Этот инцидент закончился. Все пали и никто больше не вернется. Лишившись храмов и поддержки, у вызванных богов началась паника, но никому не вышло оттянуть свое падение и потерю статуса. Прошел месяц и, подняв голову, можно было в тот день увидеть множественные низвержения.

Все падали. Все падали вниз. Они поднимали свои обездоленные головы и волочили ноги за собой, но выйдет ли у них зажить как прежде? Не выйдет. Это вне их возможностей. Шанс был упущен, и им остается страдать к самому концу. Мир больше ими не интересуется, они уже стали сломанным товаром. Ну а кто же этот товар сломал?

Главный инициатор поломок сейчас спокойно сидел в городе и выходил время от времени по делам. Насыщенное существование, правда?

Боги и призраки что-то не стали суетиться, но смертным такой реакцией не поблистать.

Те сновидения произвели на них большое впечатление. Конечно же, слухи распространились, но в итоге призрак в красном больше не появлялся, отойдя куда-то во свои владения. Может кто-то и знал, где он находится, однако это не было известно всем.

Так и обстояла ситуация. Шли годы; гремели время от времени чьи-то имена как и в добром, так и в плохом свете; бушевали стихии; сменялись мысли и цели простого люда.

О политических расстановках в мире Смертных можно говорить много. Страны, правители, выдающиеся подданные, дорогие наследия, отчаянные подвиги, новые границы и непредвиденные происшествия.

Но чем же все время занимался Хуа Чен? В общем-то, сидел в городе и… еще сидел в городе, может быть, даже стоял или ходил. Ничего нового.

Изредка он выходил в мир, потому что слышал о чем-то интересном. Перемещение с помощью игральных костей очень помогало.

На территории Дома Блаженства появилось новое здание: оружейница. Таскать различное оружие, которое время от времени попадалось, получалось как-то само. Встретится какой-то хваленый клинок или остренькое копье — придется его забрать с собой, ведь всегда лучше тащить что-то хорошенькое себе в кубло.

Но… Хуа Чен всегда брал с собой свою неизменную искривленную саблю…

Да, он мог что-то подобрать себе, а потом бросить это в оружейницу и, в основном, больше никогда не касался этой вещи.

Вот такая была или белка, или ласка, которая не ест свои орехи или своих мышей.

Ничего необычного: Хуа Чен поступает, как считает нужным.

Ну а если вернуться обратно к миру людскому, то у всех тоже ничего нового. Все сидели на своих местах, ходили, жили как-то, может и воевали, но потом все активно пожинали результаты сражений и шли дальше, опираясь на приобретенный опыт.

Были еще какие-то практики в различных храмах, поддерживаемые богами, но они слишком непримечательные, чтобы сделать значимые вещи, которые как-то повлияют на мировые расстановки(1).

Чтобы напоминать о себе, Хуа Чен пару раз посылал весть о том, что разберется с деспотом, который занимал трон той или иной страны. Но они вешались еще до того, как он успевал прибыть. Да уж… слухи о его тирании над богами — это страшная вещь для смертных. Но некоторые его восхваляли.

В общем, его не интересовали люди, и все будет хорошо, если его не будут отвлекать от дел.

Однако он все еще не мог отыскать Его Высочество. Его… нет. Этот падший небожитель как будто испарился. Как только они расстались в заливе Лань-эр, то так и не встретились.

Хуа Чен ходил туда, расспрашивал, даже находил возможную нить, которая ведала о его пути, но не вышло найти.

Он не знал расположения Сяньлэ; у него не было представления о его маршруте. Се Лянь словно в воде растворился, и уже ничего-ничего не сможет вернуть это божество назад.

***

Основной зал Дома Блаженства. За эти годы тут прибавилось слуг. Помещение стало еще больше походить на людское. Для гостей даже могли выплясывать призрачные танцовщицы, которые прибились в город и ищут, где бы показать свои умения.

Но Хуа Чен сам по себе не был слишком праздным, поэтому сейчас, сидя в тишине, он развалился на кушетке.

Обычно градоначальник хлопотал везде с особым упорством, но на данный момент он просто уставился на бусины, а потом перевел свой взгляд на резьбу, но уже затем смотрел на свечи, которые сейчас не были зажжены, потому что еще не наступило ночное время.

Бездействие. В данный момент он занимается бездействием.

Вроде и есть цель, и примерный план, но прошло уже около семидесяти лет и нет никаких точных сведений.

Хуа Чен так тянулся получить власть и влияние, а по итогу это ничем не помогло. Ах, и зачем ему все это? В роли Умина было хорошо, но это не продлилось слишком долго. Времена утекают и приходится разбираться с последствиями.

Градоначальник начал ритмично покачивать ногой.

Цзинь-цзинь. Цзинь. Звяк.

Зачем было цеплять эти побрякушки на обувь? Хах, пару лет назад он хотел настолько прыгнуть выше себя, что даже посчитал нужным издавание притягательных и мягких звуков, которые будут выделять его, как бы говоря: иди ко мне, я тут.

Помог ли такой способ? — Нет.

Поэтому Хуа Чен после этой мысли тут же перестал качать ногой и снова уставился на роспись на стене.

Но он не вставал в бешенстве, чтобы сорвать украшения с обуви. Пусть еще побудут.

Но где-то на юге происходили совсем не ленивые дни.

Пир чистого золота. Все должно было быть хорошо, но не вышло — все окрасилось кровью. Почти вся императорская семья перебита. Остался лишь наследник и какие-то отдаленные члены, которые давно отступили от мирской жизни и отложили свои высокопоставленные титулы.

На месте поймали советника. На нем почти не было крови после этого побоища, но это и не удивительно, все-таки этот человек добрый боец.

Его меч был направлен на Его Высочество Цяньцю. Если бы не стража, которая сразу не окружила этого человека, быть кронпринцу зарезанным тоже.

Все были в диком шоке, который мешал ясно думать. Тошнотворный запах крови, едва ли остывшие тела, перепачканная еда и мебель. Ужасно, как же ужасно.

А посреди всего этого он. Немного посопротивлявшись, советник сдался, понимая скверность ситуации. Сейчас для Се Ляня наступит его игра, которая раскроет все вариации и покажет «правдивые детали», после которых ему придется начать новую жизнь, ведь эта уже подходит к концу.

Ну а сейчас, когда на следующий день всех жертв почтенно похоронят, вывели советника на площадь, для того, чтобы все показать народу для объяснений.

Все еще бледный Лан Цяньцю и так называемый советник. В данную минуту они друг напротив друга. Толпа безмолвствует, стражи порядка тоже, чиновники, собравшиеся посмотреть, ждали первых действий.

Человек в белом одеянии заключенного, связанный и на коленях, как будто та самая статуя(2), но на его лице оставили маску, не посчитав нужным показать его лицо, да и вряд ли кто-то будет еще помнить — это было слишком давно.

Один узник ждал момента, когда у него выйдет уйти и освободиться.

Ему точно предстоит смертная казнь, но нужно все подстроить под то, что ему подойдет. Никакой виселицы, потому что он так не умрет, и это приведет всех в замешательство; никакого разделения на части, хотя это уже собственная прихоть, потому что потом придется долго возрождаться или даже искать собственные части.

В общем, все должны увериться в его смерти, а при этом ему еще не нужно выдать свое бессмертное тело. Что ж, пусть все это начнется.

Се Лянь наконец-то поднял свои глаза на Лан Цяньцю. Прости. Прости. Прости-прости-прости, да, я тоже хотел лучшего исхода, но не вышло.

— Ваше Высочество, не медлите, давайте быстрее.

Путь назад уже давно перекрыли. Не сбежать, уже никуда не сбежать.

Кронпринц сглотнул и задал вопрос, на который уже не раз слышал доклад, ведь советника допрашивали, но каждый раз он отвечал: «Я»; а потом на следующий вопрос: «Потому что мне противен этот режим».

— Я.

— Зачем?

— Потому что мне не противен этот режим.

Лан Цяньцю тяжело слышать такие слова, как будто не уверившись в ответе, он переспрашивает:

— Почему?

Кажись, это такие схожие слова, но ему нужно знать все. Человек, с которым было связано его светлое будущее, вдруг предал его. Неверие. Неверие, сомнения и разбитость от предательства. Пусть его ответ не будет обнадеживающим: кронпринцу хотелось услышать чудо и очнуться. Да, его родителей не вернуть, но вдруг советник не отвернется от него и это было всего лишь недоразумение?

Однако Се Лянь сейчас собрался взять кувалду и разбить все. Что такое надежда? Это то, чего здесь не будет.

Поэтому он, тщательно обдумав слова, пристально и презрительно посмотрел на своего уже бывшего воспитанника, говоря:

— Ты хочешь знать подробности? Ты, блять, думаешь, что можешь понять меня? — от сквернословия стало самому от себя тошно, хотелось извиниться, но нужно было преодолеть смущение. — Мое прошлое, мой родовод и то, чему меня учили. Ты думаешь, что я могу все забыть? Раньше я думал тихо ждать в тени, чтобы по итогу посадить тебя на трон и управлять этой страной твоими руками, расставляя все так, как мне будет угодно. Но потом твои дражайшие матушка и батюшка решили подражать прошлой династии. А знаешь что? Ахах, представь себе, я потомок этой прошлой династии, но обиды моих предшественников не забыты. Жить ради той цели, которую когда-то кто-то преследовал может показаться абсурдным, но я так и жил. Ты думаешь, что все мое время, которое я тратил на тебя, мне нравилось? Нет. Нет-нет, ты был нужен мне, как марионетка. Но пир чистого золота меня разозлил. Как этот зажравшийся свин и уродливая свиноматка посмели сделать это? — от оскорбления этих усопших хотелось биться головой о землю, но нужно еще глубже рыть себе яму, он должен перекрыть все эмоции как и у себя, так и Лан Цяньцю. Чуть ли не скрепя зубами, Се Лянь продолжал:

— Я думал убить их, спихивая все на князей Аньлэ. Они и так мне безразличны, потому что забыли ради чего жить и зачем нужно радоваться, они стали совсем как эта правящая династия, смотреть тошно. После убийства ты может и стал бы императором, а может и нет. Мне бы удалось сразу стать регентом, и все. Однако я попался. Ах, знаешь, как не хочется пресмыкаться и оправдываться, уж лучше умереть. Для этого ты меня вывел сюда, не так ли? — за всю свою жизнь он никогда так много не врал, но яма была вырыта и осталось только в нее лечь и попросить себя закопать.

— Ну давай же, придумай мне достойную смерть, чтобы она всем запомнилась, я позволяю. Какой же ты жалкий, не мог сразу меня прирезать. Хм, не пришлось бы мне тут пресмыкаться. Как же ты мне противен.

Последние фразы были произнесены шепотом, и Лан Цянцю слышал лишь отрывками, предполагая, что там должны быть ругательства. Этот человек его проклинает… Он разрушил все деспотические задумки советника, и тот держит такой презрительный и ядовитый тон. Конечно же, его гордость была задета, но кронпринц все еще пребывал в неверии.

Сейчас им легче всего управлять, нужно только заставить услышать и понять ключевые слова, чтобы он сделал то, что от него требовалось.

И сейчас у него в голове крутились мысли об убийстве. Советник… нет-нет, теперь уже бывший советник убил его кровных родственников и, будучи молодым поколением прошлой династии, он не стал смиряться с властью. За такое нужно убить. Жизнь за жизнь и боль за боль.

В мыслях были только образы этого человека. Он почти не помнил его настоящего лица: оно постоянно было в маске, которая покрывала половину лица.

Лан Цянцю вдруг потянулся к лицу советника и снял то, что закрывало лицо. Перед ним был все тот же мужчина, который когда-то его спас, однако сейчас в голове кронпринца были не мысли о том, как он хочет быть похожим на него, а о том, как его убить.

Молодого наследника настигло равнодушие. Он хочет смерти, которая ему по душе — он ее получит.

— Когда-то мы разбирали казни прошлой династии, вы наверняка помните. Я выберу ту, при которой человека делали ближе к этой земле, а еще так убивали предателей, — он посмотрел с небольшой платформы на своих подчиненных и приказал принести гроб, шесть тонких колов и молот.

Почти никто из здесь присутствующих не знал об этой жуткой казни, но это было то, что подходило Се Ляню.

Да, хотя бывший советник и предал всех, но Цяньцю не мог принять того, что его тело бы было сожжено или раскромсано на части.

А дальше… А дальше все произошло быстро.

Советник сам лег свою «вырытую яму» и ждал «пока его закопают». Да, будет больно, но нужно это пройти ради своего нового будущего. Се Лянь вступал на пост советника, думая о том, как же будет хорошо вечно сопровождать его родную страну. Он мог бы и по прошествии годов стать на другой чин или скрыться, а потом снова прийти, но не вышло. Сейчас все катится к чертям.

— Держите его за плечи и ноги.

Когда его крепко держали двое мужчин, то падший небожитель напрягся. Сейчас будет самая неприятная часть. Хотя он и не боится боли, но этот случай будет страшным и мучительным.

Лан Цяньцю навис над ним, в последний раз всматриваясь лицо. Вблизи его бледность стала еще более заметной, и Се Лянь едва ли удержался от того, чтобы вскочить с места и начать извиняться.

Прости, прошу меня прости, хотя тебе не нужны мои извинения, и я все это делаю, чтобы хоть как-то выкарабкаться из этого положения и жить дальше. Да-да, и я, и ты — мы будем продолжать жить дальше.

— Последние слова?

— Мне нечего сказать.

Первый кол должен был вонзиться в живот. Честно, Лан Цяньцю здесь чуть не трясло. Он впервые приносил намеренно вред таким образом, чтобы привести человека к смерти.

Кронпринц, с горем пополам сдерживая дрожь, положил руку на живот советника, чтобы очертить примерное место.

Тепло… Это не бездушный кирпич: когда кол вонзится полностью, то неприятные ощущения будут окутывать как и новоявленного палача, так и данного узника.

Кончик прижался в этому месту, но пока еще не царапнул глубже. Лан Цяньцю занес руку для удара. Молот приземлился в задуманную точку, и холодное железо вонзилось в тело, пригвоздившись в гроб.

Раздался крик, и тело затряслось, пытаясь отогнать боль. Кронпринц чуть не отскочил назад, говоря, что это не он сделал.

Глаза советника широко выпучились. Он часто дышал, пытаясь хоть как-то отвлечься.

От появившейся крови у Лан Цянцю ослабли руки, но ему пришлось напрячься и взять еще один кол, который будет вбит в почку.

Быстро. Один, а затем второй. Вот и две почки уже были полностью прибиты. Между двумя криками стали слышаться стоны боли, а крови стало еще больше.

Се Ляня все также держали двое мужчин, но он уже ни на что не реагировал: все затмила агония.

Следующий кол был в плечевое сплетение.

Давит, все давит. Ужасающие ощущения распространялись по телу. Некоторое железо уже было согрето, но новые колья заставляли содрогаться еще.

В грудину.

Уголки губ советника стали кровоточить, а когда он кричал, то были видны окровавленные зубы. У Лан Цянцю стала кружиться голова, и его руки еле-еле держали молот. Последний, еще последний кол. Простите, простите, но я не могу дать вам быструю смерть.

В трахею.

И Се Лянь замолчал, то открывая, то закрывая свой рот безмолвно.

А дальше… Дальше должны закрыть крышку гроба и закопать, чтобы в последние минуты своей жизни предатель умирал, пригвожденный к своей земле, думая о своих проступках.

***

Слухи. Как быстро могут распространяться слухи? На следующий день после этого инцидента Холодный Повелитель уже положил новости на стол в кабинете Хуа Чена.

А когда все было прочитано, то скучающий градоначальник вызвал для обсуждения Ли Чжи, который выслушивал догадки.

— Я думаю, что за этим есть более серьезные детали.

Холодный Повелитель внимательно смотрел и навострил уши, показывая, что готов для любых потрясений. Даже до того, что Хуа Чен сейчас признается в том, что понасоздавал оболочек, заменяя императорскую семью, и сам разыграл весь спектакль, чтобы заполучить страну для своей забавы.

— Кто-то еще мог быть в тени, даже этого советника могли подставить, а потом с ним договориться. В этой стране всегда была предельно ясная ситуация, поэтому такие мутные детали недопустимы. Сразу видно, что кто-то напустил там пыли.

Ли Чжи тщательно обдумал и сопоставил все детали, отвечая:

— Может быть. Время убийства до прихода кронпринца не слишком уж долгое, если еще и учитывать, что этот советник не имел духовных сил. Там могли делать работу двое, трое, а то и целая группировка, — но он все еще не мог понять такую заинтересованность своего работодателя. — Тебе хочется расследовать это дело; человек, который это задумал, так интересен?

Сейчас призрак, на котором была изысканно вышитая парчовая накидка темного цвета, улыбнулся, потому что его поняли.

— Да, я думаю именно так. Сейчас нет никаких войн, и все державы сосредоточены только на своем внутреннем развитии. Шанс диверсии невозможен, а значит, что это либо сильные практики со своими амбициями, либо что-то замышляющие призраки.

— Ну тогда нужно послать кого-то или я пойду…

— Нет, на этот раз я сам тряхну костями, а то лежу тут, как ископаемое, которое уже отжило свой век.

***

Утренное время кончилось, и солнце уже перевалило уже за половину неба. Люди суетятся, ходят куда-то по делам или отдыхают в соответствующих заведениях.

Ранним утром произошла церемония захоронения, где провели один раз саркофаги усопших императора и императрицы по главной улице. Все желающие могли отдать свою дань уважения. Но сейчас весь фурор прошел, и все вернулось в свои привычные настрои, как будто в этой стране позавчера никогда не убивали правящую верхушку.

Только главный дворец был почти весь увешанный белыми знаменами, и больше никто не хотел присоединяться к скорби. Режим был не такой строгий, и никто не требовал поклоняться высшей монархии.

Сейчас на улицах можно было увидеть одного юношу. Хуа Чен специально нацепил на себя более молодой облик, чтобы с виду казалось, что он просто интересуется. Конечно же, можно было не париться, даже не делать себя полностью человеком, но он все-таки предпочел себе такое обличие, да и людей легче опросить в таком образе, если придется.

Ему нужно найти остатки темной или же светлой духовной энергии. Силы, как и кругооборот воды в природе, после использования немного рассеивались, но все же некоторое время оставались на одном месте, а потом окончательно утекали к своим истокам и были там до того момента, когда их обратно не вберет в себя какой-то культиватор или призрак.

Вот и Хуа Чен пользовался этой возможностью, ходя по улицам. У него не было больших надежд на этот инцидент, но томиться в Призрачном городе, не выходя в мир, стало скучно.

На околицах ничего не было замечено; в центральных районах, которые он прошел, тоже. Ко дворцу же не выйдет близко подойти, потому что караул увидит и пнет добротным пинком, узнав, что у него нет никаких дел, а шумиху наводить не хотелось, хотя ему и не трудно быстро прошмыгнуть, но именно в этом деле нужно сосредоточиться и постоять на месте.

Значит, остаются только улицы высших чинов. Его подозреваемый или подозреваемые могут иметь весомую поддержку или самими все сделать.

Цветущий уголок и ухоженные дома — это был район для аристократов. Здесь не сновали люди, все в основном ездили на экипажах. Было пару элитных ресторанов, магазинов и других заведений.

Но эта пустынность и закрытость очень здорово помогала. Всевидящие охранники только сторожили свои особняки, так что не нужно бояться быть замеченным, еще радовало огромное количество мест, где можно скрыться. В общем, обшарить и присмотреться придется все, потому что что-то подсказывало Хуа Чену, что тот, кого он ищет, будет именно тут.

Но если думать сухими и трезвыми предположениями, то какая вероятность того, что эта предполагаемая особа в действительности использовала духовные силы для убийства? Или духовными силами в городе могли пользоваться вообще совсем левые особы, которые не имеют никакого отношения к убийству императорской семьи.

Тем не менее, скоро Хуа Чен уловил запах крови и остатки темной духовной силы. Тут обитает нечисть или темные практики. Интересно.

Он видел издалека людей, которые что-то несли и повернули в сторону этого дома, значит, объектом, который они несли, мог быть человек. Это похищение? Ахах, он станет свидетелем какого-то происшествия.

Призрак в красном, проходя мимо для обхода строения, взглянул на подпись(3). Значит, князья Аньлэ и их Чжихуай де Янзы(4). Что там могут замышлять?

Хуа Чен на всякий случай скрыл свое присутствие. Кто знает, может быть тут по периметру есть охранники, которые обладают духовными силами и могут отслеживать все, что происходит снаружи. Это, конечно же, не особняк Мастера Ветров, но нужно быть начеку.

Когда он дошел почти до конца высокого ограждения из камня, которое невозможно перепрыгнуть, только перелезть, то чуть не рассмеялся на целый мир. Там, внизу была собачья нора, которая тоже годилась для человека. Но она была прикрыта, если не будешь так присматриваться в камни, то не увидишь. Что ж, видимо, этим лазом очень сильно дорожат.

Грозный и серьезный градоначальник Хуа сейчас действительно думал о том, чтобы попасть на территорию через собачью нору. Это навевало воспоминания с детства. Да и где еще у него могут быть такие приключения? Все равно, если этот преследуемый объект окажется скучным и слабым, потому что в этот раз он хочет насладиться процессом своей новоявленной миссии. Все-таки быть всемогущим и заносчивым скучно.

Своим восприятием Хуа Чен никого не ощутил поблизости и спокойно опустился на колени, чтобы отворить дыру, посмотреть на другой конец через отверстие, а потом понять, что и с обратной стороны дыра была закрыта. Что ж, этот лаз действительно имеет стратегическое значение, если уж так тщательно скрывается.

Ему не составило труда отворить затворку и с этой стороны, а потом «непревзойденный» призрак, которого боятся и уважают, пролез через дыру на четвереньках. Было позднее лето, поэтому нигде не было грязи. Хорошо, что он еще был в своем молодом лике, а то при другом росте, было бы труднее преодолевать такие препятствия на своем пути.

Не забыв еще о правилах приличиях и о секретности данной дороги, Хуа Чен закрыл проход с двух сторон.

Внутренняя территория, в которой он оказался, представляла собой… сад и лабиринт из зеленой изгороди, которая была выше его. Сейчас он был в тупике, при котором еще успешнее скрывался этот лаз. Что ж, те, кто придумал и пользуется этим ходом, безоговорочные гении, которых никогда не раскусят, потому что никто не приблизится к их уму и логике.

Хуа Чен на свой страх и риск раскинул свое восприятие на всю территорию: он мог рассмотреть все дворы и пристройки. Это намного быстрее чем с бабочками.

Нигде не ощущалось присутствие активированных артефактов и следящих практиков, поэтому он спокойно пошел в место, где сейчас больше всего собралось человек, направив туда бабочек, чтобы они добрались быстрее него.

Когда ему осталось еще полпути, то бабочки уже начали транслировать ему происходящее.

Все это сборище было не на улице или в беседке, а в комнате, что наводило мысли на то, что они чего-то боялись, как будто кто-то может в любой момент к ним наведаться, а они еще могут спрятаться.

Один мужчина сидел спиной к окну, поэтому малютка, заглядывающая из окна, не могла его передать. Остальные мужчины сидели напротив него и вели мысль о последующем убийстве кронпринца, чтобы получить власть обратно.

Да, мужчины напротив это князья Аньлэ, а этот молчаливый тип их с ними, может вдохновитель, инициатор или сообщник.

— Сейчас везде возле этого шкета снуют левые и правые министры, бляди. К нему не подойти впритык в ближайший месяц.

— Месяц так месяц. Терпение и труд все перетрут. Если ты так горишь этим, то вперед — иди с мечом, да только мы уже больше не семья.

— Пф, я тоже так думаю. Если бы не наш Великий Прародитель, мы бы сейчас как и всегда ничерта не делали.

— Ох, все-таки хорошо, что этого злоскверного и непоколебимого советника убрали. Да и он, по правде, еще тот лапочка. Это ж надо быть таким сострадательным, ведь император точно бы допустил мысль, что это могли сделать мы. А так, то и на трон путь стал свободнее, и проблем отбавилось.

— Кстати о советнике… Когда я убегал, то он меня ударил не так уж и сильно по спине чуть ниже лопатки, но последствий не обнаружилось до сих пор. Это может как-то усугубиться?

— Не думаю. Этот отчаянный невменяшка не имеет духовный силы, он не может нанести внутренние травмы, если уж не приложил много сил. Не волнуйся.

— Уважаемый Великий Прародитель, вы согласны с нашими планами? Можно их еще где-то подкорректировать?

Возле этого здания Хуа Чен насторожился. Он уже второй раз слышал, как к этому сидящему спиной к окну в темно-синих одеяниях обращались как к Великому Прародителю.

Это может быть довольно старый темный практик или же не прародитель, а великий обманщик.

Человек кивнул. Всем присутствующим больше не было ничего обсуждать, и они ушли, а этот «Прародитель» нет. Значит, что он хозяин этого двора и его очень уважают, раз уж являясь гостем, это не он ходит к хозяевам, а они к нему.

Хм, теперь инцидент на пиру чистого золота ясен как на ладони.

Однако этот сомнительный хитрец никуда не ушел, так и оставшись за столом. Через пару минут к нему принесли еду, и чтобы освободить место он смахнул со стола все, чтобы положить новое.

Ясно, этот индивидуум предпочитал что-то, что отличалось от обычных блюд, которые были на столе.

И почти же в тот момент Хуа Чен впервые услышал его голос:

— А где еще свежие кровоточащие руки? Приготовить и обработать это, конечно же, здорово и хорошо, но мне надо именно мои любимые руки!

— Отвечаю почитаемому, ваш другой слуга с руками пошел другим путем, он должен уже подходить.

И как будто слугу призвали, он тут же зашел и действительно положил на стол изящные руки, которые уже никогда в жизни не двинутся.

— Хм, вот же ж вы херовые бляди, кто так служить будет? Не хочу вас больше видеть, убирайтесь.

Когда он закончил говорить, то намного оживился: жестикулировал руками и даже один раз повернулся, показывая профиль…

Слуги вышли, и этот призрак был сразу же прижат к столу. Хуа Чен уже понял кто это: таких совпадений не бывает.

Лицо Ци Жуна было придавлено к рукам, и он уже немного окрасился кровью, но не паниковал. Бесенок просто слизал кровь со щеки, пробуя ее на вкус.

А немного раздраженный Хуа Чен еще не мог определиться, что ему конкретно делать в этом случае, поэтому задавал вопросы.

— Хм, Великий Прародитель. Знают ли они кем ты был конкретно пару десятков лет назад?

— Ахах, я, конечно же, не был тогда Прародителем, но уже был Великим. Херовый из тебя шантажист. Что ты докажешь? Айа, не надо вот так вот средь бела дня хватать людей, папочка может и тебя научить манерам тоже, не агрессируй. Отпусти, а то кровь стынет, а я не люблю холодную.

Сейчас Хуа Чен понял, насколько стал хуже характер Ци Жуна. Теперь этого упыря ничего не сдерживало.

— А что, если я пришел сюда не просто тебя поприжимать к столу?

— Ах ты! Ты посмел осквернить тело этого Великого? А ну п…

Договорить не успел, потому что раздраженный призрак в красном высвободил свою ауру и был готов в любой момент полностью истребить тело перед собой.

Красные наряды он постоянно брал с собой по привычке, и некоторые личности стали его идентифицировать именно по этой детали.

Поэтому, когда Ци Жун начал трепыхаться и еще больше чертыхаться, то все же увидел лицо того, кто его держал.

Эта аура была мощной и темной, этот наряд был красным и это лицо он не раз видел на портретах. Поэтому он быстро соединил все механизмы и связи в голове, крича:

— Ах ты, проклятый разливатель кровавых дождей, а ну не рви цветы!!! Клоп, не становись Собирателем цветов под кровавым дождем! Потому что я все равно тебе не дамся, ты меня не возьмешь!

Ци Жун ощутил всю скверность ситуации и уже успешно готовился к побегу. Он слишком долго накапливал силы, чтобы все вот так закончилось.

Применив артефакт, будущий Лазурный Фонарь как-то вырвался, оторвав себе руки. Но Ци Жун не расстраивался, потому что для применения высококачественного талисмана телепортации ему нужно место с хорошим балансом инь и янь. Поэтому он и бежал в такое место: в сад при дворе левого министра, где ему и удастся оторваться.

Но бежать от призрака ранга «непревзойденный»?

Ци Жун только и успевал применять усиливающие талисманы. Пробитая корова, это ведь так дорого стоило!

По пути он же постоянно выкрикивал что-то по типу: «Собиратель цветов под кровавым дождем хочет меня собрать» или «Не такой благородный этот демон, который скинул с Небес тридцать три небожителя». Ну и еще добавлял другие фразы и выражения.

Хуа Чен его преследовал, но когда они уже были в чьем-то саду, и он бы не увернулся от его удара, то гнилой бес пропал, а на него уставилась стража.

Раздраженность и досада. Именно с такими эмоциями новоявленный собиратель вернулся в Дом Блаженства, когда в тот же момент подкинул игральные кости.

-------------------------

Примечания:

1 о двух мнениях - тут было видение со стороны хуа чена. выше было то, что действительно происходило, но хуа чен не считает все эти мирские дела значительными.

2 случайная отсылка - та коленопреклоненная статуя, которую видел хч, не думала, что у меня выйдет это еще как-то обыграть, но я вставила это сюда, кста, там хч ее за кадром уничтожил.

3 - дворы зажиточных людей обычно подписывали. по типу: где-то на воротах будет название особняка

4 - Чжихуай де Янзы - двор прямоты

да, и этот момент был описан

дальше хэ сюань по плану. вообще, осталось-то не так уж и много глав к концу

на фанфиксе я еще опишу, что у меня есть в планах. https://fanfics.me/user690780 заглядывайте временами туда, если есть желание