Странствующий бард Адель.

Её образ в «Несостоявшемся мечнике Сильвании» оказался проще, чем ожидалось.

Битва с боссом — Эльвирой.

Её лицо сияющее от удовольствия, когда она наблюдала за поединком между Тейлором и Эльвирой из числа зрителей.

Схватка с Гласканом.

Даже оказавшись в ловушке внутри здания профессора из-за магического барьера Велосфера, её беззаботность никуда не исчезла — она продолжала играть на лютне.

Исследование факультета алхимии.

После инцидента она сидела на статуе сборщика трав в здании Алхимического факультета и напевала мелодию.

Подавление Гласта.

По просьбе Тейлора она присоединилась к группе спасения Айлии и активно использовала магию поддержки.

Выборы в Студенческий совет.

Она смешалась с толпой, наблюдая за развитием событий.

А затем…

Начиная с 3 акта, 5 главы — второй совместной боевой тренировки — её роль в сюжете существенно возрастает, особенно учитывая её связь со Святой Кларисой.

Прошлое Адель, раскрытое архиепископом Вердио, оказалось куда мрачнее, чем предполагалось.

Впоследствии… она была убита архиепископом.

Игроки узнают об этом только в конце события совместной боевой тренировки.

После того как они преодолевают череду нападений от первокурсников и даже глав факультетов — Йозефа и Уэйда, последним появляется Клод, глава факультета алхимии.

После его поражения, не справившись с яростью, он выпивает запрещённое зелье «Кровь Злого Бога» и поддаётся порче. Игрокам приходится собственноручно подавлять Клода, который, охваченный тьмой злого бога Мебулы, поочерёдно кастовал заклинания тьмы.

Усмирив обезумевшего Клода и покинув поле боя, игроки узнают о смерти Адель — этим завершается эпизод.

Чтобы сохранить атмосферу погружения в сюжет, эта шокирующая новость преподносится в самом конце.

Потрясённые смертью Адель, игроки стремились как можно скорее приступить к следующему сценарию.

Сюжет развивался без остановки вплоть до финальной главы 3 акта — Подавления Люси.

Главе о Святой Кларисе, обвиненной в вероломстве, и церкви Телоса, стремящейся наказать её. Ключевым звеном этого повествования является совместная боевая тренировка.

Разумеется, всё это — "насколько мне известно". Однако теперь я не контролирую сценарий.

* * *

— У меня не так много времени, однако было бы славно обменяться с тобой парой слов, — сказала Клариса с немного странной улыбкой.

Я чувствовал на себе внимательные взгляды как сопровождающей её охраны, так и студентов, столпившихся позади.

Клариса всегда была невинной в глазах этого мира. Это был первый случай, когда она сама подошла к кому-то и завела разговор.

Даже её подготовка к встрече со Святым Папой, включая безупречный макияж, была завершена. Она сидела с невозмутимым спокойствием, её завораживающие глаза мерцали, и я начал сомневаться, действительно ли это та наивная Кайли, которую я знал.

— Это... честь для меня, Святая, — стараясь сохранить невозмутимое лицо, я ответил ей.

Клариса сидела ровно, с лёгкой улыбкой и сияющими глазами. Её взгляд ненадолго задержался на Янике. Яника, сидевшая рядом со мной, икнула и в замешательстве опустила голову.

— Я... Яника Фейловер... Святая... Это... честь... встретиться с вами... лично...

Её голос сильно дрожал, и это было неудивительно — Клариса была Святой церкви Телоса.

Постоянный обитатель священного дворца Святого Папы... Преданная Телосу, окружённая божественной любовью, чистейшая из всех.

Даже если кто-то и жил в глуши, он не мог не знать авторитет церкви Телоса. Почти треть населения Империи Кроэль уже являлись её последователями.

А перед Яникой стоял символ этой веры — не удивительно, что она была на взводе.

— Н... но, разве... Святая... вы... не должны были пойти встречать... Святого Папу, который приезжает сегодня...

Яника не смогла договорить. Казалось, она прикусила язык, запнувшись и затрясшись.

Затем она посмотрела на меня с полными слёз глазами, прося о помощи. Я вмешался, перехватив разговор:

— Я слышал, что Святой Папа и архиепископ скоро прибудут. Разве вам можно быть здесь?

— Как видите, я уже закончила приготовления. Кроме того, Святой Папа прибудет в Трикс-Холл, верно? Я просто проходила мимо здания студенческого совета, направляясь туда, вот наши пути и совпали.

Сказав это, она мягко засмеялась.

Наблюдая за Кларисой, я видел в ней сплошную белизну — её волосы, кожа, поведение.

Она излучала настолько ослепительную чистоту, что казалась нереальной. И на этом фоне особенно ярко выделялись элементы, не соответствующие этой чистоте.

Её алые глаза казались ещё ярче, красная заколка-бабочка выделялась в белых волосах.

Алое верхнее одеяние и тёмно-синяя юбка не могли приглушить этот сияющий белый свет.

— Совпали пути, говорите...?

— Я подумала, что старший Эд может быть здесь — ведь скоро объявят пары для совместной боевой тренировки.

Иначе говоря — «Я пришла, потому что хотела увидеть тебя».

Её слова вызвали замешательство среди студентов. Хотя внешне никто не проявил реакции, я это точно почувствовал.

Я провёл рукой по лицу и ответил, как подобало:

— Это честь для меня.

— Неужели это правда, старший Эд?

С каждым сказанным предложением на её лице теплилась мягкая улыбка. Очевидно, такое поведение было результатом общения с верующими во дворце Святого Папы.

— Встреча с Святым Папой после столь долгого времени, наверняка, вызывает волнение?

— Именно так, как вы и сказали.

Я решил завести беседу.

Единственное, что связывало меня со Святой Кларисой было её неожиданное посещение моей хижины прошлой зимой и последующая лекция. Даже тогда я смог вежливо её выпроводить, сославшись на уважительную причину.

Но зачем же она пришла сейчас, в столь важный момент?

Сначала мне нужно было понять, почему.

— Хотя Его Святейшество Святой Папа и мудр, архиепископ Вердио, сопровождающий его, весьма выдающаяся личность... Неужели он использует какое-то умение для чтения мыслей?

— Понимаю. Это действительно впечатляет. Хотя, вы уже давно бьете меня ногой под столом — возможно, это не самое подходящее место для беседы...

— Да, способности Вердио читать мысли и намерения других — поистине любопытны. Интересно, это священное умение?

— Понимание сути священных умений и правда сложно для тех, кто не связан с церквью... Но сейчас, возможно...

— Верно, посторонним тяжело понять механику священных умений. Умение архиепископа Вердио — читать все твои мысли... Это почти мистика…

(Примечание переводчика: даже на корейском разговор сбивчивый и не логичный)

...

Почему-то… разговор не клеится…!

Преднамеренно или нет, но Святая Клариса всё время направляла беседу в сторону архиепископа Вердио. Она знала, что поблизости слишком много ушей.

Я сделал глоток из кружки.

Затем, извинившись, глубоко вдохнул.

И посмотрел Кларисе прямо в лицо.

Издалека я этого не заметил, но её щёки были красными от напряжения. Похоже, она действительно торопилась.

Постоянно упоминая способности Вердио, она пыталась намекнуть.

Я знал, что Святая Клариса — это Кайли. Если я встречусь с Вердио, церковь узнает, что мне известна её настоящая личность.

Для неё, старающейся сохранить свою тайну, это было бы подобно огромному провалу. Потому она и пришла лично, чтобы предупредить меня.

И она не могла просто отправить кого-то.

Если бы кто-то пришёл с посланием: «Попросите Эда Роттейлора не встречаться с архиепископом Вердио», это сразу вызвало бы подозрение.

Письмо заняло бы слишком много времени.

Вот почему она пришла сама, подстроившись под график.

И осторожно пыталась передать свое предупреждение под видом простой беседы, надеясь, что я пойму её намёк.

После стольких намёков, я, наконец, понял, что же она хотела услышать больше всего:

— Такие возможности… Архиепископ Вердио и впрямь выдающаяся личность. Разумеется, жалкому и скромному мне не суждено увидеть его лично.

— П-простите…?

Святая Клариса, немного расширив глаза, ожидала подтверждения.

Я дал ей то, чего она хотела.

— Да. У меня уже запланирована боевая тренировка, да и из-за плотного расписания визита Папы у меня вряд ли будет возможность увидеть архиепископа Вердио лично.

— ...

— ...Думаю наша встреча не состоится никогда.

Услышав это, Клариса словно немного расслабилась.

Будто почувствовав со мной связь, она едва заметно вздрогнула и пыталась удержать улыбку.

Кого бы не видели другие студенты — передо мной была всё та же невинная Кайли Акне.

Хотя обстоятельства вынуждали её играть роль самой святой девушки на свете, её подлинная сущность время от времени всё же пыталась пробиться наружу в моменты радости.

Конечно, она научилась подавлять такие порывы. Всю жизнь она провела в постоянном самоконтроле.

— Эм… Госпожа Святая…

В поведении Святой Кларисы была одна серьёзная проблема: она всегда находилась под пристальным вниманием публики.

Она считала, что справилась с ситуацией быстро и точно, но со стороны всё выглядело… крайне неловко.

Так что неудивительно, что у Яники возник такой вопрос:

— То есть… вы проделали весь этот путь… просто чтобы увидеться с Эдом…?

Клариса, ещё недавно дрожавшая от страха из-за того, что я могу принять участие в церковных мероприятиях и встретиться с Вердио…

После того как я развеял её главный страх, она наконец смогла объективно взглянуть на ситуацию вокруг.

— Э-э… д-д-да…?

Разобравшись с самой срочной проблемой, она обратила внимание на другую — прикованные к ней взгляды со всех сторон.

Студенты, собравшиеся возле здания студсовета в ожидании расписания поединков, делали вид, что заняты своими делами, но исподтишка косились в нашу сторону.

Ситуация была явно нестандартной, так что всё, что мы могли — вести себя как можно естественнее… но…

— Прежде чем встретиться с Его Святейшеством, в такой напряжённый момент… вы взяли карету… просто чтобы увидеться с Эдом…

— Н-нет, это не…!

Та поспешность, с которой она примчалась сюда… для любого со стороны выглядела как поступок, свойственный человеку в особых отношениях.

Смущение Кларисы в этот момент было бесценным.

Святая, которая всегда должна была быть благородной и сдержанной, не имела права выглядеть неловко.

Возможно, всё было бы иначе, будь она просто Кайли — свободной от этого груза, но Клариса, которая жила как Святая с самого детства, не могла просто так позволить себе подобные эмоции.

Когда она была собрана и сконцентрирована, её разум становился крепостью, прочной, как цитадель.

Но у этой крепости было одно слабое место: другой участник был мужчиной.

Башня, в которой жила Святая в Святой Империи, была исключительно женской территорией — от входа до коридоров. Даже Святой Папа не осмеливался ступить туда, а стражники у входа проходили обряды очищения, прежде чем пересечь порог.

Если только она не выезжала куда-то, у неё не было возможности по-настоящему взаимодействовать с мужчинами, особенно со сверстниками.

Всё, что она знала об отношениях между мужчиной и женщиной, было взято из дешёвых любовных романов, которые ей тайком подсовывала Адель.

Святая, прожившая жизнь в полной изоляции от тем любви и романтики, не умела обращаться с такими ситуациями.

Проще говоря, она ничем не отличалась от девочек, которые краснеют при мысли о том, чтобы просто подержаться за руки.

Она не могла достойно ответить, она просто ярко покраснела, как варёная свёкла.

— Нет, это… эм…?

К несчастью, такие реакции только усиливали недоразумения.

Не было никаких логичных причин для того, чтобы срочно встретиться со мной, совершенно непримечательным студентом, и спешить ко мне на карете в столь напряжённый период.

Конечно, можно было бы быстро придумать какой-нибудь предлог и выйти из положения, но это не так просто, когда лицо горит от стыда.

— То есть… эм… я ведь… тоже человек…? Конечно… я могу волноваться…? Так что…

Она явно была на грани словесной катастрофы. Но никто из присутствующих, будучи простыми студентами, не решался перебить Святую.

— Так что… иногда… эм… бывает… хочется кого-то увидеть… кого-то, кто приходит в голову… просто… захотелось… взглянуть на лицо…

— ……

— Нет, я… я просто… потому что волновалась…? Просто хотела… встретиться…? Можно сказать, что был такой человек…?

Чем дальше она говорила, тем яснее осознавала, что что-то не так.

Она замолчала и начала оценивающе смотреть по сторонам.

Хотя никто ничего не говорил, студенты вокруг явно были ошеломлены.

Они впервые видели всегда величественную Святую Кларису в таком состоянии — краснеющей и мечущейся глазами.

В результате, Клариса приняла худшее возможное решение.

Она… сбежала.

— М-мне… уже пора…! Его Величество Святой Папа наверняка уже в пути…!

Она прикрыла лицо и стремглав вбежала в карету.

Кучер, и так обеспокоенный временем, тут же хлестнул поводьями, и роскошная карета умчалась прочь.

— …

— …

После стремительного бегства Святой над тем местом повисла гробовая тишина.

На меня обрушился град ошеломлённых взглядов, будто пули.

Я провёл ладонями по лицу и склонил голову в знак полного смирения.

* * *

Совместная боевая тренировка проводилась в двух из трёх зданий студенческого совета.

Бои для первого и второго курсов проходили в Железном Зале, тогда как для третьего и четвёртого — в Глокт-Холле. Поэтому пересечений между двумя группами не было.

Разумеется, второе здание находилось всего в нескольких шагах. Добраться до него было проще простого, но не было никакой причины туда идти. Однако я собирался быстро завершить свой бой и понаблюдать за происходящим в соседнем зале.

— Фууу...

Оставив позади шоу с эффектным уходом Святой, я поспешно ретировался с места событий.

Прежде всего, мне нужно было попрощаться с Яникой. Нас распределили по разным аренам в пределах Глокт-Холла.

Яника была направлена на седьмую арену, находящуюся в глубине здания, а я на третью.

— ?????????

Яника выглядела парализованной, всё ещё не понимая, что именно сказала или сделала Святая, словно вокруг неё повисла туча из одних лишь вопросительных знаков. Надеюсь, это не скажется на её боеспособности. Большинство студентов всё равно скоро будут выбиты из колеи.

— Уф...

Я почувствовал немалое облегчение, пробившись сквозь толпу ждущих студентов и войдя в здание.

Если студенту предстоял бой не прямо сейчас, он, как правило, коротал время на террасе. Внутри коридоров было значительно спокойнее.

Яника известна своей катастрофической способностью теряться. Убедившись, что она добралась до своей арены, я направился к третьей.

Когда я неспешно зашёл внутрь, то первым делом изучил турнирную сетку. Моим автоматически назначенным противником оказался Кордек, известный боец с четвёртого курса, состоящий в боевом клубе. Он был свирепым воином, орудующим топорами и булавами.

— Хм... Если дело дойдёт до ближнего боя, будет непросто.

Коридор, ведущий к аренам, был почти пуст, лишь изредка проходили один-два студента.

Звук моих шагов эхом отдавался по мраморному полу. Пока я шёл в размеренном ритме... вдруг заметил студентку в развевающейся юбке, сидевшую на повороте у арены.

— ♩ ♬ ♪

— ...

Несмотря ни на что, это было слегка шокирующе.

Адель сидела на полу и перебирала струны лютни.

Она была знаменита своей непредсказуемостью — появлялась откуда ни возьмись. И играла на лютне в местах, где это казалось совершенно неуместным. Хотя я знал об этой её привычке, встретить её лично было всё равно неожиданно.

— Что ты здесь делаешь... Это же Глокт-Холл. Как второкурснице, тебе надо быть в Железном Зале.

— Ох, как приятно снова встретиться, старший Эд.

С сияющей улыбкой Адель провела по струнам лютни ещё несколько раз, из её волос разлетелись лепестки цветов.

— Говорят, судьба поразительна. Она несёт нас, куда дует ветер, и, похоже, наши пути весьма часто пересекаются.

Увидев улыбающееся лицо Адель, я покачал головой. Даже у свободы должны быть границы.

— Ты собираешься участвовать в совместной боевой тренировке?

— Конечно. Уже пора идти. Мой бой будет немного позже.

Адель поднялась с пола с ослепительной улыбкой. Она отряхнула одежду и бросила мне озорной взгляд.

— Похоже, сейчас настало идеальное время. Мне пора~

С этими легкомысленными словами Адель прошла мимо меня к выходу.

Пока Адель неторопливо уходила, я... просто стоял, вросший в пол.

— ...

В тот миг, когда мы разминулись, все мысли, которые я копил, вырвались, словно прорвало плотину.

Да, точно.

После этой совместной боевой тренировки Адель Серис должна была погибнуть. От руки архиепископа Вердио.

Я знал это.

Но вот в чём загвоздка… Я не знал точной последовательности событий, которые к этому приведут.

Знания, что я получил, играя в «Несостоявшегося Мечника Сильвании», были исключительно с точки зрения мечника Тейлора.

Это была перспектива молодого мечника, который сейчас, вероятно, сражается в Железном Зале, проходя сквозь испытания, устроенные младшими курсами. К этому моменту он должен был достичь середины-конца третьего акта, став одним из лучших среди второкурсников— звёздного поколения.

С точки зрения Тейлора… не было точно показано, как именно погибла Адель.

Совместная боевая тренировка совпала с визитом Святого Папы в Сильванию, и смерть Адель произошла в тот же период.

Единственное, что знали с точки зрения главного героя — это то, что за всем стоял Вердио. Что он не простил Адель, укравшую церковную тайну, и приговорил её к смертной казни — вот и всё, что было известно.

Это стало ударом, поразившим сердце Святой Кларисы, и началом её расследования коррупции в высших эшелонах Церкви Телос.

Святая Клариса.

Её фигура, стоящая под звёздным небом среди пылающих деревьев на горе... казалась такой близкой.

Я вырвался из воспоминаний.

Адель уже уходила, её шаги мягко звучали в коридоре. Возможно, этот образ станет последним воспоминанием о ней при жизни.

Зная о её неминуемой гибели, мне просто позволить ей идти?

Первое, что пришло в голову — это нравственность. Вопрос о том, правильно ли позволять человеку шагать навстречу гибели, не вмешавшись.

Если бы это было раньше, я бы стал сопоставлять важность последовательности событий с её жизнью. Но после первых двух актов, всё уже было искажено настолько, что не поддавалось контролю. Я уже настолько всё изменил, что даже посадил Таню, свою сестру, в кресло президента студсовета.

Если больше не было смысла следовать хронологии, оставалась только мораль.

Но кто поверит мне, если я даже не знаю точных обстоятельств её смерти...? Если я скажу: «Ты вот-вот умрёшь, так что пока лучше не высовывайся», — она что, послушается?

Без доказательств, без улик, кто поверит в слухи, что высокопоставленные священники Святой Церкви замышляют убить невинную девушку?

Наоборот, если собеседник окажется ревностным верующим, он просто сочтёт меня сумасшедшим, а моя репутация пострадает.

Вдруг я вспомнил старого профессора, умершего под деревом в лунную ночь.

Разумеется, смерть профессора Гласта — совсем другое дело. Тогда я был слаб, и даже если бы захотел вмешаться, он бы меня не послушал.

Но как насчёт Адель? Если её жизнь зависит от моих усилий… Разве не должен я сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти её, как долг перед ближним?

Если так, то мне нужно действовать уже сейчас.

Только я начал погружаться в раздумья…

— Эй.

Вдруг слова вырвались сами собой. Я просто сказал это, глядя вперёд.

Адель, уже почти вышедшая, обернулась с лёгкой улыбкой.

— Да, старший Эд?

— Ты скоро умрёшь.

Без малейших колебаний я сказал это.

Что это должно значить?

Умереть? Что за бред?

Ты умеешь шутить.

Каким бы ни был ответ, я уже был готов объяснить всё как надо, когда...

— Я знаю.

Адель, с той же лёгкой улыбкой на лице, дала короткий ответ и вышла через дверь.

И вот… в коридоре Глокт-Холла воцарилась долгая, завихрившаяся тишина.