Ночной воздух освежал. Постоянные, но ненавязчивые потоки ветра всех задирали, так и не имея реальной силы, чтобы кого-то зацепить. Холодная атмосфера повсюду играла, и литературные боги свои планы вместе обсуждали.

Они поняли, что лучше им быть вместе и страховать друг друга в случае чего. По факту у них нет возможности проиграть всем вместе, а значит: будет игра на выбывание. Если в одном из обсуждений призрака в красном разгромят по красноречию, подоплекам, двухсмысленности, актуальностью мнений, то он проиграет и на этом все закончится. Небожитель, сделавший это, одержит непоколебимую славу, и многие люди последуют за ними.

Эта нечисть сильно подняла свою ценность, когда победила всех вызванных ею богов войны. Если верующие проигравшей стороны увидят, как другие боги удачны и точны в своих словах, то они, непременно, последуют за теми, кто лучше себя покажет.

Некоторые литературные боги, осознавая выгоду, нервно от предвкушения уставились на эту красную фигуру.

Красный резко бросался в глаза и заставлял держать в поле зрения, чтобы не пропустить ни одного движения ткани.

Он выглядел откровенно, заманчиво, открыто, когда ждал темы от литературных божеств. Но это был парадокс, созданный им.

Он выглядел откровенно? Не смешите! Этот призрак не раскрывал своей души, и речи его были лживы.

Он выглядел заманчиво? Не верьте! Приблизишься к этому бедствию и все — твоя голова будет оторвана, а мозг съеден, принося ему удовольствие от вкуса.

Он выглядел открыто? Вы слепы! Скажешь хоть слово в его сторону, и он тут же тебе ответит, все в свою выгоду перетаскивая. В нем нет и доли искренности, не говоря уже о доброте.

Однако… действительно ли этот призрак так преуспел в дискуссиях. Спрыгнуть с Неба, если проиграешь? Да кого он пугает?

От этих условий в случае проигрыша можно отказаться и спокойно жить дальше. Последователи, которые все это увидят? Через лет так двадцать это все станет забытым.

С этими двумя исходами они бы не влезли в сильные минусы. При выигрыше можно обрести славу, а при проигрыше можно потянуть вниз не только себя, но и своих «горячо любимых» коллег.

Среди богов войны была только добрая конкуренция, но среди богов литературы ценились совсем другие настрои.

Кто более точен и тактичен; у кого самая лучшая репутация; кому удается держать свои позиции и получать больше престижа. Они не дрались в буквальном смысле, они выбирали другие пути, соперничая между собой.

После обсуждений боги литературы решили наконец, как хотят проводить словесные битвы.

— Мы выбираем обсуждение на тему происхождения и жизненного пути. Молвная кукла поведает о случайно выбранном случае, неизвестному никому из всех нас. Историй будет всего пять. После рассказа мы должны их проанализировать и наилучше описать в четырех строфах: четыре строфы со стороны небожителей и четыре строфы со стороны призрака. В первых четырех раундах участвуют все шестнадцать небожителей. В одном раунде будет расстановка четыре на одного, но тут простите нас, слушать шестнадцать историй было бы утомительно.

Небожитель, сказав это, посмотрел на другого, и тот тут же продолжил за ним, показывая то, какие же все-таки они сплоченные:

— Верно, поэтому в одном раунде один небожитель будет говорить одну строфу из четырех. В наших рядах тоже будет борьба. Можно рассказать что-то о своем коротком, четырехстрофном пересказе. Судьями будут все собравшиеся здесь, — он слегка улыбнулся, посмотрев в сторону толпы. — Прошу судить честно и без личных интересов: искусство должно получить справедливую оценку. В пятом же раунде мы выберем четырех небожителей с каждого раунда, чьи строфы были самые лучшие, — улыбчивый бог литературы отвел взгляд от толпы и радушно посмотрел на Хуа Чена, продолжая без перерыва:

— За один раунд между нами и тобой можно получить одно очко за более точные и понравившиеся толпе слова. Та сторона, которая наберет три очка — выиграет. Между небожителями в пятый раунд пройдет тот, за кого проголосуют остальные двенадцать коллег, ничья не принимается.

Другая богиня, которая стояла рядом, спросила:

— Согласишься ли ты на такое, призрак в красном?

Это было не такое уж и простое состязание. Хотя правила были незамысловаты, но не условия. Описать одну историю в четырех строфах…

Чтобы она была закончена, интересна, точна. Чтобы трогала душу и раскрывала мораль, проливая свет на многие вещи.

Однако боги литературы тоже многое для себя усложнили. Все ли будет для них так гладко? Четыре божества и один стих сложить? Уж не захотят ли они в ходе этого друг другу жизнь усложнить? Кто знает? Узнать это совсем скоро предстоит.

— Хорошо, можем начать сейчас.

Богиня тут же слегка улыбнулась и сложила руки в печати. Осколки от битв отлетели подальше и на этом месте появилось шестнадцать ковриков и один напротив них. Она сменила немного печать и на тех местах, возле сидушек, появились низкие столики и чайные чашки. Несмотря на все это, в воздухе не летала уютная атмосфера, хотя все было сделано для этого.

Без приглашения боги литературы сами пошли к своим местам, определившись с порядком выступлений. Но та же богиня не пошла к своему месту, она пошла в сторону призрака в красном.

— Господин, я вас провожу. Меня зовут Цинь Ю(легкое перышко), давайте будем знакомы и проведем отличные поединки.

Она хотела взять призрака под руку, но вот ее проигнорировали и кинули на нее неодобрительный взгляд. Ах, богиня думала, что он будет падок на красоту и подыграет ей.

Хуа Чен думал о том, какая же она все-таки лицемерная. Будем знакомыми? Пхах, она бы приходила к месту его заточения, чтобы поддерживать это внезапное знакомство? Нда, прям-таки видно, как за ней закрепляется титул преданной и самоотверженной небожительницы, которая просто так не разрывает связей.

Все расселись, некоторые боги тоже взяли коврики и стали смотреть с не такого уж и большого расстояния. Они ждали чего-то интересного; чего-то, что сможет и впечатлить, и пафоса навеять. Боги литературы не так уж часто показывали свои навыки на всеобщее обозрение.

Вышла девочка лет восьми в простом одеянии, однако это не был ни человек, ни божество, ни даже живое или неживое существо.

Это была просто кукла, которой задаешь определенные условия, и она будет говорить. Вещь. Это просто искусственно созданная вещь.

Она встала возле столиков и начала говорить четко и по делу:

— Моей обязанностью будет рассказать вам пять историй. Все они придут ко мне внезапно, и все они были взяты из мира смертных.

Такими куклами никто не мог располагаться, потому что это были творения Цзюнь У, которые он сделал для общих нужд. Нужно было просто подать запрос, и если Владыка посчитает его приемлемым, то одобрит. Однако никто не знал, что все близкие приближенные Цзюнь У тоже были марионеточными куклами.

Сейчас же Небесный Император сидел у себя в кабинете и мимолетом слышал то, что происходило возле врат. У него также была проекция от глаз девочки, на которую он время от времени смотрел, отвлекаясь от документов. Ему нужно понять намерения призрака в красном. Вдруг на этот раз ему не придется марать руки и даже воспользоваться «непревзойденным» из горы Тунлу. Такое творение… Насколько оно прекрасно? Какие качества ему помогла приобрести эта злобная территория?

Ну а пока Цзюнь У спокойно сидел и смотрел, на самом же месте царила напряженная атмосфера: началась первая история.

Кукла смотрела перед собой и стала говорить ровным и четким тоном:

— Был на свете один молодой господин. Не ценил он вовсе свою семью и свой родовод. Все было ему скучно и неискренне, хотя, по правде, все не было так плохо. Он просто не видел многого и не понимал.

Решил молодой господин от своей семьи отделиться, уходя в новую жизнь. Однако стало трудно. Трудно без поддержки.

Нет ни добрых глаз матери, ни рассудительного отца, ни милосердных дядь и своих веселых сверстников.

Зачем же ж было выходить из своего привычного образа жизни?

Не выдержал парниша и через год вернулся. Однако утром подъезжает к городку и запах дыма повсюду. Горел всю ночь этот особняк. Он сгорел, оставив все черное после себя. Он сгорел, все сгорели — нет больше родни у паренька.

Девочка остановилась и слегка кивнула головой, показывая, что ей ничего уже рассказывать. Наступило время выступлений богов и нечисти.

Первые четыре небожителя, которые сели по порядку, сейчас тихо переговаривались между собой, чтобы согласовать и придумать строфы.

Хуа Чен же спокойно сидел и тихо сам с собой согласовывал мысли в своей голове. Возможности обсудить с кем-либо идею у него не было. Так что он сидел ненапряженно, не прикасаясь к чаю. Привычки есть после становления призраком у него не было.

Как долго можно кудахтать над этим бедным стихом? Хотя и есть поговорки, что бессмертные существа не ощущают течения времени, но это еще не значит, что занятые бессмертные существа будут готовы ждать вечно, ведь все у них запланировано на месяца вперед и не хочется отклоняться от планов.

Первенство достанется богам. Они суються наперед, чтобы лучше запомниться и сиять ярче этого демонишки.

И вот уже четверо богов смотрят на призрака в красном, который был напротив них. Они все мягко улыбались.

Небожитель в одеянии цвета доу лю(1) отпил чай, смочив горло, и начал:

— Гулял бы ветер в голове

и весело водилось в семье милой.

Горели бы свечи в комнате,

Освещая неярко обстановку дома.

Ясный голос прекратился, но ненадолго, потому что это только первая строфа. Вторую начал другой небожитель:

— Вторила утром мать о добром дне.

Улыбаясь, ходили тихо слуги по делам.

А свежие, принесенные и дикие слухи

Наводили за столом шумный бедлам.

— И ясное небо над головой,

И не проведу я с вами дни в разлуке.

И ясные звезды осветят наш дом,

И сверчки запоют о своем счастье.

Голос прервался. Будет последняя строфа. Хотя стих не имеет сильной связи, но если его хорошо зарекомендовать и показать с нужной стороны, то он всем понравится.

— И расслабится мое тихое тело на простынях,

Поглотит его ночная нега, унося в сонный рай.

И проснусь я на следующее утро,

Посчитав этот пожар кошмарным сном.

Сосредоточенный и нагнетающий тон все закончил. Ты расслабляешься под эти голоса и под легкий смысл слов, но последние строчки легко колют в сердце, напоминая о серьезности и печали.

Вот таким и был этот стих.

— Мы посчитали, что будет лучше описать эту историю в таком умиротворенном темпе и настрое. Мы надеемся, что стих дошел до ваших сердец, расслабляя напряженные мысли. Также не были упущены детали, которые время от времени проскальзывали между строчками, — улыбка не сходила с лица того, кто это говорил. Они были очень довольны своим произведением. Что еще такого им может предъявить этот призрак в красном?

Глаза всех говорящих устремились к фигуре напротив. Хуа Чен спокойно слушал и додумывал детали после того, как все услышал. Все-таки то, что будут говорить после тоже важно. Все запомнят последнее слово, которое шло сначала и в середине, поэтому завершающая гнетущая и давая нотка будет продолжена:

— Когда небеса падают и выгорает земля.

Тогда уже никому не нужны твои слова.

Простой огонь окутывает все небо,

И тут ты можешь встретить свою гибель.

Сойдет заря, и все уже не живы:

Попадали бессильно и удавились.

Только поодинокая крыса живучая

Вылезет и посмотрит вверх, на небо.

Вся вода серая, и люди обгорели.

Вся земля черная и небо обомлело.

Рухнул твой плешивый рай,

И не поведаешь ты больше радости.

Трясущееся руки размажут пепел

В поисках знакомых вещей.

Но не найдешь ты — все сгорело.

И не вернешь назад временных параллель.

Быстрый и тяжелый тон закончил последние строчки на одном дыхании. Слова оседали на сердце и заставляли понимать все отчаяние событий. Это оставляет гораздо больше эмоций, чем стих, который рассказывали небожители. Призрак в красном знает толк в поэзии — это не простой игрок. С ним надо наперед думать и учитывать вероятность того, что ему будет легко обставить кого-либо.

Хуа Чен решил не говорить о смысле стиха: все и так было понятно.

Он с легкостью учел настроения, которые клубились после стиха небожителей и воспользовался атмосферой, которая была подогрета. Хороший ход.

Было еще лучше, если бы две стороны не конфликтовали между собой. Тогда, просто соревнуясь, они потешали своих зрителей, но сейчас тут творилась самая настоящая битва на выбывание. Сентиментальные мысли о дружбе лучше откинуть подальше и сосредоточиться на словах.

Одна сидящая в полусветлом помещении фигура слегка усмехнулась, повторяя в голове строчки:

«Вся вода серая, и люди обгорели.

Вся земля черная и небо обомлело».

Два стиха хорошо друг друга дополняли, но надо было решить, чей лучше. И это однозначно…

Это однозначно был стих от призрака в красном… Против открытой правды не попрешь.

С молчаливым согласием все отдали ему одно очко, которое он честно заработал. Но это может быть его конец, потому что боги тоже учатся на своих ошибках.

Во втором раунде именно нечисть начнет свои строфы.

Молвная кукла вновь начала историю. На этот раз это была история о сложной женской доле. Богиня Цинь Ю на этот раз участвовала. Выслушав историю, она подняла возле головы ладонь, давая всем знать, что хочет что-то добавить:

— Просим выговориться первым, — небожительница легко улыбнулась, наивно моргнув, и продолжила: — Поспорим лично? Если в этом раунде мы получим очко, то ты ответишь на один мой вопрос; если же ты получишь очко, то я могу дать тебе одно из моих сокровищ. Любое, какое захочешь.

Богиня снова его провоцировала. Ну ладно, сейчас ему предстоит узнать действительно ли боги литературы пылки и хитры в словесных сражениях.

Хуа Чен легко кивнул, соглашаясь с предложением.

Первый раунд был для разогрева и прощупывания своего противника. Теперь, когда все поняли способности друг друга, начинается настоящая битва.

Все уставились на призрака в красном, ожидая его выступления, и он начал.

Слегка опустив плечи и выдохнув для вида, этот призрачный господин делал гнетущую атмосферу. Все истории казались ему мелочными и поверхностными, но не надо было смотреть на них сквозь пальцы.

Легкий тон подавленно повествовал рифмованными строчками события, как будто сам ее пережил. Эмоции на лице полностью соответствовали словам. Такие поэзии заставляли оставаться со своими мыслями наедине и склоняться к своему настроению. Однако четкого заключения Хуа Чен в конце не дал — над этим уж рассуждайте сами.

Подумав о том, что тут надо немного объяснить, он решил дополнить четыре строфы своими словами:

— Я не делал вкраплений от себя, потому что в этом был смысл моего замысла. С помощью нейтрального пересказа возможно для себя заключить в конце что-то разное. В этом и вся загвоздка.

Призрак в красном после своего монолога слегка опустил голову, не давая гнетущей атмосфере уплыть сквозь вездесущий воздух. Вот такое впечатление на всех наводит такая трудная история. Чем же ему ответят небожители?

Эту подавляющее настроение можно сбить только еще более сильными чувствами. Но что может быть сильнее отчаяния и печали?

Ответ прост.

Это эмоции битвы. Стремящееся вверх, бунтующее, открытые и искренние.

Громкие и мощные голоса вещали, как будто это была действительно их битва и они боролись своими руками.

Как будто это в реальности была их судьба и они испытывают эти эмоции.

Слова были резки и безжалостны. Может ли быть такое, что эта девушка являлась такой стойкой и боевой?

Небожители словно рисовали образ идеальной героини, на которую равняются. Но ее путь тернист, и не все пойдут по ее дороге. Это идеологический образ, на который опираются в сердце.

История была слишком размытой и вполне возможно провернуть такой трюк. Тут-то небожители и преуспели.

Цинь Ю рассказывала самую кульминацию. Это был очень кричащий, но отчаянный импульс, который говорил о том, как жизнь жестока:

— И вонзят мне холодный нож в спину,

Прикладывая камень на плечи.

И расколят мне мое горячее сердце,

Однако я ни за что не сгину!

Небожители разделились на два лагеря. По итогу получил очко тот, у кого вышло вызвать больше эмоций. Это были боги литературы…

Они сравняли счет, но впереди еще три раунда.

Богиня предвкушающе посмотрела на призрака в красном с выражением: ну что? Видишь, какая я опасная? Бойся меня, ты скоро будешь утопать в бездне!

Однако данное злорадство было трудно заметить за игривой улыбкой. Если вернее, то она ходила по тонким граням — это можно вполне принять за азарт и радость от выигрыша.

Богиня тщательно обдумала вопрос и озвучила:

— Откуда же ты все-таки пришел? Уточняю вопрос, ты точно не можешь прийти с какой-то убогой лужицы: где еще можно приобрести такое боевые навыки? Знаешь, только взглянув, можно придумать бесчисленные ответы. Не разочаруй своим ответом и не лги, ведь все проверяемо.

Хм. Так ее интересовал этот вопрос? Думая о том, что это не информация повышенной секретности, Хуа Чен ответил:

— Я пришел с горы Тунлу. Это подойдет?

Все затихли и погрузились в свои мысли. Богиня же не забыла кивнуть и тоже подумала об этой версии.

Гора Тунлу…

Туда постоянно заходили тысячи призраков, и так и ни один не вышел. Но недавно пепел заслонил все окраины этого региона, и на запечатанную территорию никто не смог проникнуть, чтобы проверить ситуацию.

Все вдруг оценивающе взглянули на призрака в красном. Может ли это быть новый «непревзойденный»? Увидели ли они весь потенциал и силу этой нечисти в боях с богами войны? И будет ли он таким красноречивым до самого конца? Они не слышали, чтобы талантливые смертные ораторы брали себе кого-то в ученики, чтобы научить искусству слова.

Ладно, нужно просто принять эту ситуацию и продолжить. Все склонили головы, готовясь слушать новую историю от молвной куклы.

— Живет на свете один мужчина. Он культиватор. Все у него есть и живет сыто. Как слышит этот мужчина об одном чудо-звере, и его это манит. Ходят слухи, что есть в Миражных горах(2) очень счастливая птица, и культиватор решил отправиться на ее поиски, подумав, что она еще выдает счастье. Однако он просчитался и, найдя птицу, ничего не получил.

С каждым раундом история становится все расплывчатее и изворотливее. Уже нет правильного подхода — любая задумка может оказаться выигрышной. Хуа Чен поставит на то, что ему предоставлена честь выступить первым.

У него есть идея, и он ею воспользуется.

— Где-то там птица счастья

По небу летает.

Где-то там чья-то кровь густеет

И тело коченеет.

За долю блаженства

Хоть весь мир обыщи.

Найди ту проклятую птицу,

Которая прямо светится от счастья.

Но как от нее достать счастье?

Мечта птицелюба?

Но не делает счастливым.

Насколько же эта птица чудна!

Не отдает свое счастье

В этом все дело?

До чего же счастье такое своеродное,

Что для тебя такое сложное.

Стих вышел нейтральным. Только последняя строфа выдавала насмешку и беспомощность. Именно это хотел передать Хуа Чен. Ровный тон проговорил все быстро, а в глазах рассказчика виднелась решимость, с которой он все это говорил, как будто выносил приговор. Словно это был какой-то влиятельный господин, который после трудного рабочего дня пошел выпить и говорил своим собутыльникам о каком-то глупом человеке, яростно его критикуя. И хотя в стихе это было очень малозаметно, но именно такие настроения там царили.

Эти строчки были четкими и законченными. Чем еще их можно дополнить? Разве что небожители пойдут совсем в другое русло, потому что продолжить мысль и выиграть за счет более горячих слов не выйдет.

На этот раз боги литературы решили посвятить строчки страданию, но это был неверный подход. Не вышло проникнуть в сердца, потому что скрытая критика гораздо лучше запоминается и глубже в умы входит.

В этом случае было намного интереснее слушать об осуждении этого человека, чем о его страданиях.

Как хорошо иметь первенство. Тебя слушают первым и есть больше возможности запомниться. Хотя в одном раунде конкурировали, по факту, только два стиха, и это было не так интересно.

На этот раз все поддержали призрака в красном. Чтобы сравнять счет богам литературы нужно выиграть два следующих, но выйдет ли у них такое? Он не собирается давать им спуску: можно выбить всех за всего лишь один стих. Конечно же, было бы глупо упускать такую возможность, оттягивая все до пятого раунда. Ему не нравилось мучать ради забавы, лучше быстрее отсюда уйти.

Хуа Чен закрыл глаз, скрывая свое недовольство, ведь ему не пришлось сидеть тут, если бы у него была победа во втором раунде.

В то время, как грустный призрак в красном самобичевался и думал, какой же он жалкий, молвная кукла начала:

— Человека похитили. Его похитили, чтобы угрожать им же самим. Но люди не выполнили условия злодеев, и этот бедолага должен умирать мучительной смертью в чужих руках, не имея шанса на спасение.

Девочка остановилась, и все ждали продолжения, но оно так и не последовало, а значит… что это вся история.

Возможно, что в следующем раунде будет только одно предложение. Финал, конечно же, будет самым сложным. Однако кто-то здесь явно хотел все закончить на этом. Получится ли?

Небожители не хотели меняться местом с призраком, поэтому, тщательно продумав строфы, он начал:

— И за меня, и за тебя.

Кручина не будет молить за нас

И даже слезы лить,

Вопя на все пути о страшном.

Родись и проснись,

Не запылись и поскупись,

Ведь умирают все,

Не встречаясь в необъятном.

Ты упадешь в ту бездну

На сырые земли необъятного края,

Которые где-то там

Чистотой поотказ забиты.

А от чистоты и земля сырая.

И как прикажете жить?

Ведь спустя быстрое мгновенье

Она расступится и поглотит.

Этот стих был проговорен на разных скоростях, показывая всю его эмоциональность. Тон то затихает, то снова оказывается на высоте или на обычном тембре, показывая метания отчаянного человека.

После этого Хуа Чен опустил глаза для драмы — жесты и эмоции у рассказчиков тоже ценятся.

Как ни посмотри, каждая строчка пропитана вымораживающей и беспощадной правдой для этого человека: он скоро умрет и ему остается только думать.

Все молчали, ожидая стиха от небожителей. Однако этот настрой не смог сбить прошлый. Слова ощущались скучными и пустыми в сравнении со стихом демона.

Под конец была добавлена борьба и упоминание о том, что тот человек не сдался до самой смерти.

Но если ровнять, что будет лучше: суровая реальность или прикрытие простыней уродства жизни, то что лучше выбрать?

Да, суровая реальность будет маячить у тебя перед глазами, но накрытое простыней уродство может скинуть с себя эту ткань и наброситься на тебя в любой момент.

Другие боги стали склоняться на сторону призрака, хотя и понимали, что у него будет три очка, и он выиграет.

Однако для шестнадцати богов литературы это было неприемлемо. Один из них вдруг встал со своего места и проговорил:

— Твоя изодранная собаками поэзия никуда не годится! Неужели вы все не понимаете? Ладно, еще те строфы — эти потрепанные узким умом слова имели необыденный подход и еще ему помогала удача, — он не кричал, просто говорил эмоционально, но упрек в его словах мог бы даже глухой услышать. — С каждым раундом истории все сложнее и сложнее, строчки стало труднее сочинять. И ты, ты — жалкий, словесный голодранец, ты думаешь, что у тебя что-то выходило? Это были пустые мысли.

Если его «ты» могло стать материальным, то с большой вероятностью, оно бы тут же насмерть затыкало человека. Неутешительные перспективы, но Хуа Чен не собирался сдаваться.

Он насмешливо изогнул бровь, и с его языка соскальзывали такие же насмешливые слова:

— Что? Мои строчки разодраны собаками? Наверное, некультурные попались. В следующий раз лучше продекламируйте мои строфы другим собакам: более воспитанным. Ахах, они вам так понравились, что вы их даже перерассказываете животным. Приятно слышать, я ведь знал, что всем все понравилось.

— Ты! — небожитель был возмущен от таких глупых насмешек. — Если уж язви, то язви достойно!

— А? А это недостойно? Простите, но я не вижу проблемы, даже ее тени, — Хуа Чен слегка склонил голову направо, показывая свою наигранную наивность.

Ух, действительно лучше не надо было спорить с нечистью. Боги недовольно посмотрели на призрака в красном. И как с ним вести дела, чтобы оказаться в выигрыше?

Запугать количеством, призвав более сильных богов? Нет, тогда-то у них упадет почитание среди верующих. Спорить дальше? До чего тогда это может привести? Может быть, тихое отступление?

Ну а пока некоторые боги думали и следили за ситуацией, другие же активно продолжали спор, то снижая свою репутацию, то подливая еще больше масла в огонь:

— Неужели ты столь уверен в себе? Зачем вообще было приходить сюда, ведь Небеса не для мерзкой нечисти!

— Господа, я просто бросил вызов. Вам так трудно поражение принять? Мое скромное я рисковало также, как и вы.

— Наши стихи были намного лучше, чем твои. Наши коллеги заблуждались, но смертным-то точно понравится.

— Вот как? Вы ставите в ничто своих сослуживцев, которые оценивали искусство. Действительно ли вам так страшно прыгать с Небес, мне было не тяжко(3).

— О чем ты говоришь, бес?!

Небожители пытались прикрыть свой промах, но этот призрак в красном все возился возле одного и того же куста. Его не пугало то, что он сейчас в столице Небесной; ему было все равно на то, что он может перейти дорогу кому-то опасному; ему не было дела до того, что может произойти.

Небесный Император устало потер лоб, наблюдая на расстоянии через проекцию.

Цель у этого призрака была очевидной: крушение тридцати пяти небожителей, тридцать три из которых точно должны пасть. Но… для чего же? Для чего же так отчаянно бросать вызов Небесам? И… этот инцидент с отвержением Небес… Приперся этот бунтарь-небожитель спустя десять лет, но оказался нечистью. Никто из небожителей не поверил бы, но Владыка знал об этом точно.

Цзюнь У не выбирал тех, кто может вознестись. Это было свыше его самого. Небесная кара рушилась на того, кого считала достойной. И в тот день Владыка ее ощутил возле горы Тунлу, думая, что это какой-то отважный боец, который захотел опробовать свои силы. Он уже думал о том, как отнекиваться от встречи с еще одним новоявленным и примитивном богом войны, как услышал от своего заместителя, которого не вышло заменить куклой, что тот человек уже срыгнул, отказавшись от поста, и скрылся.

Цзюнь У решил тогда не выносить этот случай на публику, оставив все на самотек. Это были дела того человека — если уж отказался, то пусть пеняет на себя.

Но сейчас этот отверженец пришел на порог его владений. Было видно, что этот призрак не хотел быть небожителем, потому что у него были совсем другие цели и приоритеты. Так для чего же ему было нужно получить силу «непревзойденного»? Что он собирается делать после? Если это будет что-то, что идет против интересов Небесного Императора, то этот же Небесный Император поднимется со своего места и тотчас уничтожит угрозу.

В данный момент призрак в красном хочет выпихнуть тридцать три небожителя из Небес. Нужно ли на это реагировать, и является ли это посяганием на его интересы?

Нет. Поэтому на этот раз он ничего не предпримет, все также оставаясь в своем кабинете. Не хочется признавать, но всемогущий Владыка может быть ленивым в некоторых вопросах: так трудно действовать одному.

В это время возле врат некоторых особо конфликтных небожителей уже успокоили, закрывая им рты. В игру вступают те чиновники, которые более хитры и изворотливы. Они не так просто купятся на обыкновенные уловки. Да, после этой ситуации они могут пойти в минус, но за ними все еще может стоять твердый плюс в виде положения бога.

К Хуа Чену подошел тот же улыбчивый бог, который вторым рассказывал правила. Имея все ту же легкую и ласковою улыбку, он подошел на расстояние метра и проговорил:

— Простите моих недалеких братьев, такие горделивые боги просто не могли поверить в то, что вдруг провалились в их главной сфере умений. Мы все: и боги войны, и боги литературы, принимаем поражение и готовы выполнить условия, — бог литературы слегка опустил глаза, выражая стыд и беспомощность, как будто он мамочка, которая извиняется за проступок своего ненаглядного дитя. — Вам незачем волноваться, можете уходить.

Что-то тут нечисто. Они явно что-то задумали…

Однако Хуа Чен не хотел тут оставаться, да и все доказательства есть перед смертными. Небожители не захотят терять столько верующих и быть высмеянными.

Призрак в красном спокойно кивнул и ушел, поверив на слово. А боги переглянулись между собой и спокойно ушли: ничего ведь не происходило.

***

Прошел день и нет новостей. Ну ладно, может они все прощаются?

Прошло три дня и никаких вестей нет. Неужели его проигнорировали? Ни одно божество так и не спрыгнуло.

Прошла еще неделя и… его терпение лопнуло!

Хуа Ченджу резко встал со своей кушетки, когда увидел пришедшего Ли Чжи.

Только-только начал опускаться вечер, темноту призывая, и уже зажигались повсюду свечи и огни, чтобы способствовать ночной жизни.

Холодный Повелитель, уже зная, что его волнует, хотел было начать доклад, но его перебили:

— На сегодняшнюю ночь у меня великие планы. Одиннадцать дней прошло и хватит с них: уже можно было нарезвиться. Дай мне карту, где размещены все их храмы и святилища, я ни одного не пощажу. Способностей мне хватит, и на утро я приду.

После этих слов угрюмая фигура пошла к выходу, вернее к комнате, чтобы взять карты. Хуа Чен сказал дать ему карту, как будто навевал драматизма и мрачности. Но пошел сам, потому что еще не был зажравшимся правитем. Градоначальник в ярости и богам несдобровать.

Он не предпочитал использовать огонь, хотя это и была его способность, обретенная в том злосчастном храме.

Тогда он повторял сжечь и сжечь, сжечь беспощадно, лишь бы это прекратилось. И в итоге все вышло.

Вышло. И в этот раз все выйдет.

Пусть все его силы в ходе этого иссякнут, но он докажет свою серьезность.

Тут же достав все на всякий случай приготовленные карты, Хуа Чен бросил кости и переместился к ближайшему храму. Они долго и кропотливо собирали любую информацию, богам некуда бежать: беда стучится и ломится к ним через щели.

Огонь тихонько обрамляет здание сбоку, не с главного входа. Он еще дает смертным шанс выжить.

Но сердитый призрак это место покидает, не собираясь дальше смотреть: его яростный огонь и так не потушить, пусть все сгорает.

-------------------

Примечания:

1 - (доу лю) светло-зеленый, оттенок зеленого горошка на китайском

2 (Миражные горы) вымышленная локация, ни в реальности, ни в мире мосян их не было

3 - по поводу именно этого заявления и именно здесь. я считаю, что хч сказал это специально, но боги так и не поверили, считая бредом, но не смертные... именно ими был распространен этот слух