Глава  2

Оковы желаний

Я часто смотрю в окна, наблюдая за прохожими,  за многие годы понял лишь одно  —  всему приходит конец: будь то любовь, надежда, вера, радость или печаль. Даже день сменяется ночью. Но почему мне так тяжело воспринимать этот день, этот мир, который стал мне до боли отвратен. Непреодолимое желание что-то изменить съедает меня изнутри.

Давно уже в этих окнах я не вижу счастливых взглядов. Лишь пустые глаза прохожих, обременённые тяжестью этой тусклой жизни, в них тонет даже жажда перемен. В них погасло всё. Осталась лишь боль остывших желаний. Неизбежность смирения и исход, исход который неотвратимо приближается  —  смерть. Осталось лишь в ожидании бороться за возможность хоть на миг вырвать у этого серого плена частичку счастья. И в  этом противостоянии каждый в итоге проигрывает. Как результат, мы потерялись в пылу этого сражения, позабыв о человечности, а люди стали оправдывать свои действия высшим благом. Блядство  —  любовью, предательство  —  важностью своих целей, а эгоизм  —  ранимостью души; жестокость тем, что таков этот мир. И эти люди требуют к себе уважения, они считают себя достойными любви, понимания. Уверившись в том, что этот мир жесток и в нём нет и капли справедливости, они решили идти по головам, презирая всё человеческое.

Я смотрю в эти окна, и пытаюсь понять, как всё изменить. Как не сойти с ума.

Снаружи сиял пейзаж зимнего города. Витя, не отводя взгляд, вдохнул тяжёлый дым сигареты и на момент задержал дыхание, чтобы сполна ощутить, как никотин расходится по его венам. Закрыл глаза, поднял голову вверх и тяжело выдохнул дым, который, оставив яд в крови, устремился вверх наполняя комнату. Он снова глянул в окно,  оперевшись ладонями на подоконник.

— И как же так жить… Как...

Раздался стук в дверь. Он уже знал, что это его брат пришёл к нему, ведь он со дня на день должен был приехать в город, но всё же спросил:

— Кто там?

— Открывай давай, это твой старший братан пришёл! Ты чего там, не узнал меня? Бу-га-га.

Виктор, открыв дверь, закричал:

— Санёк, братааан, здаровааа!!!  —  На его лице появилась улыбка.

— Лови пятюню!  —  прокричал Александр.

Хлопок ладоней разнёсся эхом по подъезду.

— Привет, Саня, давно не виделись.

— Виктооор, ну наконец то.

— Как работа у тя?

— Да, вернулся вот. Ты как к психологу ходишь, не пропускаешь?

— Да, хожу, конечно, но толку мало.

— Почему мало, ты явно чувствуешь себя лучше, чем раньше.

— Есть немного, но всё же... Ты надолго в город?

— Насовсем.

— О как, это уже хорошо, а то сколько можно, пора жить на одном месте уже.

— Чтооо, ты меня поучать будешь? Ты же младший  —  ты должен слушаться меня, это я должен советы давать.

— Это почему я младший, ты родился на три минуты раньше всего-то!

— Вот-вот, я на целых три минуты старше!  —  Александр улыбался, не скрывая радости встречи. —  Три ,три, трииии минуты, Витёк!

— Саня, что-то ты уже надоел. Обратно не хочешь уехать в командировку?

— Нет-нет-нет, с ними покончено.

Виктор тоже, не скрывая радости, закричал и  с разбегу ударил Александра подушкой.  —  Добро пожаловать домой братанчик!  —  Завязалась ребяческая потасовка, сопровождавшаяся бешеным смехом и криком, который вызывал недоумение соседей.

—  Всё -всё, Саня, мне на работу надо, и вообще, кто в такую рань приезжает!

—  Ну, прости, решил сразу зайти, пока отосплюсь и всё в этом духе. А так уже увиделись. Я тоже пойду, пока что. Давай на связи. Придёшь, позвони.

— Хорошо, Сань.

Александр пошёл домой. Виктор же, собравшись на работу, выкурил ещё одну сигарету и отправился в путь. Промелькнула в голове мысль: ”Ветхий подъезд  —  первое, что я вижу по утрам, и он однозначно не внушает оптимизма.” Как только Виктор вышел из здания, его ослепило солнцем морозного утра.

“Дышать достаточно тяжело.” —  Виктор, окутав лицо шарфом, продолжил путь. Он сел в маршрутке возле окна и снова окунулся в свои мысли.

— “Разве этот мир может быть столь плохим, как я его вижу, почему все они мне так отвратны? Вроде обычные люди. И в тоже время, все они  —  лжецы и лицемеры, неспособные принять своих изъянов, вечно оправдывающиеся...” Поток мыслей оборвал внезапный крик.

Резкий удар и скрежет металла вернул Виктора обратно в реальность. Осколки разлетевшегося разбитого стекла, рассекая одежду, словно лезвием, рвали плоть на его лице. Глаза пронзило болью, которую он ощутил каждой частицей своего сознания. Крик пассажиров заглушил звон в ушах. Окровавленный Виктор кричал, но не слышал своего голоса. Пытаясь открыть глаза, он вопил:”Я не вижу ничего, вашу мать!“  —  разрывая горло на хрип, хватая руками пространство, пытаясь нащупать хоть кого-то рядом… Многие люди были без сознания, другие же просто не слышали его, как и он их. Не выдержав боли, он также потерял сознание.

На перекрёстке в них врезался куда-то спешивший КАМАЗ. Маршрутку от удара смяло словно карточный дом. Водитель Камаза вышел наружу, не получив никаких увечий, лишь машину помяло, и еле держась на ногах,  поплёлся к разбитой маршрутке. Осмотрев её, он достал из кармана чикушку. Резким движением, открутив крышку и подняв бутылку вверх, прокричал: “Да и похер, все там будем!”  —  И без капли сострадания и страха, жадно выпил алкоголь. А после разбил пустую бутылку об асфальт, сопроводив это всё лёгким вздохом.

Послышался вой сирен.

Виктор очнулся уже в больнице. Рядом сидел его брат.

— Очнулся, слава те Господи.

— Сань, ты тут? Я не вижу ничего. Что произошло?  —  Виктор панически заметал руками, хватая пустоту..

— Какой-то пьяный алкаш врезался в вашу маршрутку...

Виктор резко вскочил с кровати и ринулся вперёд, но, споткнувшись о тумбочку, упал.

— Успокойся, Вить.  —  Александр подхватил его, помогая подняться.

Виктор сорвался на крик:

— Да, как тут успокоиться?!! Как?!! Я нихера не вижу!!!  —  Его хриплый рёв разнёсся по стенам больницы. Александр с тревогой сказал:— Вить, успокойся, я понимаю, что ты в растерянности, но возможно врачи всё исправят.

Послышался скрип двери, который раздражением ударил по сознанию Виктора.

— Ну неужели нельзя сделать нормальные двери?!  —  Гыркнул Виктор, ошеломив врача. Александр, не дожидаясь, когда врач войдёт, спросил:

— Доктор, что там, можно что-то исправить? Он будет видеть?

По его лицу было видно, что ответ неутешителен. На мгновение воцарилась тишина. Виктор, не выдержав, снова спросил:

— Ну, что там?

— Нет, восстановление сетчатки невозможно, мы сделали всё, что смогли. Выход был лишь один. —  Ответил доктор.

— Какой?  —  Занервничал Александр.

— Что за выход-то ещё?!!  —   С дрожью в голосе, срываясь на крик, прогорланил Виктор.

— Осколки посекли глазные яблоки, урон был слишком велик. Пришлось их удалить.

— Что, —  Виктор схватился за перемотанные глаза руками и снова закричал. —  Какой нахер удалить, я теперь больше не увижу ничего и никогда! Вы чего натворили?!

Александр же пытался его успокоить:

— Врач-то ни при чём, они сделали всё что было возможно. Иначе бы...

— Иначе бы что!

— Иначе бы ты умер!

— Да лучше бы умер!!!

— Рот закрой! Брат...

В палату вошли медики, скользнули быстрым движением к Виктору и вкололи ему успокоительное. Он тут же уснул. Врач произнёс, —  Меня зовут  Пётр Ираев.

— Вы что творите!

— У него шок, будет сложно принять факт отсутствия зрения, тяжело с этим смириться. Поддержка родных ему поможет.

— Из родных остался только я, —  сказал Александр. Тяжёлый вздох разнёсся по комнате.

— Ничего страшного, главное, что они есть. Даже если один. Это больше чем ноль. Пройдёмте за мной, я вам дам список лекарств и врачей, с которыми придётся иметь дело.

— Психолог у него уже есть. Думаю, он поможет ему справиться с этим.  —  Александр последовал за врачом. Взяв список лекарств,  впопыхах устремился за лекарствами, напоследок спросив, когда выпишут Виктора.

— Завтра, можно завтра, но только, если под вашу ответственность.

Александр без колебаний согласился.

Виктор очнулся на следующий день. Врач с утра уведомил его о том, что брат его завтра заберёт домой. Сегодня же он не успевает, слишком много лекарств и врачей нужно найти. Но он сегодня со всем этим справиться.

Лёжа в палате в полном одиночестве, Виктор, окунувшись в свои меланхоличные мысли, вёл разговор с самим собой.

“Вот значит как  —  я так не смог понять этот мир, а он, видимо, не смог понять меня. Судьба! Непредсказуемая ты сука. Ну почему я так сожалею о том, что не смогу теперь видеть мир, который мне до рвоты неприятен. Как так, твою же!..”

Пульсация в глазных отверстиях усилилась, разорвав вески сильной болью и звоном в ушах. Виктор, схватившись за голову, закричал.

Дверь резко распахнулась, вошедший врач вернул Виктора в реальность. Боль отступила.

— Кто тут?

— Спокойно, Виктор, это Пётр. Тут к вам посетитель.

— Кто?

— Григорий Краев.

— А, Краев, пусть заходит.

Григорий, закрыв за собой дверь, вошёл в палату.

— Как вы, Виктор?

— Краев, а ты как думаешь, я даже не вижу тебя. Вот, как я по-твоему.

— Спокойно, Виктор. Расскажи, просто расскажи, что чувствуешь.

— Краев, ты психолог такой себе, честно говоря.  —  Виктор рассмеялся.

— Что, не смей сомневаться во мне.

— Ты мне, Краев, больше друг, чем психолог. Что я чувствую. Безысходность, боль, отчаяния, непонимание. Мне просто нужна помощь.

— Помощь в чём?

— Да во всём.

— Виктор, ты же понимаешь, что твоя жизнь теперь другая.

— Нет, это не моя жизнь.

— Не начинай, Виктор. Снова про — изменить мир? Ты не можешь его изменить, ты лишь живёшь по правилам этого мира.

— По правилам мира, какого мира, мира, в котором бухие камазисты летают за рулём, а потом пропадают в неизвестном направлении?

— Ты откуда узнал про камазиста?

— Новости по телевизору вчера. Да, теперь я смотрю телек, представляете, как смотрю —  слушаю.  —  Пустой взгляд Виктора метался по комнате.

— Знаешь, это неизбежно, тебе придётся принять факт этой аварии и смириться с потерей зрения. Так же, как и с миром. Пора избавиться от юношеского максимализма. Отрицание мира не приближает тебя к социализации в этом самом мире. Иногда стоит и помолиться.

— Краев, ты с ума сошёл. Молиться? Ты серьёзно?  —  Смех Виктора разнёсся по комнате.  — Ну, Краев, мы и есть боги, а ты предлагаешь молиться, кому, самим себе?

— Это уже интересно. Такое я слышу от тебя первый раз, Виктор. Мы боги?

— Да. Жизнь сохранил мне врач. Переживает за меня мой брат. А ты пытаешься привести в порядок моё сознание. Не бог, а ты.

— Но тебе не помешает хотя бы чуть-чуть веры.

— У меня она есть.

— И во что же ты веришь. Раз настолько хочешь изменить мир, что, даже потеряв зрение, мы обсуждаем совершенно не то, что должно тебя волновать.

— А меня это волнует, волнует, что я не увижу то, что я должен изменить в этом мире. Самое первое, что нужно изменить, это наличие в сознании ангелов и демонов, бога и дьявола. Вера лишь оправдывает, но не спасает. Мы сами в состоянии творить что-то большее, чем просто ставить свечки и молиться, прося прощения.

— Стоп, Виктор. Это сейчас не важно. Ты должен думать о себе.

— Думать о себе, о том, что я стану обузой для брата? Об этом мне думать?

— Виктор, как гласит одно кольцо, всё проходит. И это тоже. Боль отступит. Главное не падай духом.

— Краев, ты как всегда.

— Да, Виктор.

— Думаю, я научусь жить с этим, когда-нибудь научусь. А пока что, давай оставим этот разговор на другой раз, хорошо?

— Хорошо. Скажу одно, ты на удивление спокоен.

— Нет, я не спокоен, просто ещё растерян. Ладно. На сегодня хватит разговоров. Нужно отдохнуть.

Краев без лишних слов покинул палату. Хлопок двери сопроводило скрипом, и вновь наступила тишина. Виктор не успел уснуть, когда сквозь полудрём, раздались хлопки ладоней. Виктор вскочил словно ошпаренный.

— Кто здесь?  —  Стук шагов по палате вызывал тревогу.  —  Я спрашиваю, кто здесь?  — Прокричал Виктор, но звук словно застрял в стенах здания, не выходя за пределы палаты. Хлопки становились всё громче и громче.

— О да, я тебе аплодирую.  —  Раздался голос.

— Кто ты такой?

— Хм, кто я такой?

— А, точно, ты же не знаешь меня, не успел увидеть, хе-хе.

— Что, закрой рот!

Виктор попытался позвать врачей, но крик снова не вышел за пределы стен.

— Да, успокойся ты, слепошарый.

— Как ты меня назвал?

— Ой. Виктор. Хе-хе.

— Ещё раз повторяю, кто ты такой?!

— Ооооо, кто я такой, а может вначале по стакашке лупанём?

— Я вот не пойму, тут рядом, наверное, псих-больница? По какой стакашке?

— Ну по обычной, как принято, за знакомство.

— Я что-ли разумом тронулся в итоге, что галлюцинации по ночам теперь являются.

— Да нет же, я не глюк. Я Енисей Осипов, тот самый камазист.

— Какой тот самый? Что за шутки?  —  Виктор замер в ужасе.

Енисей с грубостью в голосе произнёс,  —  Тот самый, который снёс твою маршрутку.  —  И подошёл впритык.

— Что? Ты тот бухой мудак, и как ты попал сюда?

“Точно глюки” —  подумал Виктор. Снова хлопанье ладоней разнеслось по комнате.

— Итак, начнём всё сначала. Мои овации тебе, Виктор. Твоя речь Краеву, отрицание мира, а часть про “мы боги”. Оооо, вдохновляет!

— Что, как ты узнал, о чём мы говорили?

Скрип стекла разнёсся скрежетом.

— Ой, прости, Викиктор, продолжай, эт я просто чикушку открываю. Ох уж эти крышки железные, скрипят порою, как ржавые колодки.

— Что ты тут делаешь, как попал сюда, и что тебе нужно?

— Хочу дать тебе возможность изменить этот мир.

— Да неужели, и как же ты мне поможешь?

— Слушай, сынок, я демон, демон желаний. А твоё желание изменить мир невероятно велико. Ты изменишь мир, планету, в прямом смысле, ты изменишь всё, даже устройства мира.

— Демон? Вы меня за дурака  держите что ли. Какой демон? Видимо антибиотики сильные мне вкололи.  —  Виктор рассмеялся в истерическом смехе.  —  Демон значит. Ну класс, меня сбил не просто камазист, а бухой демон-камазист. И что же демон делал за рулём камаза?

— Чё-ты ржёшь?

— Ну знаешь, этих демонов не поймёшь, у них свои приблуды. Иногда и поработать охота.  —  Енисей жадно пил алкоголь глоток за глотком, ведя диалог и не стесняясь в выражениях.  —  Вот скажи , что ты хочешь изменить?..

— Всё. Я изменю всё.  —  Не дождавшись окончания вопроса, в спешке дал ответ Виктор.

— Оооо, это то, что нужно. Сумасшедший, что поверил в свои силы всё изменить, дурак, который не растерял эту веру с годами. Мне нужно лишь твоё согласие.

— Согласие на что?

— Одобрение и принятие моей силы. Я вижу, в твоих пустых глазах загорелся огонь. Это радует.

— Так, я не знаю, что ты за идиот, но лучше уходи. Какие демоны, ангелы...

Енисей перебил:

— Ангелы? Очнись сынок, люди не в состоянии их породить. Есть только мы.

— Кто мы?

— Демоны, что когда-то были порождены человечеством. А ты станешь первым из нового поколения. Наше уже не справляется со всем этим. У нас старое восприятие, понимание, да и устали уже многие. Нам нужно создать новый пласт, который сможет продолжить или завершить наше дело. А на тебя я ставлю все надежды. Ты точно изменишь мир.

— Я его не просто изменю. Я избавлюсь в конечном счёте от демонов и ангелов. Останутся лишь люди.

— Глупый ты, Виктор, но я верю в тебя, я видел будущее, и поверь, оно не радужное для тебя. Но в итоге ты достигнешь того, что я хотел когда-то сотворить, но не хватило смелости.

— И что же это?

— Трансформация мира.

— Что? Ты о чём?

— Ты поймёшь со временем. Набирая силу и впитывая желания и жажду других, ты достигнешь такого уровня силы, что сможешь трансформировать этот мир в нечто другое. Но вот, что я скажу тебе, деление на свет и тьму, на добро и зло всегда будет присутствовать в том или ином виде. Многие говорят, что мир не делится на чёрное и белое, но это не так; вечная серая зона  —  это неопределённость, и она губительна.

— Заинтересовал,  —  Перебил его Виктор.

— Ты подожди, самое интересное  —  ты вернёшь зрение. Только вот про брата придётся забыть.

— Забыть про брата? Ты в своём уме?

— Зато он сможет жить в другом мире. Это жертва оправданная. Разве не так?

— Камазист — демон, это однозначно мой бред. Но если ты реален, то я согласен. Что нужно от меня?

— От тебя требуется умереть, спасибо за согласие.

Виктор услышал звон стекла, не успев сказать и слова на вдохе.

Енисей, разбив пустую бутылку об быльцу кровати, грубой силой прижал Виктора и лишь сказал,  —  Помни, чтобы что-то изменить нужно отдать всё. Впоследствии вновь переродившись, ты увидишь мир, который будет совершенно иным.  —  Резким движением руки, Енисей вонзил осколок стекла в сердце Виктора. Режущая боль на долю секунды разорвала тело, и он закрыл глаза, выдыхая остатки воздуха. Енисей стоял над телом, его лицо расплылось в улыбке.

— Начало положено, новое поколение начинает своё основание с тебя, Виктор, демон желаний.

В палату вошла медсестра, обезумевшим взглядом она встретила окровавленного Енисея с осколком стекла в руках, стоящего над бездыханным Виктором. Крик пронёсся по больничному отделению.

— Ну вот, —  Подпитый Енисей, окинув её взглядом недоумения, прокричал в ответ, —

— Ну, что ты орёшь, как резаная! Пусть и случайно, но ты стала свидетелем рождения нового демона. Запомни этот день, хе-хе.  —  И положил руку на Виктора.

Раздался резкий треск разорвавший воздух, подобно снаряду. Они исчезли, оставив после телепортации осколки стен, разлетевшиеся по сторонам, что вонзились в кожу медсестры. Та от болевого шока потеряла сознание. Всё отделение было погружено в панику. Полиция прибывшая на место происшествия так и не восприняла слова медсестры всерьёз.

Утром Александр пришёл за братом, найдя лишь осколки стен и стекла запачканные его кровью. Только он поверил медсестре, и это сыграет потом с ним злую шутку.

Виктор очнулся в непонятном месте.

— Где я?  —  Подорвавшись, он с удивлением обнаружил, что зрение вернулось. Краски мира воспринимались совершенно по другому, но на глазах и сердце остались шрамы от осколков, как напоминание о пережитом. Енисей был прав, Виктор ощупывая своё лицо не мог поверить в то, что он жив.

— И где же я,  —  он оглянулся кругом и увидел лишь пустое пространство.  — Что это за место?  —  Каждый его шаг сопровождался лёгким сиянием под его ногами.  —  Хм, интересно.

Воздух вновь разорвал треск, сопровождавшийся вспышкой света, что на секунду ослепила Виктора и мгновенно погасла. Перед ним стояло двенадцать стариков, с уставшими глазами, что переполнены были то ли болью, то ли сожалением или же осознанием чего-то большего, чем они сами. Один из них шагнул вперёд.

— Приветствую тебя на твоём посту, Виктор, демон желаний. Имя мне, Евгений Мирный, демон суицида.

— Здравствуйте.  —  Виктор, с долей стеснения, ответил.  —  Простите, демон чего? Суицида?

— Да.

— Даже такой есть.

Евгений ухмыльнулся,

— Да, представляешь, и в будущем ты удивишься мощи, что приносит сей титул.

— А это рядом с вами кто?

— Тоже демоны, но их ты ещё узнаешь. Мы обучим тебя пользоваться силой которую ты обрёл.

— Силу.. Енисей говорил что-то об этом, почему-то я слабо помню... И где он сам?

— Его нет с нами уже, он передал всё тебе. Отныне его пост твой. Но пока что ты слаб.

— И что это за место?

— Это обитель демона. Твоя обитель.

— А чего тут пусто так, что за измерение такое?

— Ты прав лишь отчасти, это измерение буквально место на карте. Но такое вот у него отличительное свойство  —  внутри больше, чем снаружи, до тех пор, пока не сформировалось до конца.

— Так, а пустота кругом.

— Да, здесь всё обнулилось под нового хозяина, это плен обители. Теперь она будет трансформироваться под тебя со временем. А пока что, пусто, ведь все желания появляются из пустоты, не так ли. В скором времени ты впитаешь достаточно желаний человеческих, чтобы попасть в саму обитель. Ты словно батарейка на жажде что-то изменить. Енисей был сильнейшим, ты станешь таким же. И каждый из этих демонов, что перед тобой стоит сейчас, в скором времени передаст свой пост новому преемнику. Енисей запустил формирование нового поколения. Пока что, осваивайся на новом месте без нашей помощи, некоторые вещи ты должен понять инстинктивно. А после, дней через десять, когда ты хоть примерно поймёшь что-то об этом месте, и своём новом положении. Мы начнём обучение, как быть демоном, о правилах и устоях...

— Подождите!  —  Перебил Виктор.  —  А брата  я могу увидеть?

— Думаю твой предшественник тебе сказал об этом. Нет, хотя в будущем, возможно, сможешь. Но за время, что мы находимся в этом месте, в реальности проходит на порядок  больше. Помни об этом, когда захочешь задержаться тут на долгое время. Это, конечно, твоя обитель, но твоя главная задача — поглощения надежд, желаний, сбывшихся и несбывшихся. Всё, чего люди жаждут  —  это энергия для тебя, и меньше работы для нас.

— Не понял.

— Поймёшь со временем. Всё, на данный момент разговор окончим. Смотри, не сойди с ума за эти десять дней.

— В смысле. Я буду здесь один?

— А ты как думал?

Хлопнув в ладоши и даже не попрощавшись, сопроводив меня взглядом с долей презрения, Евгений с остальными так же исчезли под звук рвущегося воздуха, как и появились, оставив после себя слабо заметную прозрачную волну. Так я провёл около трёх дней блуждая по пустоте, наматывая круги в ожидании, когда обитель сможет поглотить хоть немного энергии жажды и желаний. Я заметил, что она реагирует на всё: на мои мысли, настроение и даже хотелки. Обитель, как воплощение или продолжение меня самого. Сейф, в котором я в абсолютной безопасности.

На третий день пространство стало лучше реагировать на моё сознание, и я смог материализовать из ничего еду. Хоть и не знаю нужно ли мне есть, но голода я не чувствовал.

На шестой день пустота пропала. Оказалось, я нахожусь в здании, построенном на краю какого-то леса. Видимо, оно скрыто от глаз людских. Потому как строение оказалось довольно крупным, под стать небольшому замку.

На десятый день старпёры —  демоны вновь появились из ниоткуда, и начался кошмар. Книги, история, я слушал их планы на будущее, и для чего им понадобилось новое поколение. Как им надоело существовать, что вызвало у меня недоумение. Бессмертие, чем же оно им так не угодило...

Вот так вот я стал первым из нового поколения, тем, кто должен был исправить всё. Демоном с ангельскими порывами или всё же... Я этого ещё не знал и не понимал. Пока я находился в пустоте, к моему удивлению, прошло около трёх лет. Мне понадобилось три года, чтобы обитель приняла нового хозяина.

Я всё думал о брате, и как он там, но увидеть мне его просто не дали. Истинный сказал, что пока рано. На это нет времени, ведь один из них уже передал пост преемнику.

Я становился сильнее с каждой секундой, и к встрече с одним из нового поколения, я однозначно готов. “Теперь нас двое” —  Подумалось мне. Не так уж и плохо быть демоном.

Лёгкий подзатыльники вернул меня в реальность из мыслей. Истинный что-то там рассказывал про кодекс и правила. Зачем, я и так всё помню!

Я готовился к встрече с новеньким.