, перекатившись.

— Почему ты вдруг…!

Пабабабабабак!

Она не успела договорить — в здание влетели осколки чешуи, пробивая стены.

Я прикрыл Лоретель, прижав под собой и спрятав под каменный стол.

Хуаааааааааак!!

Квагагагагак!!

Вокруг меня закружилась "Защита Ветра". Мощные потоки воздуха защитили нас от шквала чешуек, но… не всех.

"Защита Ветра" была постоянно активным навыком, но в неполной форме Марильды он был слабее.

— Кх… чёрт!

Сложно было предсказать масштаб атаки Уэллброка. Я думал, что смогу отразить её в своём состоянии, но чешуйки продолжали прилетать, пробивая тело.

Я инстинктивно сжался, закрывая жизненно важные органы. Острая боль пронзила плечо и бедро, но это были не смертельные раны.

Я медленно поднялся и осмотрелся. Половина людей в здании уже были мертвы. Остальные корчились на полу, стонав.

Я опустил взгляд на Лоретель, лежащую у меня под рукой.

Капли крови стекали по её щеке. К счастью, это была не её кровь.

— Кх… чёрт… всё же… не задело важных органов …

Лоретель дрожала, глядя на меня. Я сам был похож на ходячий скелет — и тем не менее остался жив, что уже было чудом.

Наружная часть склада, сделанная из мрамора, выдержала примерно половину удара. И стол, под которым мы спрятались, оказался крепким.

Только благодаря этому… мы пережили первую волну атаки Уэллброка. Хотя назвать это «пережили» — громко сказано.

— С-старший… Эд…

Лоретель, тяжело дыша, посмотрела на меня. Она, казалось, начинала задыхаться, грудь её сотрясалась.

Я поднялся, схватил её за руку и резко поставил на ноги.

Она вскрикнула от неожиданности… а потом задрожала, увидев трупы, разбросанные вокруг.

Каааааааааааанг!

Рёв Дракона Небес вновь разнёсся по острову.

Я тоже едва держался на ногах, но усилием воли оставался в сознании и положил руки ей на плечи.

— Итак…

Даже сейчас Лоретель не выпустила из рук исписанные бумажки.

— …Сколько?

Она тут же прижала ладонь к моей ране на плече, пытаясь остановить кровь. Я застонал от боли, и это напугало её — но она тут же собралась.

В ситуации, когда легко было запаниковать, когда дрожь пробирала до костей… Лоретель оставалась в здравом рассудке. Она заговорила.

— В сравнении с моей жизнью… это мне придётся расплачиваться.

Голос её дрожал, но даже сохранить хотя бы такую ясность ума было уже невероятным.

— Мне ничего не нужно.

— Хорошо. Это весьма выгодная сделка. У тебя есть время объяснить?

— Увы, нет. Сама видишь.

Тень, падающая сквозь разбитое окно, принадлежала Божественному Дракону —Уэллброку. Он завис над Аркеном, и его рёв сотрясал небеса.

Лоретель протянула мне записку, испачканную в крови.

— Всего тринадцать показаний свидетелей. Большинство от торговцев магическими артефактами. Похоже, Святой Папа и архиепископ воспользовались маскировочной магией и с небольшой группой прошли через задворки. Основная охрана направилась прямо к Трикс-Холлу. Информация, собранная наспех, может быть неполной, но все указывают в одно место.

— Куда?

— Кафедральный собор при академии. Тот, что в здании профессоров. Место, выделенное для верующих Телоса среди студентов и преподавателей.

— Зачем… им было скрывать свой путь?..

— Значит, была причина.

Кафедральный собор Церкви Телоса в академии — это просторное помещение, куда приходят верующие студенты и преподаватели.

Было бы логично, что Папа и архиепископ могли его посетить.

Но тот факт, что они проникли туда скрытно, с малой охраной, сразу по прибытию на остров, — выглядел подозрительно.

Почему именно туда… и сразу?

Лоретель, продолжая прижимать рану, посмотрела мне в глаза, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Пора убираться отсюда.

* * *

Клариса сидела на корточках, изо всех сил пытаясь вырвать дверь.

Оглядевшись… она увидела, что все вокруг были в крови. Хотя саму Кларису уберегло Благословение Божественного Закона, она не смогла защитить двух рыцарей, вставших на её защиту.

— Ух… ххх…!

Со слезами на щеках она тянула за дверь кладовки, но у неё не хватало сил. И как только она попыталась взломать её с помощью Святой Магии… — Бах!

Изнутри хлынула мощная магическая волна, разнеся дверь в щепки и отшвырнув её в сторону.

Из обломков, поддерживая Эда, вышла Лоретель.

— Старший… Эд…! Нет… Нет…!

Дыхание Кларисы перехватило. Она уже десятки раз становилась свидетелем смерти Эда — и каждый раз это оставляло незаживающий след в её душе. Каждый раз, когда она видела, как он истекает кровью, по её спине пробегал холод.

Эд приподнял голову и кивком дал понять, что с ним всё в порядке. Несмотря на этот знак, Клариса тут же бросилась к нему, лихорадочно вытирая кровь с его лица.

— Старший Эд… старший Эд…

Не обращая внимания на Лоретель, которая поддерживала Эда, Клариса начала ощупывать его тело, проверяя, нет ли ран. Казалось, она была на грани слёз.

— Лошадь ещё может идти. Ранения серьёзные… но до профессорского корпуса добраться сможем. Нам повезло.

Лоретель посмотрела на Божественного Дракона Небес, нависшего над небом, и на миг поёжилась. Затем стиснула зубы, стараясь сохранять хладнокровие. Даже для неё, обычно сохранявшей самообладание, внезапность происходящего стала тяжёлым ударом.

— Отвяжи лошадь. Нам нужно ехать.

Оставив Святую, всё ещё хлопочущую вокруг Эда, Лоретель быстро отвязала поводья, привязанные к повозке, и потянула лошадь.

Затем она достала из груза седло, молниеносно установила его на спину животного и закрепила ремнями и рамой.

— Но… втроём нам не уместиться. Придётся кому-то остаться.

— Мы с Святой должны ехать. Объяснять долго…

Услышав это, Лоретель перевела взгляд с Кларисы на Эда. Эд, стиснув зубы от боли, держался за седло, а Клариса цеплялась за него, заливаясь слезами.

Над ними гремел рёв Божественного Дракона Небес, грозящий обрушить конец света в любую секунду. Всё происходило слишком быстро, одно за другим, но Лоретель глубоко вдохнула и собралась с мыслями.

— Быстрее в седло, Святая.

— А-а… ах…

Эд быстро схватил поводья и вскочил в седло, а Лоретель помогла Святой забраться за ним.

После того, как они устроились, Лоретель посмотрела на них снизу вверх. Со стороны они выглядели как влюблённые, бегущие от судьбы… и от этого сердце Лортель болезненно сжалось.

— Уверена, у старшего Эда есть план. Ситуация меняется слишком стремительно, времени на раздумья нет. Я полностью доверяю тебе.

С этими словами Лоретель крепко вцепилась в край седла.

— Спасибо, Лортель. Я обязательно отплачу тебе за это позже.

— Нет, ты заплатишь сейчас.

Лоретель встала на стремено и подтянулась. Сверху, склонившись к Эду, она схватила его за грудки, поднялась… и крепко поцеловала его.

Затем тут же спрыгнула обратно на землю.

— Э-гх… Эээгх…?

Клариса, наблюдавшая за этим, застыла в шоке. Всё, что она смогла выдавить, — это ошарашенный звук.

— Это уже второй раз, старший Эд.

Всё произошло в одно мгновение — как будто специально для Кларисы.

— Что ж, у меня тоже должна быть своя «страховка».

Затем она беззаботно и лукаво улыбнулась Кларисе.

— Святая, у каждого поступка есть последствия. Если влезать в ситуацию, где уже есть «участники»… всё может стать сложным.

С точки зрения наивной Кларисы, ей просто нечего было возразить — она только беззвучно открывала рот.

Эд тоже казался поражённым — он распахнул глаза и ошеломлённо смотрел на Лоретель… Но она сохранила свою игривую улыбку и быстро повернулась к лошади.

Время действовать. Пока никто не успел что-либо сказать, лошадь заржала и сорвалась с места.

Провожая взглядом удаляющегося скакуна, Лоретель обернулась и подняла глаза к небу.

— Да… если не ошибаюсь… эпоха бедствий, когда Божественный Дракон Небес сеял разрушения, закончилась триста лет назад…

Его гигантская фигура излучала сокрушительное присутствие. Глядя на неё, Лоретель изо всех сил старалась удержать улыбку.

Говорят, те, кто может смеяться перед лицом беды, в итоге побеждают. Она искренне надеялась, что в этот раз это тоже сработает…