Черта начерчена, ловушки активированы, но еще не село солнце. Горы довольно высокие, на некоторых возвышенностях ему приходилось растапливать как и снег, так и породу своей духовной энергией, чтобы было лучше делать углубления. Зима через некоторое время будет дышать в спину, однако будет ли она на этой территории?

Так непривычно. Будучи смертным, всегда хотелось спать после трудного рабочего дня, а сейчас никакой усталости. Тело поддерживает энергия и можешь делать все, пока она не закончится.

Он не вводил себя в сон уже около четырех месяцев, когда был ошметком души и маленьким цветком. Сейчас так хотелось заснуть, но не тем холодным сном могилы, а просто так, на день, да хоть на простую ночь. Может, будучи смертным, житие давалось плохо, но было же все-таки что-то хорошее.

Сны, уютные и полные надежд.

В тот момент, когда его поймали, он мог все ощутить.

Руки, кажется, теплее его собственных. Одежды, которые мимолетом прошлись по его телу, мягкие, легкие, шелковистые. А этот ласковый облик, его все равно можно было рассмотреть и вспоминать, даже будучи мертвым.

Все слова, сказанные им; все выражения и действия, показанные им. Все нужно беречь и помнить, как самое важное. Ведь… А ради еще чего ему тут быть? Просто так? Для потехи и мании величия? Это ему не нужно. Хотя бы еще раз увидеть его — это то, что ему нужно, но его здесь нет и не будет.

Не будет, не явится, не придет. Ничего его сюда не приведет.

Солнце только подумывало садиться. Водоемов не было поблизости, но это не значит, что их невозможно найти. Остается только умыться, причесаться, пойти в те пещеры, ознакомиться наконец с той литературой, которую он нашел у сестры и брата и дальше ждать чего-то нового. Найти себе какое-то развлечение, практиковаться с Эмином, придумать более практичное оружие для себя, прыгнуть в этот активированный вулкан и уйти побыстрее с этой территории. Это все ближайшие планы. Сколько времени понадобится на их исполнение? А дальше что?

Нужно заняться поисками, найти себе свою новую обитель, обзавестись связями, установить влияние. Для планирования своих дальнейших шагов у него будет еще время.

***

Шелестели листья, скоро опадут. Окрасится желтым земля.

Засохнет трава, все станет голым, а затем белым.

И будет белиться в глазах, но холода не ощутить.

И будет ночь все раньше наступать, но все равно, это уже ничего не значит.

Один призрак склонился над водоемом, это был небольшой ручеек в горах. Лицо было омыто, вода на его лике еще не высохла. Сейчас он расчесывал свои взлохмаченные волосы гребнем, который у кого-то подобрал. Хотя он и делал такие спокойные и умиротворенные движения, но был настороже. Ему хватило того случая. Не нужно сбавлять бдительности.

Его оружие было на месте глаза. Ятаган уже многому научился, наблюдая за своим хозяином. Им предстоит длинный путь, а это просто небольшая передышка.

Рука держит гребень, зубцы перебирают волосы. В данном обличии они были по лопатки. Он не придумывал новых черт и ничего не менял, просто его облик в шестнадцать лет.

Просто лицо, которое все называли уродским, потому что он тогда прикрывал чуть ли не всю половину бинтами, чтобы не было видно глаз другого цвета.

Его семья была благополучной до его рождения. Мать умерла едва ему исполнился год, но явилась мачеха, чтобы не пустовало хозяйство.

Отец же занимался торговлей почти двадцать лет: организовывал караваны как по земле, так и по воде. Его положение позволяло ему часто быть дома. Он хотел дать своим потомкам всё самое наилучшее.

Были и старшие братья, и сестры, но они все почему-то умирали по разным причинам после его рождения. Последний самый старший брат умер, когда ему самому было семь. Отец был в печали и переключился на него, откинув то, что у его младшего сына был глаз другого цвета, ну и что с того, он в итоге тоже человек, потому что было больше никому наследовать его дело, а у него ведь такое высокое положение. Занятия, образование, манеры — все так свалилось на маленького ребенка. Раньше у него тоже были уроки каллиграфии, математики, географии, а тут их стало еще больше.

Он стал убегать подальше от дома: наблюдать за отчаявшимся взглядом отца и безразличным видом мачехи стало невыносимо. Потом он всё равно придет и его словят учителя. Как же он не любил каллиграфию. Запомнить-то запомнит, но выводить все кисточкой в правильных линиях было трудно, слишком много правил и времени на это отнималось.

На улицах его не очень сильно лелеяли, но если он не сунется туда, куда не надо, то его не заметят.

Когда ему исполнилось девять, его отец погиб, потому что захотел пойти с караваном, чтобы отвлечься; мачеха же сбежала, украв с собой достаточную сумму денег, чтобы хватило на всю жизнь. За ним стали смотреть хорошие друзья его отца. Среди них была тетушка Су, у нее он же и жил. Она латала ему одежду, когда та рвалась, готовила еду, когда у нее было настроение, рассказывала какие-то истории, если видела, что ему было очень скучно. Сбережений не хватало и особняк пришлось продать.

Тетушка была матерью друга отца. Тот не нашел себе ни жены, ни наложницы, приходил редко, был занят работой. В это время ребенок был полностью сам себе посвящен. Делай, что только пожелаешь, но нужно обязательно помочь тетушке в домашних делах. На ее страдания больно смотреть, старость это страшная вещь.

Можно скитаться от скуки, почитать различные свитки, которые были взяты из особняка. Когда приходил Су Лин, друг отца, то он мог рассказать какую-то историю или поведать о том, как проходит торговля. Но никто явно не хотел видеть его в роли наследника и руководящего в будущем.

Его образованием перестали заниматься и пустили его жизнь на самотек — без разницы каким будет, он уже не имеет веса в обществе.

Зубчики гребня все так же прочесывали пряди волос.

Кем он мог бы стать в этом возрасте?

Рука провела по всей длине и вернулась обратно. Пару прядей взяла ладонь и чьи-то глаза на них посмотрели. Сколько еще можно их вычесывать? Ему нечего делать? Пф, нашел дело всей жизни.

Юноша резко встал с камня, собрал все свои волосы в хвост, прочесав еще пару раз гребнем по ним, и наконец-то закрепил их лентой. Потом взял свой хвост в руку и начал снова проходится по нему зубцами. Опомнившись, он быстро закинул его в мешочек цянькунь, от греха подальше. Приступ раздражения прошел также быстро, как и начался. Надо было же ему об этом думать?

***

Встал он рано над горой,

Чтоб расцвет увидеть чей-то,

Он глядит с мольбой всю ночь.

Кто-то молчит, не гонит прочь(1).

Но к утру еще долговато ждать, да и в пещерах темнота. Все, что можно сделать, сейчас было уже сделано. Остается ждать, томиться здесь. Он решает пройти по всем горным ходам. Ориентироваться в этой местности становится всё легче.

Немного развилок. Кажется, еще помнится то место, где рассыпалась эта демоница. Ну а тут на сей момент одиночество и тишина.

Впереди виднеется странное углубление за развилкой. Довольно глубокая впадина и что-то там было, но это что-то не подавало признаков жизни и было очень странной формы.

Ближе, еще ближе, еще пару метров. Вдруг его оплетают множество нитей и тянут вниз, в пропасть. Руки не успевают дотянуться к глазу, потому что он прячем Эмина, и они уже связаны. Ноги в путах. Сковало плечи, замотало голову. Пара мгновений, и он уже похож на кокон, куколку какого-то насекомого. Отлично. Просто замечательно.

Это ловушка оборотня-паука? Нет, они не создают таких подвижных паутин.

«О! Только не трогай моих шелкопрядов, я хочу, чтобы они посмертно мне принадлежали!»

Это… шелкопряды этой демоницы? Вполне возможно. Потеряли хозяйку, но все же еще нападают на всех. Умные духи. Можно проделать с ними пару вещей.

От кокона стала очень быстро исходить духовная энергия и вскоре нити исчезли, а один силуэт мгновенно кинулся к выходу, чтобы его снова не поймали.

Вот это место. Прах от ее тела еще не рассыпался по всей земле. Юноша достал емкость и пошел обратно к шелкопрядам. Это прах их хозяйки, он в его руках. На нее не нападут, а значит, и он останется не тронут.

Развилка, вход и на него никто не напал. Чтобы рассмотреть все в красках нужен свет.

Пламя-на-ладони было активировано.

Большое пространство, явно сделано вручную. Гости программы были на потолке и терпеливо ждали момента, когда им можно будет задействовать свои нити. Он насчитал около шестидесяти особей. Что ж, обращаться с таким «оружием» трудно, да и таскать их вечно с собой, обучать чему-то новому. У демоницы было очень много времени и ей, видимо, очень это нравилось, раз уж она пожелала, чтобы эти шелкопряды были посмертно ее.

Он ушел с этого места, тут уже не было ничего интересного. Пламя-на-ладони потушил и пошел дальше своей дорогой. Ему нужно ждать, пока кто-то не попадется в его ловушку или не перейдет черту. Поскорее бы.

От скуки он на ходу начал рыться в своем безразмерном мешочке. Прихватил много и даже не посмотрел, что именно. Помнятся ему только меч, кинжал, краски, гребень, свитки.

О, у него есть еще ножи. Нужно научиться с ними обращаться. А тут еще больше красок и простая неисписанная бумага, соленья, а именно человеческие пальцы в маринаде, теперь они уже уничтожены духовной энергией, а вслед за ними и ненужная одежда.

Скучно. Скукота. Впереди камень, который слишком выделялся и чем-то показался интересным, настолько, что ему захотелось к нему подойти и осмотреть. Достаточно гладкий и прочный, приятный на ощупь, даже без шлифовки. Сознание само додумало получившийся образ. Может выйти вполне хорошая статуя.

Сейчас, сейчас он все сделает! Должно получиться!

Рука без промедлений дотянулась к нужному месту, ладонь прилегла к камню, вложила немного духовных сил и от него откололся кусочек. Один за другим и камень стал напоминать человеческие очертания. Грубая работа окончена, руки больше не подойдут.

Он применил Эмин, который четко и очень аккуратно стесывал неровности и делал очертания более четкими.

Волосы, лоб, челюсть, шея, плечи, руки, спина, обувь.

Но это все же такое неотесанное изваяние, каким оно и было. В работу вступил еще более мелкий кинжал.

Пряди волос, брови, глаза, нос, губы, пальцы, складки на одежде, украшения.

Всё, готово. Менее чем за час он все доделал по четкой памяти, по образу, который никогда не забывал. В темноте на него смотрела его статуя. Он тут, он с ним, он может его услышать.

Да только… сейчас он вовсе не бог, у него нет духовных сил. Он падший небожитель, которому нет до него дела. Даже если он возведет в его честь тысячи статуй, то его никто не заметит, не увидит, не ощутит. Но почему-то это так хотелось сделать.

Заметь меня. Я буду ждать этого вечность.

-------

Примечания:

1 - это моя переробка стиха фета "месяц и роза" я кста, нашла у него стих о бабочке, в мою какую-то главу он будет добавлен.