Сегодня нас начали обучать стрельбе, и это первый предмет, который мне пришелся по душе. Знакомство, объяснения и теоретическая часть были такими же скучными, а вот практическая доставила удовольствие. И с течением времени практики будет больше, чем теории, что не может не радовать. Остается надеяться, что мне это не надоест так же быстро, как обычно надоедает многое.

*******

Физкультура с другой группой второкурсников сегодня прошла довольно тихо, но в раздевалке Киоко ждал сюрприз. Кто-то вскрыл ее шкафчик. Все было на месте, ничего не тронуто, но форма была обсыпана каким-то странным белым порошком. Накано стояла, отряхивая рубашку, а все вокруг просто смотрели на это, но ничего не говорили, не спрашивали. Я, оглядывая девушек, пыталась понять, кто это сделал, но поскольку смотрели почти все, и многие из них удивлялись, улыбались или делали безучастный вид, было сложно понять, кто конкретно виновен.

— Ты же не собираешься ее надеть? — подойдя к Киоко, я забираю рубашку, которую она уже примеряла на себя.

— Она не испорчена, ничем не пропитана, порошок я стряхнула, и он не кажется чем-то опасным, — слегка негодуя от моей вольности, говорила Накано. — Просто надену ее поверх спортивной формы. До конца пар похожу так.

Какая беспечность.

— Каковы выводы по ситуации? — обходя нас с Киоко кругом, задавалась вопросом Анна. — Девочка думала, что сейчас своим умищем по красоте все решит, но жизнь оказалась более прозаичной?! Придумала создать давление на местный контингент,  но в итоге давление на нее создает он?

—  А если он вызывает раздражение, сыпь или зуд? — я, недолго поразглядывав рубашку, начинаю ее сворачивать.

— Не думаю, что подобное было бы просто достать в стенах академии, — выдохнув, Накано безысходно наблюдала за тем, что я делаю. — Все в порядке, не переживай.

В чем тогда смысл вообще? Взломать, чтобы просто посыпать порошком? Может, это, конечно, у нового поколения имеет какой-то особый смысл, но я сомневаюсь.

— Это наверняка соль! — перестав нарезать круги, воскликнула моя особенность. Привлекая к себе внимание, она подняла руку вверх, переодевшись в тогу. —  Она жжет рептилиям кожу, — ловко потирая пальчиками над головой Киоко, Анна словно сыпала соль ей на макушку. — Видишь, как она начинает хмуриться?!

Я думаю, ей просто не нравится мое вероломство. Да и вообще, змеям пофиг на соль.

— Ты что, хочешь сказать, что древние мифы — это ложь?! — опустив руку, возмущалась Анна. — Я вообще отвечала на твои мысли и толковала это действие, как: «Гори змеюка»!

Возможно, я недооцениваю молодежь, но вряд ли они решили так глубоко копнуть, чтобы настолько тонко высказаться. Да и не думаю, что кто-то, помимо моей особенности, называет Накано змеей.

— Вот, — положив ее рубашку в свой шкаф, я, не желая тратить время на пустые споры, протягиваю ей свою форму. — Надевай мою. Может, она не совсем по размеру будет, но в целом, я думаю, подойдет.

Брови Киоко разъехались. Она посмотрела на меня непонимающим взглядом.

— Что это за глупый альтруизм? — подтрунивала Анна, намекая на мое отношение к Киоко. — Неужели твоя память, как и моя, не может стереть те самые сцены, отчего девочка кажется гораздо привлекательнее, чем есть? С другой стороны, девчонки всегда западают на плохишей.

Да, девочка, возможно, не самая лучшая, но никто не заслуживает быть жертвой буллинга. Скрывать не буду, я сама, бывало, по молодости кого-то словесно унижала, просто потому что человек мне чем-то не приглянулся, да и весело казалось это все. С силой отката времени найти слабые места и слова, которые заденут, не так уж и сложно. Это было очень глупо и некрасиво с моей стороны. Кто знает, может, из-за меня у кого-то комплексы или жизнь пошла иначе... Если бы я могла вернуться, то не поступила бы так снова.

— Я отнесу твою форму в чистку и после следующей пары верну. Для тебя посещения важны, а мне без особой разницы. Раз уж ступила на эту дорогу, одной парой больше, одной меньше — разницы никакой. Да и баллы у меня высокие, потому что я хороший списывальщик, умеющий пользоваться силой, — я усмехнулась, открывая свои карты. — И не нужно считать, что это будет каким-то твоим долгом, который нужно будет вернуть.

— Я… — девушка, почесывая шею, замялась, не зная, как поступить. — Спасибо.

Слово далось ей непросто, но мне было приятно, а потому я улыбнулась. Надеюсь, она поймет, что нет ничего такого в том, чтобы полагаться друг на друга.

— Ого, — удивлялась Анна ее благодарности.

Я еще раз посмотрела вокруг, чтобы увидеть реакцию других на мой поступок, и заметила одну даму, которая, самодовольно улыбаясь, подводила глаза, явно слушая наш диалог.

— Это ты сделала? — подойдя к незнакомке, довольно грубо спросила я.

Я специально говорю таким тоном, так как обычно люди теряются, когда к ним вот так неожиданно подходят. Просто ее улыбка показалась мне слегка надменной.

— Не в ту сторону копаешь, милочка, — ловко захлопнув косметичку, она повернулась ко мне. — Это была ее соседка Уно, и она, увидев первую реакцию, уже ушла со своими подругами.

Девушка стояла передо мной в одном только нижнем белье. Поза уверенная, а грудь гордо приподнята вверх. Похоже, она предпочитала первым делом уделять внимание своему лицу и макияжу. Ее губы были накрашены ярко-красной помадой, а в самом их уголке, с левой стороны, красовалась небольшая родинка.  Большие черные стрелки и темные тени на веках удачно подчеркивали красоту ее голубых глаз, делая взгляд визуально более обольстительным. Однако сам ее взгляд был достаточно высокомерным. Незнакомка смотрела прямо в мои глаза, не стесняясь визуального контакта.

— За счет ебейшей самооценки имеет уверенность в собственной ахуенности, — уже на бумаге дополняла мой текст своими мыслями Анна. — Уж я-то таких за версту чую.

Интересно, откуда взялось такое чутье. Уж не с собственного ли примера?

— В таком случае позволь поинтересоваться, что же тебя так веселит в этой ситуации? — я также смотрю прямо в ее глаза, не собираясь уступать.

— Спермобаков и шалашовок обидели, и они, вместо того чтобы найти какое-то решение, кинули все силы на травлю. Я понимаю, если это были бы первогодки, не знакомые с правилами игры, но второкурсники… Смешно от человеческой тупости. Это насколько нужно быть недалеким, чтобы проворачивать подобное прямо на глазах главы клуба журналистики, — все еще не отрывая взгляда от меня, смело выражалась девушка.

От слов прямо веет важностью. Сразу понятно, личность передо мной — значимая и уважаемая. Почти как куратор моего кружка.

— Жесткая, — заглядывая в шкафчик незнакомки, произнесла Анна.

— Ты глава кружка журналистики? — уточняю я.

В таком случае причина ее улыбки становится более ясной. Это предвкушение назревающего разоблачения.

— Да.

— Думаешь написать об этом?

— Нет. Глупо писать о паре мошек, ведь после того, как их раскроют, остальные станут более осторожны и изобретательны. Сейчас они явно чувствуют себя безнаказанными, и проще дождаться, пока все они проявят себя, чтобы потом всех одним махом… — в ее руках из ниоткуда появился веер. Одним ловким движением она раскрыла его возле своего лица, прикрыв рот и нос.

У девушки была прямая челка, закрывающая лоб. Так, из-за веера акцент полностью сместился на ее глаза, которые она не сводила с меня все это время.

— Девочка с налетом нарциссизма, — привлеченная вызывающим действием, Анна смотрела в ее глаза. — Что-то прекрасное в этом определенно есть, но и минусов должно быть немало. Такая, воспользовавшись, без зазрения совести выкинет тебя. Но могу быть неправа, и это все окажется напускным эгоцентризмом. Просто делюсь первым впечатлением.

Дама странная, но мысли у нее вполне дельные. Судя по ее выражениям, в академии есть те, кому и до огласки происходящее было не по душе.

— Так ты хочешь помочь Киоко? — интересуюсь я, так как она буквально огласила план вслух.

— Нет, — четко ответила незнакомка. — Это ни к чему. Уже есть ты, и наверняка найдутся другие защитники.

— В общем, она мне нравится, — словно в дополнение своего монолога, добавила Анна.

А мне вот не особо. Девушка вроде бы даже ничего такого и не говорит, а внутри от диалога немного неприятное чувство. Ощущение, словно меня считают немного глупой.

— Красивые глаза, — делаю комплимент я, разворачиваясь.

— Постой, дорогуша, — она сложила веер, коснувшись им моего плеча. — Если собираешься пойти вслед за Уной с подругами, то в этом нет никакого смысла. Я и так могу сказать, что они ответят на твою претензию.

Я не думала. Подошла к незнакомке скорее из интереса и удобного случая, а не с помыслом решить все проблемы Накано вместо нее. Киоко и сама все услышала. Теперь ей самой решать, как этой информацией воспользоваться.

— И что же? — интересуюсь чисто теоретически я.

— То, что тебе лучше не связываться с ней, иначе брызги могут случайно задеть. Понимаешь? — она говорила это в несколько насмешливом тоне.

Удивительно, что девушка всегда смотрит исключительно в глаза. Не на лоб или нос, как обычно это делают, когда боятся контакта. От такого чувствуешь себя неловко. Анна права: девушка очень самоуверенная, явно не стесняющаяся чего-либо. Мой начальник сказал бы, что она далеко пойдет. С оговоркой на то, что это партнер, готовый работать с ним, а не клиент, решивший поторговаться.

— Спасибо за информацию, — благодарю я, снова разворачиваясь.

— Погоди немного, милая, — в этот раз девушка положила руку на мое плечо, слегка приложив силу, чтобы повернуть меня к себе лицом. — Это же ты та двадцатидвухлетняя первокурсница, разговоры о которой иногда достигают моих ушей?

— Нет! Это просто я шепчу тебе на ухо, — наклонившись к уху журналистки, негромко произнесла Анна.

— Да, это я, — не сдержавшись от идиотской шутки Анны, я слегка усмехнулась.

Почему озвучивание моего возраста здесь звучит, как какой-то особый способ оскорбления? Что за ерунда? На работе я, наоборот, была горда тем, что я самая молодая.

— Не хочешь дать интервью?

Чтобы надо мной снова посмеялись? Я же понимаю, для чего она хочет напечатать подобное и почему вообще моя персона собрала хоть какое-то внимание. Бабка поступила в академию, как смешно! А если меня спросят: «Сколько ты зарабатывала?». Обычно сумму преуменьшают, а мне что, придется преувеличить? Сильно преувеличить.

— «Бабка» осталась в прошлом. Теперь тут только «звездочка»!

Это можно было бы назвать комплиментом от Анны, если бы это не был извращенный способ замаскировать первое слово под второе. Увы.

— Да и, может быть, она хочет обсудить другие твои достоинства, а? — играя бровями, намекала Анна.

Я понимаю, что она чувствует куда бить, но так быстро принять и смириться не могу.

— Ты, может, и не замечаешь, но я-то вижу, что тебя нет-нет да проводят взглядом.

— Пожалуй, что нет, — отказываюсь я.

— Понимаю, — она ударила веером о свою руку. — Многие хотят получить что-то взамен. Я готова выслушать предложения.

Деловой подход. Кажется, она прекрасно понимает, как ведутся переговоры.

— Не думаю, что есть что-то, что меня может заинтересовать.

Тем более, я не являюсь той личностью, за интервью с которой можно получить достойную оплату. Да и что мне могут предложить студенты? Я не могу с ходу найти вещь, которая меня могла бы заинтересовать.

— Не согласишься, даже если я в качестве награды поцелую тебя? — девушка говорила так, словно считала это высшей наградой и самой достойной платой.

— И по-моему, она не шутит…

— Моя сила — возврат во времени. Если захочу, получу любой поцелуй совершенно бесплатно, — иронично отвечаю я, обесценивая ее предложение.

— И часто ты практикуешь подобное? — улыбнувшись, поинтересовалась дама.

— Не вижу смысла себя компрометировать. Может быть, я уже Киоко целовала, а может, даже и тебя? Об этом все равно никто не вспомнит.

Я, конечно, такого не делала, но в теории вполне могла бы. Например, Саманта поначалу стеснялась целоваться, а мне хотелось. Так, я откатывала время столько раз, пока не наступало насыщение. И каждый раз как первый.

— То есть, этими словами ты себя не компрометируешь?

— Не думаю, что это правда, — чуть ли не смеясь, заявляла она. — Ты не похожа на человека, способного на такие вольности.

— Не, ну некоторые местные тебя вообще ни во что не ставят, — стоя между нами, Анна, находя ситуацию забавной, покачивала головой.

Это действительно звучало как насмешка, но, думаю, это моя ирония привела к ней.

Я смотрю на ее самодовольное лицо и чувствую, как внутри меня рождается желание сбить эту спесь. И раз она сама предложила такой вариант развития событий, считая, что готова на это пойти и это будет оригинальным, то… Зрители тоже должны добавить дискомфорта.

Я делаю шаг вперед, резко обхватываю девушку за талию и целую. Она не сопротивляется, не отходит, не отталкивает, а целует в ответ. И по тому, как плавно двигаются ее губы, я легко могу понять, что это не первый ее поцелуй. Я ожидала иной реакции, но не стану отрицать, это было даже приятно. Вокруг я слышу странное хихиканье и охи.

— Молодец, — саркастично аплодирует Анна. — Вот это ты ее на место поставила. Доказала, что не пальцем делана! И я возрождаю таблицы, кста! Нахуй Саманту!

Смотря на лицо незнакомки, я понимаю, что произошел… тут должны быть некие звуковые эффекты.

Я не добилась ровным счетом ничего, кроме того, что поползут сомнительные слухи обо мне.

— Если вдруг передумаешь, моя комната 3-13. В вечернее время я всегда там, — после поцелуя спокойно произнесла она, ни капли не смутившись и не покраснев, — У тебя есть три дня, после информация будет уже совсем неактуальной, — закончив с выражением мыслей, девушка повернулась к шкафчику и взяла помаду.

— О, так ей понравилось, и это приглашение на нечто большее? Она легко почувствовала, что моя звездочка с опытом, — уста Анны приблизились к моему уху, а тон голоса стал более соблазнительным. — Тебе как раз этого не хватает. Пора полностью попрощаться с депрессией!

Я повернулась и сразу столкнулась взглядом с Киоко. Сложно понять, о чем она думала, так как ее лицо было беспристрастным. Девушка уже переоделась, и моя форма сидела на ней достаточно неплохо. Видно, что не совсем ее размер, но раз Накано — дама, привыкшая к ужимкам, то причин быть недовольной нет.

— Ладно, я забираю твою форму и через полтора часа увидимся здесь же, хорошо? — не желая как-то комментировать ситуацию, говорю я так, словно ничего и не было.

Кроме того, повернувшись лицом к Накано, я вдруг почувствовала себя неловко. Лишнее доказательство, что желание поддаться моменту почти никогда ничем хорошим не заканчивается. Захотелось бросить вызов, поставив на место, а в итоге меня взяли на слабо. Чувствую, словно я попалась в чужой план. Меня переиграли и уничтожили. И кто тут после этого школьник?

— Да, — коротко ответила Киоко, — хорошо.

— Мы же примем приглашение, да? Тебе же вроде было приятно?

******

Отнеся форму в чистку, я решила убить время в компьютерном кружке.

— Добрый день, — переступая порог кабинета, поздоровалась я.

В кружке был только куратор. В это время дня — неудивительно.

— О, Элиза! Ты вовремя, — вставая из-за стола, мужчина подходил ко мне. — Ты же мэс, правильно?

Вопрос риторический.

— Да, — единственный верный ответ даю я.

— Вот и хорошо! Бери, и идем за мной — он мотнул головой в сторону системного блока, который стоял на столе. — Я бы и сам мог, но идти далеко, а я уже старый. Тяжести поносишь, потом спина ноет полдня. А ты, я смотрю, даже форму спортивную не переодеваешь. Для тебя это тьфу! — он эмоционально изобразил плевок, сопроводив это жестом руки.

Сразу понятно, меня на уроках физкультуры куратор не видел.

— Бодрый дух самоиронии, — одобряла мои мысли Анна.

— Пожалуй, так и есть, — забирая груз с проводами, отвечаю я.

******

Мы прошли через весь первый корпус. Спустились в подвал, а оттуда куда-то под здание, в тоннели. По этим тоннелям мы бродили минут пять, поворачивая все время направо, пока не пришли в одну комнату, где сидел худощавый мужчина, которого я уже видела раньше.

— Знакомься, это хорек усатый. Видишь, какие усища у него хитрые! — шутя, представлял куратор своего приятеля Мон Дуна, с которым виделся в выходные. — Если тебе вдруг что-то понадобится, к нему никогда не обращайся, сразу иди ко мне.

Усы у мужчины и вправду были знатные. Такие я раньше видела только в фильмах. Они были густыми и как-то странно завивались вверх.

— Только мушкетер достоин быть другом самурая! — восклицала Анна.

— Ой, ой, ой, да больно надо мне твоим ученикам помогать, — ерничал в ответ он.

— Вот видишь, какой человек! Умирать будешь, так он мимо просто пройдет, — продолжал подшучивать Штюк.

— Так, ты по делу пришел или так, языком просто почесать? Смотрю, радуешься, что нового подчиненного тебе дали? — взглянув на меня, шутил мужчина.

— Подчиненный? То-то тебя сразу к работе и припахали.

— Дурак ты усатый, ей богу, — усмехнулся по-доброму куратор. — Да, просто так с системным блоком к тебе пришел. Решил выгулять его. Мимо проходили, так дай, думаю, заглянем, покажу ему, что тут как устроено.

Думаю, дружат они явно давно, раз так легко шутят друг над другом и не обижаются всерьез.

— Ай, молодец, выделил все-таки один для друга, — вставая из-за стола, радостно говорил он, подходя ко мне.

— Куда ты руки свои тянешь загребущие? — Штюк слегка ударил того по рукам, когда он попытался забрать у меня коробку. — Товар где?

— Как где? — негодовал он. — Я же сказал, что друг только в понедельник подъехать сможет.

— Ну что? Похоже, самое время затереть за дружбу? — слоняясь по комнате, разглядывая полки и стены, произнесла Анна. — Сразу оговорю, что не нужно строить иллюзий, дружба может быть меркантильной, токсичной, абьюзивной, злопамятной, —  девушка остановилась и, обернувшись, посмотрела на меня. —  Кстати, когда долг вернешь, Лиза? Никакого костюмчика я так и не увидела!

Так вот как наши отношения называются! Дружба! А я-то все изгалялась, выдумывая подходящее слово.

— Ладно, приятно было проведать, — выдохнув, произнес мужчина и двумя руками пожал руку своего приятеля. — Ну все, Элиза, познакомились, пойдем. В понедельник вернемся.

И он развернулся и направился к выходу.

— Да, стой ты! Ну не могу я раньше, ну никак, сам понимаешь! — громко возмущался Мон Дун.

— А как иначе? Дружба не должна нести скрытых мотивов. Я всегда говорю прямо! Тут нужно понять главную цель дружбы, а это — приятно провести время, поболтать, посмеяться. Друг никогда тебя не бросит, и, как видишь, несмотря на все, я с тобой. Стою тут с тобой, в подвальном помещении, где вместо краски на стенах какая-то наскальная живопись! — разглядывая рисунки, Анна вела высокопарные речи.

То есть, в дружбе нормально, что ты не понимаешь, где правда, а где ложь? Где поддержка, а где стеб? Где злая насмешка, а где милая шутка? Дружба же должна уничтожать самооценку, правильно? Или это такая помощь? Мол, закаляю характер!

— Вот ты без коробки этой жил как-то, так и до понедельника проживешь! Тем более что тебе, хорьку усатому, администрация сказала ничего не давать, а я тут, понимаешь ли, от сердца ему отрываю, под свою ответственность, — заводился куратор, повышая голос.

— Ну хочешь я тебе, ну, не знаю, — задумавшись, он разводил руками в стороны. — Ты говорил, тебе нужен трансформатор, так вот у меня старый есть, списанный, хочешь — бери!

— Вот видишь, Элиза, каково это — иметь таких друзей, — вздыхая, обращался ко мне Штюк, явно пытаясь выторговать еще что-то, — я ему новый компьютер, а он мне списанку.

Моего ответа не ждут. Меня не спрашивают. Ощущение, что меня пригласили, просто чтобы использовать, как свидетеля, для давления. Не уверена, правда, что с этим человеком такой способ манипуляции работает, но прием неплохой. Я бы даже сказала, знакомый.

— Что это вообще может быть? — пытаясь разгадать значение бессмысленных рисунков, интересовалась Анна.

Помещение в целом странное: три стены окрашены, а одна голая, с непонятными рисунками человечков, животных и еще не пойми чего. Ощущение, что доступные стены покрасили, а на ту, возле которой стояли шкафы, за нежеланием двигать мебель махнули рукой.

— Да он десять лет работал без нареканий и еще столько же проработает! Это же наше сампийское производство, а не заграничный ширпотреб! — эмоционально уверял мужчина, гордо выставляя указательный палец к потолку. — Да таких, будешь по городу искать, не найдешь.

Думаю, таких просто и не производят больше. Ничего не хочу сказать плохого о Сампии, но компании у нас как-то подозрительно часто закрываются или исчезают. Вот, помню, несколько лет назад была компания АстАртА, реклама которой из каждой щели в каждом браузере мелькала, и на досках с маркетплейсами тысячи их объявлений. Даже блокировщик рекламы не спасал. Была, и нет. А сколько денег при этом на такую рекламу вбухали? Страшно представить. Они, кстати, как раз таки занималась электроникой.

— Ладно, — отмахиваясь, согласился Штюк. — Ставь на пол блок. Идем посмотрим, что там у тебя, хорек усатый, — он подал мне жест рукой и ловко прошел мимо Мон Дуна к стеллажам с какими-то коробками, — Элиза, можешь идти, дорогу запомнила же?

— В принципе, да, — отвечаю я, — поворачивать всегда в одну сторону.

— Вот и хорошо.

— Так, я не понял, а монитор-то где!? — осматривая блок, возмутился Мон Дун. — Зачем мне это без монитора?

— Похоже, услуги курьера Лизы понадобятся снова, — махнув рукой на живопись, Анна, усмехнувшись, подошла ко мне. — Повезло же тебе, звездочка, ведь, как утверждает реклама, работа курьера это начало истории восходящего миллионера. И разве можно с этим поспорить? Сколько примеров таких успешных личностей! Эх, как же заботится о тебе твой куратор!

Даже знаю, где она видела эти примеры: в пабликах и видео в интернете, где показывают, как курьер за день делает мою недельную зарплату. И что ни видео, то удар по моей самооценке. Но тут ничего не поделать, мой стиль жизни — это во все вливаться с опозданием. Иначе почему я здесь, когда другие в моем возрасте уже выпустились?

— Ты иди-иди, — видя, что я стою, подталкивал меня куратор. — Мы тут дальше сами разберемся.

******

Шагая с Киоко по коридору к следующему кабинету, я иногда слышала оскорбления, которые явно были адресованы ей. Ученики называли ее: крыса, слепая и вафлер. Особо оригинальные пытались замаскировать оскорбления под повседневный диалог, говорили, что-то типа: «О да, я тоже был в том зоопарке, там еще была такая забавная слепая крыска». По моим наблюдениям, в основном все оскорблявшие были второкурсниками, новички-первогодки проходили по коридору спокойно и если и оборачивались в нашу сторону, то только из-за реплик или громких звуков других. Как раз в тот момент, когда мы проходили мимо Ирен, которая, по-видимому, следила за порядком на этаже, два очередных оригинала нелестно высказались в сторону Киоко. Член студсовета взглянула на них, но, ничего не сказав, просто пошла дальше.

— Эй! — развернувшись, я догоняю Ирен и начинаю диалог: — Ты что, не сделаешь им даже замечания?

— Кому? — спокойно спросила она, взглянув на меня.

— Тем парням, которые оскорбили Киоко, — раздраженная первым ответом, сказала я.

— Я не слышала ничего подобного, — вокруг нее появилась едва заметная аура оранжевого цвета.

— Не лги нам, шлюшка! Мы знаем, что ты имеешь отношение к этому преступлению, и это только вопрос времени, прежде чем мы сможем тебя разоблачить! — справа от меня появилась Анна в полицейском костюме с расстегнутыми верхними пуговицами и в больших солнцезащитных очках.

— Офицер Анна, давайте постараемся подойти к ситуации с пониманием, — теперь она говорила более спокойным тоном, переместившись на левую сторону от меня. На ней был все тот же полицейский костюм, но сейчас не было очков, и вид стал опрятный, не вызывающий. — Ирен, мы здесь, чтобы выяснить правду. Мы на твоей стороне и хотим помочь. Расскажи нам свою версию того, что произошло.

Похоже, кто-то решил покрасоваться своей новой силой передо мной, разыграв сценку.

— Я видела, как ты взглянула на них, но промолчала и ничего не сказала, — уличаю ее во лжи.

— Тебе показалось, — едва слышно пшикнув, раздраженно ответила она.

Как же пробирают на злость здешние ситуации с притворяющимися школьниками. До конца будут отрицать и делать вид, что не при делах.

Злой полицейский: «Слушай, Ирен, у нас есть свидетели, которые видели, как ты проигнорировала ситуацию!»

Добрый полицейский: «Так, офицер, давай не будем делать поспешных выводов. Мы не можем назвать свидетелями тех, кто просто стоит и общается на повседневные темы».

— То есть, такое поведение, по-твоему, нормально? Даже если ты проигнорировала проблему, она, очевидно, существует, — продолжаю напирать я.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала? — ее аура приобретала более яркий агрессивный окрас. — Что, если ты просто выдумала это, чтобы кому-то насолить? Я не из тех членов совета, которые просто верят словам.

И поэтому защищаешься при помощи силы? Люди вокруг должны видеть, что блюститель порядка ведет себя агрессивно по отношению к обычному ученику. Это уже ненормально.

Злой полицейский: «Тебе лучше сразу признаться. Камеры все записали, и, если мы просмотрим их и увидим, как ты проигнорировала оскорбление, готовься к жесткому наказанию!» Снимая очки, Анна, прищурив взгляд, вызывающе смотрела прямо в глаза Ирен.

Добрый полицейский: «Но, офицер Анна… Камеры не записывают звук, мы не сможем это использовать в качестве доказательства». Ловко переместившись на другую сторону, терпеливо апеллировала она к себе же.

Воздух пронзил хлесткий звук пощечины. Я вложила в этот удар максимум своего недовольства. Меня и так с первых фраз раздражал диалог, а теперь еще стало обидно, не столько за Киоко, сколько за Николь, которая, как мне показалась, ценит своих сотрудников и расстраивается, если они не оправдывают ее ожиданий. Подобное поведение в большей степени оскорбляет не саму Ирен, а президента, влияя на его репутацию и авторитет.

<-

<-

<-

Мне просто хотелось сбросить нахлынувшие эмоции, и с силой это очень просто сделать, не вредя своему доброму имени. Откатив время назад, вместо пощечины, я максимально вежливо и дружелюбно произношу:

— Хорошо, я понимаю твою позицию. Возможно, ты права. Иногда все могут задуматься и пропустить что-то. Пожалуйста, будь более внимательна.

Злой полицейский: «Хватит этой игры, все доказательства против тебя!»

Добрый полицейский: «Офицер Анна, давайте позволим суду выносить приговор. К сожалению, у нас недостаточно свидетелей и доказательств!»

Нужно признать, что вживаться в роли и менять интонацию и мимику у Анны выходило неплохо.

— Да без проблем, — ее аура резко потухла, и она, махнув рукой, отправилась дальше.

Паршивый вышел диалог. Сегодня все заставляет меня чувствовать, что стараюсь я зря.

— Вижу, ты была на стороне плохого копа, — довольно заканчивая сцену, подмечала Анна.

— Надеюсь, он, как и я, разочарован в Ирен, — выдохнув, мысленно отвечаю я.

До этого момента она казалась мне немного наивной, по-своему странной, с двоякими взглядами, но неплохой, а теперь весы склонились в другую сторону.

— Жесткое попустительство — Анна, усмехнувшись, снова переоделась в форму академии. — Но что поделать, студенческие годы — это хардкорный рубеж с чередой важнейших выборов, которые будут определять дальнейшую судьбу. Сейчас девчоночка стоит на распутье, коих в дальнейшем будет не меньше. В любом случае в конечном итоге это, как ни крути, а даст ей какое-то понимание жизни. Или нет… Тут все зависит от нее.

Я вернулась к Киоко. Ее улыбка словно говорила мне о том, что результат был очевидным и подходить не стоило. Даже странно, с какой иронией она отнеслась к этой сцене и ситуации в целом. Остается только порадоваться, что объясняться и обсуждать с ней это не надо. Но стоит ли мне поговорить об этом с Николь?

******

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Фуджихару.

— Ты реально поцеловала Скарлет?  — словно удивляясь своему же вопросу, интересовалась Фуджино, подходя к кровати, на которой я сидела, сложив ноги под себя, и изучала местную социальную сеть.

— Кого? — спрашиваю я, уже понимая, о ком идет речь.

— Я так и думала! — девушка ударила тыльной стороной левой руки о ладошку правой. — Тут просто кто-то слухи распускает, мол, ты у людей на глазах в раздевалке поцеловала главу кружка журналистики, которая была в одном нижнем белье.

— Согласна, звучит как сюр, — иронизировала появившаяся Анна.

— Так ты о ней… Ну да, было такое, просто имени ее не знала, — отложив телефон, иронично отвечаю я.

Да, слухи тут расползаются как-то невероятно быстро. Особенности закрытого пространства?

— Зачем ты этого сделала? — лицо Хару было переполнено негодованием.

— Это был жест отчаяния, — смеясь, комментировала Анна.

Я взглянула на Анну и выдохнула. Почему ей так нравится внушать мне ложные мысли?

— А что не так? — решаю поинтересоваться ее позицией и почему это так ее впечатлило.

— Ну, она такая, знаешь, — что-то изображая руками, произносила Хару, не зная, какие слова подобрать для описания. — Никто бы не осмелился на такое. Тем более, если ты не знаешь ее. Да и в целом она в топ-три самых красивых девочек академии. Если, конечно, вычеркнуть из него выпускников.

И что, топ делает кого-то более недоступным?

Вообще, да, делает.

Мое окружение в последние годы практически не менялось, вот я и забыла о том, что весь мир держится на рейтингах. Уже даже вещей нет, которые не были бы разложены по спискам, рейтингам и сравнениям. Да даже в алфавите буква О по популярности обходит все остальные. О существовании бедолаги твердого знака никто и не вспомнит. Так, в мои школьные годы к условно топовым парням и девушкам многие даже подойти боялись.

— Еще бы пару лет, и этим твердым знаком стала бы ты. А теперь, смотри, идешь вверх по рейтингу.

— Да? — наигранно удивленно отвечаю я. — А по мне, так у нее довольно специфичная внешность.

Нет, она, наверное, красивая, просто, по-своему. В большей степени эту притягательность дает характер, манеры и макияж, нежели внешние данные. Своеобразная харизма, с одной стороны, даже поважнее внешних данных.

— Значит, не скажешь зачем? — выдохнув, терпеливо переспросила Фуджи.

— Да нет какой-то особой причины, просто так получилось. В двух словах не описать.

— Девочка захотела показать зубки, но выбрала не самую удачную цель. А ведь предупреждала ее о завышенной самооценке. Я думаю, ваша Скарлет расценивает это как комплимент.

Я снова взглянул на Анну. Это уже более похоже на истину.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты странная? — серьезно смотря на меня, проговорила Хару.

— Вот ты только что сказала, — иронизирую я.

Не хочется наговаривать, ведь я считаю Хару по-своему милой, но именно из ее уст фраза о моей странности звучала забавно, заставив меня улыбнуться.

— Просто ты иногда смотришь куда-то по сторонам так, словно там стоит какой-то человек. Это пипец как стремно, — эмоционально высказывалась моя соседка, пытаясь изобразить мой взгляд.

— К такой обычной девочке подселили фрика! Дак и ладно бы только это, но, как мы выяснили ранее, она еще и сумасшедшая. Комбо выписывается нереальное.

…

— Правда? — негодую я. — Никогда не замечала подобного за собой.

Видимо, надо начать работать над собой и привыкать полностью игнорировать Анну. На работе-то вообще никому никакого дела не было до этого. Да и Анна появлялась достаточно редко, так как там рутина и скука. Похоже, я подрасслабилась, отвыкла.

Послышался стук в дверь, после чего в комнату сразу вошла Николь.

— Ты серьезно поцеловала главу кружка журналистики? — подойдя к кровати, не то с удивлением, не то с восхищением спрашивала президент.

Да, слухи РЕАЛЬНО ползут тут с невероятной скоростью. Походу, эта ваша Скарлет — действительно важная дама. Интересно, учителя подобное обсуждают между собой? Что бы подумала об этом Саманта?

— Вчера ругается с бывшей. Сегодня целуется с новой. Добавим в комбу  эмоциональную нестабильность. Но в любом случае здорово, что ты решила сказать депрессии нет. Уважаемо.

Хорошо, что я теперь в курсе своего решения.

— Мы же разговаривали на этот счет, и я просила не входить вот так бесцеремонно в комнату, — я делаю замечание президенту.

— Может, именно поэтому члены совета ведут себя фривольно? Президент позволяет себе больше, и мы будем! Дурной пример, так сказать, заразителен, особенно если это пример руководителя.

— Да, но я предварительно постучала, — она указала большим пальцем через свое плечо в сторону двери. — Вы должны были слышать такой звук: «тук, тук, тук». Ты же слышала, да, Фуджино? — повернувшись к моей соседке, интересовалась Николь.

— Да, слышала, — соглашалась та.

— Ну вот! — восклицала президент.

— Нет, мы-то слышали, но нужно было получить разрешение на вход или подождать, пока мы сами откроем дверь, — озвучиваю я очевидную мысль.

— Вот как, — негромко произнесла девушка. — Об этом пункте в прошлый раз не говорилось ни слова.

— Действительно.

У них с Фуджи есть что-то общее. Что той, что этой, похоже, надо объяснять все максимально детально. Очевидно вытекающие детали для них не столь очевидны. И это снова возвращает меня мысленно в ситуацию с отгрузками товара на моей последней работе. У рабочих-то память, как у котов, через пять минут стирается. Остается надеяться, что у этих девчонок иначе, и им не надо повторять одно и то же каждый раз.

— Да, я поцеловала главу вашего кружка журналистики! — отвечаю я несколько эмоционально на первый вопрос, понимая, что все, с кем я буду говорить, в перспективе спросят об этом. — И что с того?

— Это здорово! Не думала, что когда-нибудь хоть кто-то осмелится на подобное. Может, это сделает ее хоть капельку более дружелюбной, — с улыбкой делилась своими мыслями девушка. — Она дама видная, но кого попало не подпустит. По правде говоря, даже я с ней стараюсь особо не общаться, — шепотом добавила президент. — Так вы, стало быть, теперь встречаетесь?

— Не думаешь, Лиза, что у тебя довольно специфичный вкус, а? Саманта, Киоко, Скарлет.

Претензий к Саманте не понимаю. Она и близко не такая, как эти две девушки. Да и, уверена, Анне нравится этот список больше, чем Николь, Хана, Фуджино.

— Нет, я просто поцеловала ее, потому что захотелось. Никаких обязательств. С ее стороны претензий тоже нет. Такое разовое событие.

— Думаешь? — иронично уточняла Анна, словно делая намек, что это только начало.

— Легкий игривый поцелуй двух девушек, — щелкнув пальцами, подметила Николь, будто понимая незначительность ситуации. — Так знакомо. Мне как-то раз выпала возможность провести время на яхте с Ниной Хартман, так я ее тоже поцеловала просто так, — президент на секунду смолкла, мотнув головой, а потом добавила: — Или она меня, уже точно и не сказать.

Нина Хартман — довольно популярная актриса сампийских фильмов.

— Серьезно? Как так вышло? Ей же тридцать лет. И сколько тогда тебе было? Да и кто тебя пустил туда? — недоумевала Фуджи, не веря в рассказ президента.

Мне тоже верится с трудом. С одной стороны, Николь со всеми легко идет на контакт и может быть дружелюбной, с другой она не похожа на даму, которая просто возьмет и поцелует кого-то. Особенно, кого-то важного. Признаться, мне трудно понять, что в ее голове.

— А по мне, от нее как раз таки можно ожидать чего-то подобного, — демонстрируя свою растяжку, Анна одной ногой стояла на моей кровати, а второй на кровати Фуджино. — Если, конечно, верить ее рассказам. А то потом окажется, что у нее проблема, как у Лизы, и сонный паралич она уже воспринимает как вид досуга. Сама не понимая того, путает фантазию и реальность.

У меня один бесконечный сонный паралич, и это Анна. И я действительно не высыпаюсь, чего по Николь не скажешь.

— Это долгая история, — неловко произнесла президент, упираясь обеими руками в край моей кровати. — Иногда мне и самой кажется, что это был просто сон.

— Ну вот, а я что говорю?

— Значит, небылица?! — не то утвердительно, не то вопросительно констатировала Фуджи.

— Вполне может быть, доказательств, к сожалению, у меня нет, — Николь выпрямилась, улыбнувшись, и хлопнула в ладоши. — Так, девчонки, раз уж я тут, может, поужинаем? Видела, Хана уже на кухне и ждет гостей! Расскажешь за круглым столом, как оно все было и какие ощущения, а, Элиза? Готова поспорить, Скарлет хорошо целуется! — президенту явно не терпелось услышать мой рассказ во всех красках.

Невероятный энтузиазм. Похоже, она не только любит наводить суету и участвовать в разных событиях, решая проблемы, но еще не прочь поболтать о разном. Ничто не чуждо нашему президенту.

— А я готова поспорить, что этот президент энерговампир! Спросонья чувствовала себя не очень, но, по ходу дня пообщавшись с людьми, напиталась силой.

— Не могу. Я зашла просто спросить, потому что у нас с Юки возник спор. Надо вернуться и доложить о том, что я проиграла! — сливалась Фуджино.

Даже не знаю, правда ли ее слова или есть другая причина. М?

— О, а что за спор? — заинтересовалась Николь.

— Лучше не спрашивай, — махнув рукой, Фуджи быстро ушла из комнаты, пока ее не начали доставать.

— Как же тяжело игнорировать тебя, Анна, — стоило двери закрыться, произнесла Николь. — Смотрю, ты стала принаряжаться! Это правильно, ты дама крайне видная, красоту скрывать нельзя, я считаю! Повезло Элизе, а?

Сейчас она была в черном обтягивающем платье чуть выше колен, с эффектным вырезом на груди. Уверена, она специально так часто переодевается, чтобы мой дневник никогда не получил аниме-адаптацию, потому что один бюджет на отрисовку ее костюмов будет выше, чем расходы на любой тайтл.

— Не теряю надежды, что и моя звездочка научится делать комплименты, — совершая пируэт, Анна скатывается на пол.

С радостью научусь этому, когда Анна научится быть культурной. Когда я перестану сомневаться в ее словах.

— Ты думаешь, легко жить, будучи несвободным духом? Я преисполнилась, и моя ирония с сарказмом — это не просто способ смеяться, а способ самовыражения. Так я проявляю заботу, любовь и навожу на верные мысли, указывая на детали. Не будь этого, я бы была просто поехавшим фриком, который банально бы орал невнятные вещи в любой ситуации.

Какая глубокая личность, однако. Действительно, повезло мне.

— Не то слово, любуюсь не налюбуюсь, — саркастично отвечаю я.

Не зря в первый день мне показалась, что Николь не до конца поняла мою позицию. Вижу, она явно благоговеет перед Анной.

— Вы же обе от ужина не откажитесь, правда? — глава студсовета смотрела на нас глазами, не приемлющими отказа.

Неудобно выходит. Меня же вроде ждут в номере 3-13…