Пятница, 16 ноября

Я медленно открываю глаза, разбуженная оживленным бухтежем Фуджихару. Повернув голову, я вижу свою соседку, которая сидит за столом. В ее руках телефон, и судя по уже хорошо знакомой мне интонации, девушка записывает видео. За происходящим, опершись локтем о стену, наблюдала Анна.

— Итак, одна девушка установила мне специальную прошивку, которая делает телефон нашей академии водонепроницаемым! — с энтузиазмом объявляет Фуджихару.

— Никак магия от Трисс, — сухо высказывала свое предположение мое солнышко.

Фуджи недавно получила новый телефон взамен сломанного. Сейчас, судя по тому, что я слышу, она решила устранить недостатки. Только что-то подсказывает, что идея эта сомнительная.

— Эй, — окликаю я ее, приподнимаясь. — Что ты делаешь?

— Тсс! — шикнула она, не поворачивая голову, чем призывала к тишине. — Не мешай, я видео снимаю.

Я вообще-то о другом, но ладно. Вздохнув, я потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время. На экране светилось непрочитанным сообщение от Мисук. Я открыла чат. Последнее, что я читала перед сном, была уже ставшая привычной открытка с пожеланием спокойной ночи. А после нее, как оказалось, Мисук написала еще кое-что:

Мисук: «Оценишь ножки? Ты говорила, что большой любитель, стало быть, должна неплохо разбираться».

В окошке светился ее статус «онлайн». Решив уточнить, насколько вопрос еще актуален, я отправила короткое:

Элиза: «???»

Я почему-то подумала, что она сделала для Ши фотографию своих ног и теперь хочет узнать мое мнение. Может, попросить какого совета. В отношениях такое ведь не редкость. Но прежде чем я успела додумать свои предположения, на экране появилось новое сообщение.

Фотография.

На снимке были румяные, аппетитные, покрытые золотистой корочкой куриные ножки.

Смешно…

— Я включаю камеру на своем телефоне, так вы сможете увидеть погружение от первого лица, в то время как вторая заснимет процесс со стороны, — после перезаписанного вступления сообщала зрителям Хару.

— Ты уже давно была в полудреме, и смотря за процессом приготовления, я хотела разбудить тебя, чтобы ты вразумила динозавра, но потом решила, что мне нет до этого никакого дела, — взглянув на меня с легкой иронией, произнесла Анна.

Я, отложив телефон, поднялась на ноги, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу, но было поздно. Новенький аппарат уже опускался на дно наполненной водой полупрозрачной емкости. Смотря на это, Фуджино радостно махала рукой зрителям, которые на записи «увидят» ее. Секунда-другая… Все казалось не так плохо, но вот под стеклом экрана пробежали последние блики света. Матрица вспыхнула рябью и погасла. По корпусу расползлись пузыри воздуха.

— Ой! — вскрикнула Фуджино. — Экран потух!

Я покосилась на Анну. Та с легкой язвительной улыбкой покосилась на меня. Комментарии были излишни.

******

После обеда на большой перемене мы с Киоко решили провести оставшееся свободное время на улице, беседуя о чем-то своем. Осенний воздух был прохладен, но солнце грело по-летнему.

— Сап, девчонки, — неожиданно раздалось за спиной, и прежде чем мы успели отреагировать, между нами вероломно втиснулась Мисук. — Не одолжите трубочку позвонить?

— А твоя где? — машинально спросила я, чуть отодвигаясь.

— Долго объяснять, а оригинальный ответ придумывать впадлу, — хмыкнула она. — Так что, даете или нет?

— Как уныло, — сказала Анна, которая валялась на асфальте у наших ног, сложив руки на груди, — а я-то думала, что чилипиздрик — ходячая картотека интернет приколов.

Я молча протянула свой телефон.

— Подержи, — она не глядя сунула Киоко книгу, которую принесла с собой, и стала набирать номер. Увидев мои последние контакты, она вдруг остановилась и перешла в телефонную книгу, начав листать ее. — Ты что, активно общаешься с преподавателем Рокс? Еще и подписала ее так… — вскинув брови, от удивления произнесла Мисук. — Ладно, Бьерк, но эта…

— А что не так? — улыбнувшись ее реакции, поинтересовалась я.

После тех посиделок мы еще пару раз общались. Оказалось, что она родилась и жила раньше там же, где я. Так что была общая тема. Недавно, когда мы с Ханой готовили ужин и что-то пошло не так, я вспомнила, что София любит готовить, и решила спросить у нее совета. Она предпочитала перепискам голосовое общение, поэтому набрала меня. А после воскресенья, когда Лисара ей, по-видимому, все рассказала, звонила мне и интересовалась, все ли в порядке. Говорила, что лучше избегать подобных ситуаций. Она такая милая и заботливая. Мне она нравится.

— Подруги мамы. Хочешь трахнуть их? — ухмыльнулась Мисук, лукаво глядя на меня.

Боже…

Я скосилась на Киоко. Складки на ее лице намекали мне, что стиль общения Мисук ей не по душе. На секунду я задумалась: а в чем разница между Мисук и Анной? Последняя вполне могла бы выдать что-то подобное. Стало быть, Мисук ей тоже должна доставлять, но каждый раз она только культурно кривится.

— Подача? Изыск? Харизма? Оригинальность? — перечисляла моя дорогая. — Я не преследую цели подьебать или выдавать шутку на каждую фразу. Надо чувствовать ситуацию.

Тактичности Мисук точно недостает. Правда, я бы не сказала, что Анна тоже всегда вовремя. Но харизмы у моего солнышка, нужно признать, явно больше.

— Нет, — я вздохнула. — Я уже почти передумала и хочу вернуть телефон.

— А они тебя? — уточняла Анна.

— Сама чуткость, — иронично мысленно ответила я.

— Не знаешь? — взглянув на меня, делала вывод Анна. — Вот и думай. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, а она, напившись, делала тебе комплимент. А теперь, найдя повод, уже сама звонит.

Да-да.

— Я просто думала, она ненавидит всех учеников! — ретировалась Мисук. Она, сделав паузу, окинула меня оценивающим взглядом и добавила: — Хотя, с другой стороны… ты не ее ученица. И среди студентов, можно сказать, бабушка… Вопрос снят.

— Утерянные в глубине вод прозвища всплывают…

— Все, возвращай телефон на базу! — я бросилась на Мисук, пытаясь отобрать у нее телефон. — Пусть Киоко даст тебе свой!

— Не принимай близко к сердцу, — довольно улыбаясь, она подавалась назад и, упираясь в Киоко, задирала руку, лишь бы отдалить от меня телефон. Чувствуя, что мои пальцы вот-вот сомкнутся на трубке, она добавила: — Просто шучу, расслабься!

Ее хорошее настроение наводило на мысль, что ее отношения с Ши развиваются прекрасно. Гормоны играют, даря тепло, отчего хочется улыбаться, а не ворча отпускать колкости. Это прекрасно, но странно, что в то же время ее возлюбленная совсем не пышет радостью. Мы видимся почти каждый день, обсуждая процесс создания видео, и она всегда слегка раздражена. Часто я чувствую, что она тратит много сил на сдерживание своего недовольства. Легко заметить, что она, прежде чем ответить, обдумывает сказанное, будто подбирая слова, отчего создается ощущение, что говорит она совсем не то, о чем думает. Даже когда приходят сообщения от Мисук, на ее лице не появляется улыбка, глаза не наполняются теплом.

— Я бы могла ее защищать, сказав, что, возможно, она, как и Софушка, всех ненавидит и только к чилипиздрику испытывает тепло, но выступать адвокатом не хочу, — высказалась Анна, закинув руки за голову. — Проблемы определенно есть. Учитывая прошлое, это и неудивительно. Но вообще, и без учета прошлого вопросы есть. В памяти еще свежи все странности.

Может быть. Просто мне с ней один на один, когда у нее нет настроения, как-то некомфортно. А у нее его нет слишком часто. Это кажется странным.

— Шутки у тебя несмешные, — прекратив напирать на девушку, я вернулась на место. — Скорее хамские.

И ладно бы она всем всегда так отвечала, так нет же, ощущение, что в основном достается мне. Смешно шутить над тем, кто не отвечает колкостями?

— Понятное дело, когда не понимаешь, ничего смешного нет, — самодовольно парировала художница. — Ши вот не жалуется. Ей весело, — поняв по моему взгляду, что продолжать не стоит, она добавила: — Ладно, я звоню.

— Так-то да. В твоей компании косплейщица не смеется, а только, как дикобраз, плюет иголками, пытаясь стригерить, — проводила аналитику моя дорогая. — Так сказать, не в силах получить от моей русалочки сладострастные шутки, пытается вытрясти чешуйки веселья.

— Зато смеешься ты! — подметила я. — Значит, у тебя тоже нет чувства юмора.

— Люди нередко смеются, когда им больно от услышанного. Такова защитная реакция, — Анна расплылась в улыбке, явно противореча своим словам. — Но одна из ста шуток действительно бывает смешной. Да и ты учишься в моей школе, кста. Влияние уже видно.

Язвить я действительно стала больше, но это скорее влияние всего окружения. Да и дружеская атмосфера располагает к шуткам.

Мисук позвонила Ши. Договорившись о встрече, она сбросила звонок и вернула мне телефон, после чего спросила:

— Вы когда-нибудь с кем-нибудь встречались?

— Могу ответить, но не окажется ли это очередной подводкой к глупой шутке? — без особых эмоций заметила Киоко, заинтересованно листая страницы книги.

— Стало быть, ответ «нет», — хмыкнула Мисук, сделав вывод. — А ты?

— Да, было дело, — пожала я плечами.

Услышав мой ответ, Киоко оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, и я вдруг вспомнила, как раньше она интересовалась моими отношениями с Самантой. Спрашивала она и о том, что происходило тогда за закрытой дверью, а я сказала лишь, что «налаживала отношения». Видя, что я не хочу об этом говорить, она не донимала вопросами. Вероятно, она не понимает, чего я мечусь с Самантой и зачем налаживаю контакт, когда мне вроде как нравится Лисара.

Анна исчезла и через мгновение, переодевшись в будничный наряд, точь-в-точь такой же, как на Мисук, обратилась ко мне.

Аннасук: Расскажите о своей первой любви?

Она снова исчезла и появилась с моей стороны. Надев академическую форму и собрав волосы в хвост, она драматично махнула рукой ответив:

Аннализа: О, это травма на всю оставшуюся жизнь!

Моя особенность снова переместилась и, оказавшись передо мной, указала на меня пальцем заявив:

— Не хочу слушать об этом снова!

Понимаю. Да я и не собиралась. Да и зачем бы мне рассказывать.

— Пиши это в своем дневничке, но меня-то можешь не обманывать.

…

— Знакомила этого челика со своими родителями? — неожиданный вопрос задала Мисук.

Вопрос показался странным, и я подумала, что, возможно, она хочет познакомить Ши с родителями. Может, они обсуждали это, или она просто задумывалась. Но потом я вспомнила, что Мисук говорила о своем отце, который не приемлет однополые отношения. Значит, она думает наперед? Представляет, как отнесутся они к этому? В таком случае, вероятно, мне стоит сказать именно об этом.

— Да. Честно говоря, я даже не знаю, зачем это сделала. Наверное, мне хотелось, чтобы родители поняли серьезность моих чувств, чтобы одобрили мой выбор. Но идея была не самой удачной. Мои родители очень зависимы от общественного мнения. Мнение соседей, родственников, коллег для них важно. Кроме того, они не говорят прямо, но не одобряют однополые отношения, потому что в нашей семье таких никогда не было, и у соседей прецедентов нет. Когда я привела свою девушку знакомиться, они встретили ее холодно. После этого мы никогда не ходили ко мне, когда родители были дома. Это была глупая затея, и сейчас бы я не стала торопиться. Когда ты влюблена, кажется, что это любовь всей твоей жизни. Иногда хочется, чтобы об этом знали все. Но это всего лишь гормоны. Ты словно ослеплена ими и многого не замечаешь, торопишься. А когда гормональная буря устаканивается, все меняется. Сейчас бы я знакомила девушку с родителями только после длительного времени в отношениях. Когда вы вместе решите, что это действительно важно.

Саманта тоже познакомила меня со своими родителями. В отличие от моих, они приняли меня тепло. Особенно ее мама. Она относилась ко мне как к своей дочери, и мне всегда было легко с ней общаться. Даже после того, как мы расстались, она, встречая меня, улыбалась, здоровалась и приглашала зайти в гости. Все эти пять лет. Они поздравляли меня с Новым Годом и Днем рождения. Мы живем недалеко друг от друга, поэтому я часто вижу ее маму. Иногда помогаю с мелкими просьбами или сумками. Мне одновременно неловко и приятно, что ко мне так тепло относятся, хотя мы, казалось бы, не так близки.

— Да ты тот еще кадр, — с упреком произнесла Анна. — Есть проблема, частью которой является то, о чем ты говоришь, но вместо того чтобы перестать общаться и исключить элемент, напоминающий о милой Сэм, ты оправдываешься тем, что уже поздно и надо было изначально не общаться с ними, — она усмехнулась. — Правда, думаю, ее маман тоже это понимает, но… Почему, если все такие милые, Саманта такая стерва?

Вот и я хотела бы знать ответ на этот вопрос, потому что стервой ее не считаю. Интересно знать, что она увидела во мне. Что ее разочаровало, задело. Но… увы.

— Получается, расстались, потому что прошли чувства? — выслушав меня, поинтересовалась, слегка задумавшись, Мисук.

— Получается, так, — я усмехнулась.

Кажется, я уже отпустила всю ситуацию и чувства, но почему-то говорить об этом неприятно, и на душе становится как-то мерзко. Это раздражает.

— А что это за книга? — поинтересовалась Накано, явно желая сместить акцент разговора. — Какая-то странная. Альтернативная история, я так понимаю? Но почему тогда в аннотации и на обложке об этом ни слова?

— Ой, Киоко такая пушистая, — сделав премиленький тон, протянула Анна. — Прямо так и говорит: «Улыбнись, грусняшка! Ты чего такая грустная?»

— Хорошо, что ты уравновешиваешь момент свой токсичностью, комментируя мои мысли.

— Не благодари, — подставив два пальца к виску, моя дорогая отдала честь.

— Понятия не имею, — пожала плечами Мисук. — Это для Ши. Я особо не вникала, но вроде бы что-то документальное. По крайней мере, когда она говорила, что хочет ее прочитать, мне так показалось, — девушка задумчиво почесала голову, а затем добавила. —  Не о маньяках, и на том спасибо.

— Плюс одна жижная характеристика в копилку? — Анна снова исчезла и появилась за спиной Киоко. Наклонившись, она заглянула в книгу. — Ага, — кивнула она, сделав выводы. — Любитель почитать о том, что первой нацией на Земле были Древние Сампы, от которых произошли все остальные! И Алавра раньше принадлежала Сампии, о чем гласят названия самих штатов. Техмас расшифровывается как Цех Мэсов — место, где были лаборатории по производству жижи, которая должна была превратить всех Сампийцев в суперсампов. А потом все обыграли вокруг падения метеорита. На самом деле не было никаких частиц, просто воспользовались моментом, чтобы запустить процесс перерождения!

Звучит как что-то, что нынче любят девчонки. Взять, к примеру, Хану, которой нравится и про криминал смотреть, и про заговоры, и айсберги. Правда, если посмотреть шутки ради или под еду, я еще могу понять, то читать…

— Но есть во всем этом и позитивный момент, а именно любовь к родине! — дополняла моя особенность. — А то тема переезда после открытия границ вдруг стала как-то активно педалироваться блогерами, релокантами и прочими либералами. Хватит быть нищими в Сампии, когда можно быть нищими за границей, но зато снимать красивые луппупы!

— Не знала, что ей нравится история, — заметила я.

— Она говорит, что всякие фэнтези, фантастика, боевики и прочее — скука, потому что в жизни и истории происходят вещи куда круче, чем может придумать любой автор. Мол, реальность богаче любой фантазии. Что-то в этом роде.

— С этим можно поспорить, — с ноткой критики сказала Киоко. Захлопнув книгу, она возвращала ту Мисук. — Даже если не брать во внимание эту конкретную книгу, многое в истории существовало только потому, что кто-то когда-то придумал это. Фантазия человека отразилась в культуре, а затем вошла и в хроники. Да и достоверность исторических фактов всегда под вопросом.

— Назревает жаркая дискуссия двух любителей истории. Ведите второго участника! — торжественно провозгласила моя дорогая, обводя нас взглядом. — Люблю, когда образованные люди спорят. Это смешно. Согласна?

Я понимаю, что это очередной вброс в мою сторону. Одно время я действительно смотрела подобные видео и находила их забавными. И это правда было смешно! То, с какой экспрессией спорят люди с сединой и парой степеней, как они перебивают друг друга, засыпая малопонятными терминами, доказывая, что предыдущий оратор был неправ и ничего не понимает. Это постепенно переходит чуть ли не на личности, выяснения того, кто где учился, какие у него были преподаватели. Накал нарастает, перерастая в ссоры, граничащие с драками.

— Не осуждаю. Высокое искусство. Некая деконструкция образа важного, умного человека, до которого многим расти и расти.

Именно!

— Да, плевать, какая разница, что было, а чего не было? — отмахнулась Мисук.

— Стало быть, сама ты таким не интересуешься? — уточнила Накано.

— Не. История — это духота. Даже фильмы по ней чаще всего душные.

— И что тогда тебе нравится читать?

— Нее-е, читать книги — это не для разумистов, — протянула художница. — Меня от одной страницы уже в сон клонит. Уныние в чистом виде.

Могу понять. В школьные годы мне тоже было тяжело читать. Возможно, причиной была классика и то, что нас заставляли читать то, что мне не нравилось. Так что в школе я едва осилила несколько книг. Не помню, как это произошло, но в какой-то момент я начала понемногу читать и даже втянулась. Читала довольно много, в основном непопулярное, не классическое. Нашла хорошие книги, которые мне понравились, и после них стало тяжело читать другие. Новые не доставляли такого удовольствия, как те. Выросли требования. Стало сложно найти что-то на уровне. Так что в какой-то момент просто стало лень искать и пробовать. А теперь, пробуя снова, тяжело погрузиться.

— Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все;

Она влюблялася в обманы

И Ричартзона, и Руззо

Если классику не любила и не читала, то откуда это и подобное в моей голове, а, врушка? Я не могу знать того, чего не видела ты!

Да кто его знает. В книжных пабликах любят выдергивать цитаты из книг, а я их пролистала немало.

— Как эксперт с шестилетним опытом… — моя особенность сделала тактичную паузу, — жизни, заявляю, что книги реально переоценены! Читать чужие мысли и фантазии на бумаге всегда было тупо. Сейчас же, в современном обществе, где постоянно не хватает времени, тратить часы жизни на крупицы такой информации еще и нерационально, недальновидно. За одну минуту благодаря рильсам можно впитать в себя в десяток раз больше!

— То есть, вы не обсуждаете темы, интересные ей? Или она не делится с тобой эмоциями от прочитанного? — проявляла интерес Киоко.

Я поделилась со своей подругой тем, что видела тогда, так что она в курсе отношений Мисук. Мне было интересно обсудить с ней, насколько они разные и подходят друг другу. И сейчас Киоко, видимо, сочла, что это отличный повод незаметно углубиться в их отношения.

— Выдам базу, но чтобы обсуждать что-то, необязательно об этом читать, — самодовольно ответила Мисук.

— Позиция чем-то похожа на Лизину, — с легкой улыбкой заметила Киоко.

Прекрасно, снова меня приплели. Все потому, что я не хочу читать маркетинговую литературу? Ну извините! Вы сами сказали, что и без этого справимся. Не хочу, не надо. Вы же уверяли, что я умная и сдам все без проблем! Противоречите своим же словам! А теперь еще решили пожаловаться, как тяжело быть учителем? Так это была не моя инициатива!

— Да и без униформы училки не чувствуется атмосфера! Нет серьезности! Не хватает строгости образа! Не видишь, что перед тобой настоящий преподаватель, с которым хочется закрыться в кабинете, чтобы она научила тебя всему, что знает. Чтоб нахмурилась, поправила очки… и ты тут же встала по стойке смирно. Тут и твоя главная проблема — владение языком — моментально бы решилась.

А я-то думаю, почему процесс обучения иногда идет так туго, а все, как всегда, оказывается просто.

— Вот сейчас не поняла! — возмутилась я.

— Нам пора, а то опоздаем, — язвительно бросила Киоко. Поднимаясь со скамейки, она словно убегала от ответа.

— Это точно, заболтали вы меня! А я так-то опаздывала, — вскакивая следом, Мисук махнула рукой и, используя силу, быстро побежала куда-то.

— Так. Нам на следующее занятие с тобой позарез надо отыскать костюм учительницы для тебя, — поднявшись на ноги, сказала я. — Без него я не воспринимаю тебя как преподавателя и отказываюсь от дальнейшего обучения. И очки! Нам обязательно нужны очки.

Она вопросительно покосилась на меня. В ее взгляде читалось: «А не дурочка ли ты, часом?»

— Я серьезно, — утвердительно сказала я.

— Люблю тебя, Лизочка, — бросившись на меня со спины, мое солнышко пыталась тереться о меня щекой

Это не для Анны. Не поймите меня неправильно, просто она сама напросилась, сделав такой вброс! На данный момент я не получила никаких бонусов от занятий. Только минус стипендию! Я пыталась убедить себя, что знания — это и есть мой бонус, но увы.

******

Благодаря Лисаре мне удалось найти подходящий костюм. Киоко, смотря на обтягивающую юбку, которые уже почти никто не носит, видела в этом какой-то сексуальный подтекст. Не сказать, что она была неправа, но путем бойкотирования занятий девушка согласилась облачиться в форму. Не сказать, что в учебе это как-то помогло, но я была довольна морально, а Анна визуально. И конечно, я не могла не сделать пару фотографий. Альбом должен пополняться!

К слову об альбоме.

Когда речь зашла о фотографиях, Анна попросила узнать, нет ли у Киоко тех, которые она дела в прошлом для нее. Сделав вид, что мне интересно, не искала ли она что-то еще, не копала ли, мне удалось узнать, что ничего больше у нее нет.

— Вот сученок, — с улыбкой возмущалась Анна. — Он, похоже, оставил эксклюзив себе! Осуждаю, но в целом понимаю.

Пытаясь выполнить просьбу Анны и узнать чуть больше, я в очередной раз задумалась: а не пора ли рассказать о моей особенности? Вроде бы нет никаких предпосылок к тому, что она узнает, но, кажется, чем больше времени пройдет, тем сложнее будет все объяснить при случае. В итоге я все, как обычно, пустила на самотек, подумав, что, возможно, представится более удобный случай. Случай, когда мы начнем говорить откровенно.

Суббота, 17 ноября.

Под вечер, ближе к шестнадцати часам, в дверь нашей комнаты раздался четкий, уверенный стук. Фуджихару, сидя за столом, занималась своими луппоповскими делами, что-то вырезая, поэтому дверь открыла я.

На пороге стояла Прия, а за ее спиной незнакомый мне мужчина с благородной сединой на висках.

— К Фуджихару гости, — коротко сообщила комендант, после чего уступила место посетителю и, слегка поклонившись, удалилась.

— Добрый вечер, — произнесла я, собираясь уточнить, кто он, но…

— Пап? — перебил меня растерянный голос Фуджи. Она удивленно смотрела на гостя, явно не ожидая увидеть его. — Что ты здесь делаешь? Сегодня ведь не день посещений…

— Разве отец не может увидеть свою любимую дочь, когда пожелает? — мужчина распахнул объятия и обаятельно, почти по-мальчишески, улыбнулся. — Ну привет, Фуджихару! Скучала?

Моя соседка бросила на меня неловкий взгляд, словно спрашивая, как ей себя вести. Затем неуверенно шагнула вперед и ответила на его объятия. Вижу, мое присутствие заставляло Хару чувствовать себя неуютно.

— Не думаешь, что семейные проявления нежности, когда за ними наблюдают посторонние, всегда кажутся несколько неуклюжими? — украдкой поинтересовалась у меня, появившаяся Анна.

Наверное. Но лично мне одного взгляда на то, как крепко обнимает ее отец, хватает, чтобы понять, что ее любят. Я вот даже не вспомню, когда вообще в последний раз обнимала своих родителей.

— Познакомьтесь, это моя соседка, Элиза, — наконец представила меня Фуджихару.

— Очень приятно, — вежливым кивком отозвалась я.

Мужчина ответил взаимностью.

— О, раз ты здесь! — воскликнула Фуджихару и бросилась к шкафу. Из-за спинки она извлекла картину и, держа ее в руках, повернулась к отцу. — Подарок на День рождения, хорошо, что я его не успела отправить. С Днем рождения!

Мужчина бережно принял из рук дочери подарок, с любопытством разглядывая портрет. Он медленно поднял картину перед собой, внимательно вглядываясь в изображение, и слегка нахмурил брови, пытаясь вникнуть в рисунок. Мужчина молча перевел взгляд с портрета на нас, затем снова на рисунок. Он слегка наклонил голову в одну сторону, затем в другую, словно надеясь, что под другим углом смысл изображения откроется ему яснее.

— Понимаю тебя, мужик, — сочувствующе пробормотала моя особенность.

— Это я? — осторожно уточнил отец Фуджи.

— Да! — с энтузиазмом кивнула она.

— Действительно похоже, — он широко улыбнулся, обнажив зубы. — Должно быть, непросто было сделать столь деликатную работу! Сразу видно, мастерство твое сильно выросло. Спасибо! Когда вернусь, повешу его в проходной.

— В прихожей, — поправила Фуджихару.

— В проходной, на работе, — уточнял мужчина. — Пусть все любуются!

— У Вас сегодня День рождения? — деликатно поинтересовалась я.

— А, нет. Нет. На следующей неделе, — чувствуя, что внезапный праздник может поставить меня в неловкое положение, уточнил мужчина, откладывая картинку. — Я просто проезжал мимо по работе и решил заглянуть, увидеть Фуджихару.

— Ах, вот как, — улыбнулась я, пытаясь поддержать разговор. — Фуджихару рассказывала мне, что вы работаете в банке.

— Ну, почти, — мужчина взглянул на свою дочь. — Кажется, она немного перепутала: я не в банке работаю, а директор завода по производству стеклянных банок. Так что, если вдруг вам понадобится не кредит, а бесплатная банка для варенья, вы знаете, куда обращаться!

— Я не говорила, что ты сотрудник банка, — оправдывалась Хару.

— В принципе, действительно, «что-то связанное с банками», — вспоминала формулировку Анна.

— Кажется, это я неправильно поняла, — смущенно рассмеявшись, признавала я свою вину.

Как-то мне в голову даже не пришел такой вариант.

— Ничего страшного, — мужчина потер руки. — Ну, рассказывай, тебя тут никто не обижает?

— Пап… — Хару обреченно закатила глаза.

— Не доставляешь соседке проблем? — с любопытством посмотрел он на меня.

— Нет, она славная, — заверила я.

— Кроме тех моментов, когда не работает с водой и сыром, — дополняла Анна.

— Да? Точно? Вы не стесняйтесь, говорите! В школе Фуджихару то и дело наводила суету, нас регулярно вызывали к директору, — охотно делился он.

— Ну пап! — возмущенно взвыла Фуджи.

— Да и тут вот звонили, — невозмутимо продолжил мужчина. — Говорят, совсем недавно телефон, который вам выдают, привела в негодность. Дважды.

— Я не виновата. Во второй раз меня обманули! — запротестовала она.

В его словах не было никакой строгости, скорее он, зная реакцию, просто дразнил Фуджихару, используя меня, как рычаг для большей неловкости.

— Я не сержусь. Это все ерунда. Привыкли уже! — добавил он и, слегка повернув голову в мою сторону, наигранно подмигнул мне. — Главное, чтоб не обижали. Не обижают же, правда?

— Ну хватит, пап… — Фуджихару недовольно скривила губы.

— Я просто шучу, — он подошел к дочери и приобнял ее сбоку, теребя за плечо. — Просто соскучился по любимой дочери.

— Я стесняюсь, пап… — отводя от меня взгляд, неловко произнесла моя соседка.

— Ладно, — он отпустил дочь и сделал шаг к двери. — Пойдем, покажешь мне академию, расскажешь, как тут все устроено. У меня есть полчаса, а потом надо ехать.

Они ушли, оставив нас с моей особенностью в некой странной атмосфере.

— А он мне понравился. Славный дядька, — желая развеять эту атмосферу, мысленно сказала я.

— Еще бы, — хмыкнула мое солнышко. — Он же бесплатно раздает банки для варенья, — она тяжело выдохнула. — А вот мне, не знаю почему, но вдруг захотелось устроить день максимально хуевых шуток. Нужно выяснить, от какой будет больнее всего.

— Не надо, Аня! Нееет!

Не представляю, какими они будут, и представлять не особо хочу.

— Ты должна была сказать, что каждый день такой…