Как бы то ни было, он, несомненно, был странным человеком.

Несмотря на то что Цезарь был одержим мною и цеплялся за меня, он без раздумий использовал меня как пешку в своей политической игре. Лишь знаю, что он, возможно, думал обо мне как об очередной своей вещи.

Три года назад, когда только свыклась с мыслью, что стала пятнадцатилетней Рудбекией, я совершила ошибку, отказавшись от договорной помолвки с герцогом Рембрантом.

Со знаниями о том, что позже он сыграет ключевую роль в смерти моей семьи, я обнулила нашу помолвку аккурат перед свадебной церемонией, используя унизительный предлог «телесной несовместимости».

Хотелось сделать все возможное, чтобы защитить свою новую семью, что так хорошо ко мне относилась, и остановить любого врага, по сюжету выступившего бы против них.

Но, когда я высказала свое нежелание выходить за него замуж, уже привычная доброта отца сменилась на холодное, как лед, презрение, заставляющее тело дрожать от до боли знакомого страха. Той ночью Цезарь запер меня в моей комнате и избивал, пока я едва ли не теряла сознание от боли.

События несколько раз повторили себя, прежде чем пришло осознание, что между моей прошлой и нынешней жизнями нет никакой разницы. Возможно, частично это также было благодаря знанию, что Рудбекия не являлась родной дочерью папы.

Биологическая мать Рудбекии, моя мать, была убита сразу после родов и прежде, чем папа встретил свою вторую официальную любовницу, Кармен. Большинство людей вокруг меня уже подозревали, что я незаконнорожденная дочь папы, и, ну, поскольку история уже была мною прочитала, я знала, что их подозрения были верны.

Носить маску и притворяться семьей с людьми, с которыми не разделяешь ни капли общей крови, с опытом из прошлой жизни было уже обыденно. И после того, как я стала Рудбекией, моя анорексия проявила себя вновь.

– Мне больно видеть, как ты тоже уходишь. Обещаю, это в последний раз, – сказал Цезарь.

– Но я слышала, что там опасно…

– «Опасно»? Тебя круглосуточно будет охранять легион элитных рыцарей, не о чем переживать. И я попытаюсь навещать тебя как можно чаще. Все не так плохо. В каждом месте есть что-то хорошее. Просто думай об этом как о шестимесячном отпуске.

– «Шестимесячном»? Точно ли только полгода?

Я уже знала, сколько именно пройдет на самом деле, но все равно притворилась удивленной.

Он усмехнулся и обмотал локон моих волос вокруг пальца, поднеся их к носу.

– Да, просто продержись шесть месяцев. Он все равно ничего тебе не сделает, так что не стоит волноваться.

Не об этом я переживала.

– Ты правда будешь навещать меня как можно чаще?

– Правда.

Я молилась, чтобы это было не так.

Попытки убедить рыцаря, ставшего моим мужем, не убивать меня в теории были такими же сложными, как и на практике. Даже откажись я отравить его младшую сестру, для этого наняли бы кого-то еще, а по итогу все равно обвинили бы меня.

Если я собираюсь остановить своего мужа от отравления его сестры в течение шести месяцев, мне нужно начать убеждать его и других людей в своем окружении, которые искренне терпеть меня не могут, что перед ними безобидная девушка, и к тому же их союзник.

По крайней мере, это мало чем отличается от поведения, которое мне навязывали в предыдущих семьях.

Айзек и Омерта.

Как преемнику легендарной техники боевого искусства своего отца, ему был дан титул рыцаря в пятнадцать лет, и к семнадцати годам он был награжден как самый юный чемпион королевства в знаменитом трехгодичном дуэльном турнире.

Через свои геройские подвиги в качестве паладина он стал еще более известным и знаменитым среди людей, но из-за своего упрямства и твердолобости отказывался от любых предложений женитьбы, которые получал, чем был крайне недоволен его отец.

Единственными женщинами, с которыми он был близок, были его младшая сестра, Элления ван Омерта, и его подруга детства, Флая ван Брайнна. Если правильно помню, сдержанность Айзека была по большей части связана со смертью матери.

Его мать, бывшая однажды юной принцессой, была до беспамятства влюблена в герцога, но после того, как стала герцогиней Омерта и родила ребенка, покончила жизнь самоубийством еще до совершеннолетия детей. По всей видимости, ее смерть сильно повлияла как на Айзека, так и на Эллению.

Люди верят, что душа самоубийцы должна испытывать вечные муки, так что смерть их матери, как следствие, стала запретной темой.

Если честно, слишком много времени прошло с тех пор, как я читала новеллу. Большинство событий сильно смазались в моей памяти. Хотелось бы вспомнить больше…

Причина, по которой Айзек беспрекословно принял женитьбу с Рудбекией, была не в том, что отец как-либо надавил на него, а в том, что Элления согласилась выйти замуж за второго сына папы – Энцо.

Ватикан страдал от набегов варваров на северной границе и, учитывая внутренние конфликты, остро нуждался в помощи.

Получить элитных рыцарей Британии в качестве подкрепления – вот цель этого политического брака.

После объявления о помолвке за ужином отец работал не покладая рук, чтобы успеть подготовиться к свадьбе. Британии отправили огромное приданое и разнообразие изысканных подарков, а после официального подтверждения свадьбы отец начал готовить меня к незамедлительному отъезду в вышеназванную страну.

***

Думалось мне, что спустя три года наконец-то привыкну, но каждый раз, когда гляжу в зеркало, перед глазами предстает совершенно незнакомый образ.

Спиралевидные локоны ниспадают золотым каскадом; голубые глаза сияют, словно водная гладь озера; упругие щечки и нежные губы совершенно отличаются от тех, что принадлежали моему родному телу. Единственное, в чем мы хоть чем-то схожи, – это длинные волосы и миниатюрная фигура.

В детстве я всегда остро реагировала на то, что отличалась от других детей, но, что забавно, теперь даже иногда тоскую по старому облику.

– Моя прекрасная доченька, – сказал отец с теплой улыбкой, притягивая меня в свои в объятья.

Мне было восемнадцать, а значит, по стандартам этого мира я уже считалась взрослой, но отношение ко мне во многом оставалось как к ребенку. К примеру, Цезарь всегда усаживал меня на коленки и гладил мне голову, словно своему питомцу.

– Ты будешь прекрасной невестой, дорогая. Север полюбит тебя.

– Отец…

– Ох, не нужно печалиться. Не плачь, моя дорогая. Мы не будем вечно порознь.

Вопреки услышанному, я желала, чтобы это была наша последняя встреча. Разумеется, я плакала, но то лишь было частью моей работы.

Отец хихикнул, увидев мое нежное лицо, покрытое слезами.

– Я буду скучать по вам.

– Мы тоже, очень сильно. Я бы отправил брата сопровождать тебя в пути, но сейчас, к сожалению, это невозможно.

И слава богу. Страшно было видеть, как посланники с Севера, словно стервятники, пожирали нашу семью взглядом. Неужели отца совершенно не волнуют будущие слухи обо мне и Цезаре?

– Уа-а-а, не могу принять этот бред! Неужели я один расстроен? Уа-а-а!

– Энцо.

– Уа-а-а… Иди сюда, дурочка!

Энцо, пинавший землю и дувшийся сам на себя, крепко обнял меня. Несмотря на его горячий нрав и все совершенные им злодеяния, я никогда не чувствовала дискомфорта рядом с ним. В каком-то смысле он был единственным нормальным человеком в семье.

– Я буду скучать.

– И я, дурашка.

Продолжая ворчать, он сжал меня еще сильнее, отчего я едва ли могла дышать.

Понаблюдав за этим процессом, Цезарь подошел и разорвал эти объятья.

– Достаточно, Энцо. Ты же не хочешь, чтобы она задохнулась?

Шесть месяцев...

Было неясно, что случится после этого, но в одном я была уверена: если Цезарь погибнет, я не пророню ни слезинки.

Даже если все семейство Борджия вырежут, не думаю, что расстроюсь.

– Руби.

От прикосновения ледяной тыльной стороны ладони Цезаря к моим заплаканным щекам по спине пробежали мурашки. Я чувствовала, как его глаза смотрели прямо в душу, словно гадюки, желавшие меня придушить.

Именно это меня пугало. Это был тот самый страх, что заставил подчиниться Цезарю. Во многом этот человек напоминал мне старшего брата из прошлой жизни.

– Цезарь, ты должен посетить меня, понял?

– Конечно-конечно. Обещаю. А пока веди себя хорошо, ладно?

«Как забавно порой проявляются инстинкты выживания»… вот о чем я думала в тот момент.

Несмотря на то что переродилась и проживаю даже более жалкую жизнь, чем предыдущую, я все равно стремилась выжить всеми силами. Не правда ли забавно?

Как бы ни думали люди с юга, на севере идут не только снег и дождь.

Летом солнце ярко светит, хотя погода при этом не такая же жаркая или влажная, как на юге. Проблема была в том, что солнце можно было увидеть лишь в этом сезоне.

Каждые три года границы страны открывали и солдат соседних стран приглашали принять участие в великом турнире дуэлей.

В ясные солнечные летние выходные толпы детей собирались посмотреть на битвы орущих мужчин, покрытых пылью.

Лорд Иван взглянул на своих сверстников одновременно с жалость и угрозой, после чего направился к человеку, ведущему их.

– Могу я с вами немного поговорить?

Мужчина бросил свой меч на землю и снял шлем, наклонив голову.

Его заостренная челюсть и длинные ресницы были нежными, почти ангельскими, что контрастировало с агрессивным взглядом его ало-красных глаз.

Блестящее от пота лицо, угольно-черная от пыли броня и рост под два метра создавали образ демона, только что выбравшегося из глубин ада.