Среда, 14 ноября

В последние дни я ощущала невыносимую сонливость. Поддавшись этому желанию, я решила воспользоваться большой переменой, чтобы, забив на оставшиеся пары, хорошенько отдохнуть. Едва я вышла за двери главного корпуса и направилась к лестнице, как из ниоткуда возникла Скарлет. С лукавой улыбкой она аккуратно взяла меня под локоток, после чего поздоровалась и сказала:

— Найдется для меня минутка, дорогуша?

— Думаю, нам пора провести серьезное исследование и установить зависимость возникновения «дорогуша» и «милочка», — пристроившись, как Скарлет, но с другой стороны, произнесла Анна. — По типу: если продавец фруктов назвал тебя «другом», значит, хочет наебать, если назвал «братом», значит, уже наебал. Понимаешь, да?

Глупая шутка, но я не смогла удержаться и улыбнулась, осуждающе покачав головой.

— Хочешь поговорить о Киоко? — с легкой иронией предположила я.

Кажется, я уже и не вспомню, когда мы в последний раз говорили о чем-то, что не касалось бы моей подруги.

— О? — протянула журналистка с легким разочарованием и ноткой удивления. — Кажется, у нас есть проблема. Мы мало проводим времени вместе.

Не знаю, действительно ли она разочарована этим фактом или просто пытается очаровать меня своими актерскими навыками, намекая, что не против просто поболтать. Лично меня вполне устраивает то, что есть. Я хорошо отношусь к ней. Она ко мне. Не думаю, что нам нужны лишние слова и время, чтобы понимать друг друга. У нас не так много общего, и мы не особо интересны друг другу, но этого достаточно, чтобы поддерживать хорошие отношения.

— Значит, все же о Киоко, — с преувеличенной досадой вздохнула я, пытаясь играть так же, как мой собеседник.

— Признаю поражение, — прикрывшись рукой, слегка заносчиво рассмеялась Скарлет. — Разговор действительно пойдет о командире, и, как всегда, у меня к тебе будет маленькая просьба. Ты ведь, как и я, хочешь узнать ее поближе? Тогда я открою тебе ее маленький секрет, который поможет лучше ее понимать, но он останется между нами, хорошо? Командир не в курсе, что я об этом знаю.

— Этот смех… — поглядывая на девушку, протянула моя дорогая. — Он такой странный, но почему-то цепляет меня. Напоминает мне… аниме. Может, мне пора перестать уважать себя и признать, что я анимешник? На этом ужасном разочаровании, пожалуй, и стоит закончить. Я ухожу.

Не думаю, что любовь к одному элементу, который действительно чем-то похож, делает тебя анимешником. Пока не угадываешь хотя бы двадцать опенингов из ста, все в порядке.

— Спасибо, что не отрекаешься от меня, Лизочка, — смахивая воображаемую слезу, произнесла Анна.

— И о чем же речь? — заинтересованно спросила я.

Честный человек внутри меня сомневался, говоря: «Может, не стоит? Если Киоко держит это в секрете, то это и должно оставаться ее секретом, пока она не захочет поделиться этим». Но любопытство все перекрывало.

— О плате за использование ее силы, дорогуша, — она стрельнула глазами в мою сторону, словно оценивая мою реакцию. — Ты ведь замечала ее ненасытный аппетит?

Я кивнула. Действительно, Киоко ест много, хотя поначалу явно смущалась этого. Я не особо придавала этому значение и списывала все на тренды и общественные устои, которые говорят, что и сколько женщина должна есть. Хочешь или нет, а это как-то влияет на твое поведение.

— Я заметила нечто большее, — продолжила Скарлет. — Иногда она ест до тех пор, пока ее не стошнит. Мне показалось, что повторять это раз за разом немного ненормально, и навела справки. Как ты уже наверняка догадалась, это последствие использования ее силы. Видимо, после определенного количества раз использования способности у нее возникает маниакальное желание есть, и пока ее не стошнит, она не остановится.

Странно. Я не замечала, что бы это приводило к чему-то серьезнее, чем фраза «я объелась». Может быть, потому что я не из тех, кто всегда ходит с подружками в туалет? Резких же приступов тошноты в моем присутствии у нее никогда не было.

— Разве в таком случае за все это время ее желудок не должен был растянуться до гигантских размеров, а она — стать булочкой? — задумчиво произнесла Анна. Расхаживая туда-сюда, она глядела себе под ноги. — А я-то думала, что Николь тарелочница…

Что могу сказать? Хорошо быть мэсом!

— Не могу сказать, что разбираюсь в медицине, но подобное пищевое поведение явно не сулит ничего хорошего в перспективе, — с тревогой подытожила Скарлет. — Если почитать интернет, так и вовсе становится тревожно.

Сложно не согласиться. Можно понять, почему Киоко об этом не хочет говорить. А если узнают еще и те, кто называет ее «коровкой», появится лишний повод подшучивать. Считаю, что это слишком большая плата за ранг B и использование силы.

— Да, в интернете любая болезнь страшна! — мое солнышко остановилась, облачилась в воображаемый медицинский халат и, повернувшись ко мне, сделала серьезное лицо. — Укололся? У тебя ранка? Это может быть: инфекция, заражение крови, ампутация конечности, рубцевание тканей, остановка сердца! Срочно к врачу! И как удачно, что записаться на прием специалиста вы можете у нас на сайте! Всего за N есси излечим от рака. У нас также есть и специалисты, которые снимут родовое проклятье, которое вы также получили, уколовшись, кста.

Не могу сказать, что наш СЕО-специалист (он же программист и все, что связано с сайтом) не делал то же самое. Примерно зная, как это все происходит, я, кажется, уже вообще перестала воспринимать многое из написанного на сайтах всерьез.

— Хочешь, чтобы я запретила ей пользоваться силой? — вспомнив о просьбе, сделала логичный вывод я.

— Мне нравится, что мы понимаем друг друга без лишних слов, — Скарлет игриво коснулась моего плеча головой. — Запретить мы не можем, но свести к минимуму вполне!

Будет странным, если я вдруг начну говорить: «А может, не надо?», когда до этого относилась к этому довольно безразлично.

— Может, лучше просто поговорить с ней? — предложила я. — Возможно, если она поймет, что нам небезразлично ее здоровье и состояние, то сама постарается контролировать себя?

Киоко, может быть, слегка грубовата и надменна, когда речь заходит о чувствах, но это скорее из-за нежелания казаться слабой. Из-за того, что она не привыкла, что есть те, кому на нее не все равно. Она и сейчас слегка недоверчива, но в конечном итоге она все обдумывает, прислушивается и меняется.

— Но взгляды у нас все же разные, — в ее руке появился сложенный веер, который она приложила ко лбу и, слегка покачав головой, едва заметно выдохнула.

— Когда сказала: «останется между нами», а она сразу предлагает поговорить и выложить все, — иронизировала Анна.

Я не вижу проблем в своем предложении. Да, Киоко часто кривится от моих слов и, возможно, воспримет в штыки, что говорят о проблеме, которую она не озвучивала, но я вижу результат! В общем, я не совсем понимаю, что хочет в таком случае сказать мне Скарлет. В чем моя проблема? Каков ее взгляд?

— Обо мне говорите? — послышался за нашими спинами голос Киоко.

Она произнесла это с шуточной интонацией, просто чтобы привлечь внимание, но слова оказались на удивление точными. Мы обернулись и увидели ее. Лицо девушки выглядело непривычно недовольным.

Скарлет, мгновенно уловив момент, отпустила мою руку и с лукавой улыбкой раскрыла веер, прикрывая нижнюю половину лица. Затем, неспешно подойдя к Киоко, игриво, но с оттенком соблазнительности, неспешно провела рукой по ее плечу и спине. Подмигнув ей, Скарлет без лишних слов удалилась.

— Отношения у вас, смотрю, развиваются стремительно и не без страсти, — заметила я, наблюдая за уходящей Скарлет.

— Ты, кстати, как? Хорошо разбираешься в геометрии? — поинтересовалась неожиданно у меня Анна.

Ее вопрос заставил мои извилины напрячься. Я не могла уловить связь между ее словами и происходящим. Я ожидала, что она, как обычно, прокомментирует ситуацию, но причем тут геометрия? Разве что речь идет о треугольнике. Или о фигурах, которые могут создать два человека…

— Так вот, в решении следующей задачи эти знания тебе не понадобятся, — с улыбкой произнесла моя дорогая, стоя напротив меня. — Как ты уже заметила, я хожу туда-сюда. И делаю это не просто так. Внимание, вопрос: зачем я это делаю?

— Она делает это специально, — в ответ на мои слова оправдывалась Киоко.

Ответ вышел будто не на мой вопрос, а на вопрос Анны. И сложно не согласиться, что специально.

— «Верю», — я сделала небольшую паузу, — сказала бы я, но ты, как и в моем случае с Лисарой, сочтешь это за сарказм.

Анна стояла, пристально глядя мне в глаза, ожидая ответа. Но я даже не думала над этим странным вопросом.

— А ведь он даже без подтекста, — разочарованно вздохнула Анна, — и дело в том, что теперь я могу отходить от тебя на одиннадцать метров.

— И что? — мысленно спросила я.

Метр, два… Какая разница? Визуально даже и не заметить.

— Ну, — саркастично протянула моя особенность. — Раньше тебя это больше беспокоило. Разве это не значит, что я становлюсь сильнее, захватывая твой разум, и все в таком духе?

Может быть, это связано с тем, что теперь я могу откатывать время на одиннадцать секунд? Было бы символично. Да и на фоне внезапных новых способностей, таких как смена одежды, это кажется ерундой.

— Но ты же не будешь отрицать, что она тебе нравится? — этими словами Киоко словно пыталась подловить меня.

— В таком случае это значит просто, что Скарлет тебе нравится, но ты будешь это отрицать, — с иронией заметила Анна.

Мы постоянно шутим, переводим стрелки, уходим от темы, а может, пора попробовать поговорить серьезно? Было бы неплохо, если бы мы могли, поэтому я решаю ответить как есть.

— Ты когда-нибудь занималась сексом?

— Смело! — одобрительно хмыкнула моя особенность. — Пора уже откинуть эти шуточки и говорить на взрослом языке. Языке тела. Шучу. Не тела. Фактов.

На лбу Накано появились легкие морщинки, которые говорили о том, что мой вопрос застал ее врасплох. Она, на мгновение задумавшись, засомневалась, а затем ответила:

— Нет.

— В таком случае ты вряд ли поймешь, что я испытываю. Лисара привлекает меня в первую очередь физически, — откровенно призналась я. — Вот смотрю на нее и понимаю: если она предложит мне переспать, я не откажусь. Но она не предложит. Да, она прикольная, с ней весело проводить время, легко общаться, какая-то симпатия присутствует. Будь мне лет шестнадцать, этого было бы достаточно. Но сейчас мне этого мало. Да я тебя знаю и понимаю лучше, чем ее! Если бы я начала встречаться с тобой, я бы знала, что в бытовом плане нам будет комфортно, и ты бы шла навстречу, менялась, как и я. А рискнуть имеющейся дружбой и предложить встречаться просто ради того, чтобы спать вместе… Ну, такое.

К тому же я не уверена, что ей нравятся девушки.

Меня смущают неясности в ее прошлом.

И ее беспечность…

— Анализируя все, я думаю: а хули эти женщины, Скарлет и Лисара, вообще себе позволяют?! Мутят что-то невнятное, ломаются, играют! Пора разорвать этот порочный круг и начать вам с Киоко встречаться, — словно была гением шахмат, выдавала Анна. — Пусть потом грызут свой маникюрчик, осознавая, кого потеряли!

Примерно так же поступила моя бабушка, выйдя замуж за нелюбимого человека. В итоге она была несчастна, а муж ее бил. Правда, она сделала это назло родителям, но суть от этого не меняется.

— Эм… — протянула Накано. Моя подруга явно не ожидала такого серьезного поворота в разговоре, потому в поисках ответа она задумчиво почесала затылок. — Думаю, я не до конца, но в какой-то мере могу понять твои чувства, ведь и сама не лишена таковых и могу испытывать страсть и влечение.

— Даже интересно, кто тебя привлекает в физическом плане? — смотря на нее, с легким азартом спросила я.

Вопрос внезапно показался мне действительно интересным, и я уже начала прикидывать, какими могут быть вкусы Киоко.

— Кроме Анны.

Да-да. Естественно, кроме.

— Это неважно, — уклонилась она от ответа. — Я с тобой хотела поговорить о другом. Я подумала, почему бы нам в следующий раз, когда поедем в город, не провести время вместе?

— Не готова девочка к подобным диалогам, — вздохнув, подытоживала Анна, скрестив руки на груди. — Какое разочарование.

Согласна. Жаль. Наверное, это было слишком внезапно. Однако теперь она должна понимать, что я не против серьезно обсуждать тему отношений. Надеюсь, мы придем к этому.

— Со Скарлет?

Я решила не возвращаться к прежней теме и подыграть, сделав вид, будто мы только что ни о чем странном не говорили.

— Нет, — с легкой улыбкой ответила она. — Только мы с тобой. Сходим в кино, посидим в кафе, погуляем. Просто подумала, что мы почти никогда не проводили время вместе, просто так, без повода.

Какая же она все-таки милаха. Не змея, а настоящий котенок.

— Коты тоже так-то больно кусаются, — скучающим тоном заметила моя дорогая. — Да и зубы похожи, только яда нет.

— Можно и в это воскресенье, — с энтузиазмом предлагала я. — У Лисары теперь есть своя машина. Могу попросить, чтобы она нас отвезла и забрала. Пока погода еще терпимая, а то с каждым днем будет становиться только холоднее.

— Чжунтайская машина… Чжунтайский автопром,

Хотели мы в Сибасту, а застряли под мостом,

В глазах разочарование, надежды больше нет,

Мечтали о киношке, а получили тухленький сюжет…

— Не получится, — ответила Киоко, на мгновение взглянув на меня. — Мы уже несколько недель пропускаем бассейн. Скарлет сказала, что это последний раз, когда она просит для нас подготовить «сюрприз». Да и, думаю, скоро вход для нас закроют. Пока есть возможность, не хочется упускать шанс.

— Почему закроют? — машинально спросила я, а потом вспомнила про выборы. — Думаешь, Николь не станет президентом?

— Не знаю, — Киоко присела на скамейку и жестом пригласила меня сесть рядом. — Общее настроение довольно своеобразное. Сложно сказать, кто выиграет. Если Николь, то ничего не изменится. Трисс… меня в совете точно не будет. А если Рафаэль, то он заменит весь состав на новый. И в таком составе девушки вроде меня, — она легким движением указала на свой бюст, — не особо приветствуются.

— Хочешь сказать, что он настолько зациклен на мальчиках, что девушки, не похожие на парней, ему претят? — удивленно спросила я. — Мне он таким не казался.

Я в целом его запомнила только как парня, который будет руководить, опираясь на советы нейросети. Если подумать, то эта нейросеть создана Трисс. Значит ли это, что если придет он, то руководить будет все равно Трисс?

— Дело, скорее, в идеологии, — улыбнулась Киоко, оценив мою шутку. — Уклон на мужскую аудиторию, их интересы и спорт. И чтобы подчеркнуть это, используют визуальные приемы, исключая все, что может казаться женственным, милым, сексуальным и другие аналогичные слова.

— Бред! Спорт и сексуальность почти синонимы! Сколько парней смотрят спорт ради женских попок и потных девочек? Скажете нет?! Скажите это камерам, которые только и делают, что показывают их крупным планом! Спортивные нарезки тоже не брезгуют девчонками! Мужская аудитория? Да мужикам нужно пиво и сиськи! Оружие и сиськи! Рыбалка и сиськи! Тестестероновые боевики с сиськами! Мясо и сиськи! А еще машины и сиськи. И еще больше машин и сисек! — эмоционально выражала свое мнение Анна. На секунду стихнув, она продолжила более тихим тоном. — Если мы, конечно, не приверженцы теории, что «спорт» плюс «мужчины» исключают женщин, превращая все в гача-клаб, — она хмыкнула. — А вообще, ну заменят смузихлеберов на протеинодувов, и что? Все это напускное, никто разницы глобально и не заметит.

Не совсем понимаю, как связан текущий совет со смузи, скорее милкшейк, но склонна согласиться. Только, думаю, Киоко намекала, что шансы лишиться бассейна — два к трем.

— Но дело даже не в этом, — продолжила Накано. — Работа студенческого совета банально не для меня. Помогая кому-либо, я в 75% случаях слышу не слова благодарности, а лишь споры, упреки, постоянные разборки по каким-то пунктам правил. Если кто-то неправ, почти никто не извиняется, а вместо этого пытается переложить вину на тебя или просто отмахивается. Каждый третий считает, что он все знает, а каждый второй мнит себя важнее всех. Думая о концепции совета, это все кажется мне таким нелепым и неуместным. Работать так совершенно не хочется.

— Добро пожаловать в работу с людьми, Киоко, — с упоением протянула я.

Я неожиданно кайфанула от ее жалоб, просто потому что это так мне знакомо. И это так забавно, что место другое, концепция другая, а проблемы одни и те же.

— Опыт был интересный, но, если бы можно было вернуться назад, я бы не пошла. В общем, бассейна в любом случае не будет, — как будто психанув, подытожила она. — Мне не нравится работать с Николь. Это, конечно, лучше, чем жить с ней, но выиграет она или проиграет, после выборов я уйду. Получается, как и планировалось изначально, вступила на пару месяцев, а в какой-то момент мне казалось, что все не так уж плохо и, извлекая выгоду, можно остаться на дольше.

— Прощай, совет! Здравствуй, компьютерный клуб! Нам как раз нужны талантливые бустеры и фармилы золота! И «спасибо» с радостью тебе будем говорить, — моя дорогая протянула руку Киоко, словно поздравляя ее с вступлением, а затем добавила с усмешкой. — Просто потому что это дешевле, чем платить есси за работу.

Видя, как она разошлась, мне захотелось подразнить ее, бросив пару провокационных фраз вроде: «Может, ты просто что-то не так делаешь?», чтобы она начала жаловаться еще больше. Но я, сдержавшись, решила этого не делать.

— Смотрю, у тебя настроение поворчать, — сказала я, одаривая ее понимающей улыбкой.

Видимо, что-то произошло несколько минут назад, что вывело Киоко из себя. И это связано с Николь? У нее и без того были поводы злиться, ведь она рассчитывала на стипендию, которая после дня рождения была успешно… Очень интересно, что же произошло еще.

— Это не в моем характере, но даже мне бывает трудно не начать с ней ссориться, — сказала Киоко, после чего, пытаясь себя взять в руки, тяжело выдохнула. — У нас слишком разные характеры. То, что позволительно ей, не позволительно мне.

— Идем, — сказала я, вставая со скамейки. — Я угощу тебя твоим любимым горячим шоколадом, а ты расскажешь мне, что случилось.

Она так и не рассказала мне, что именно произошло между ней и Николь. Но по общему настроению и отдельным фразам мне почему-то казалось, что это как-то связано со мной. Чувствовалось, что Киоко не хочет говорить прямо, чтобы своим мнением не испортить мое отношение к Николь. Быть причастной, понимая, что это касается меня, но не знать деталей, было довольно странно.

******

Четверг, 15 ноября

Пара Саманты как всегда прошла в атмосфере, где сочетались тепло, забота и любовь. Так, когда урок закончился, я специально задержалась, выждав момент, когда аудитория почти опустела. Последними комнату покидали мы с Киоко. Так, проходя мимо кафедры, я схватила лежащие на ней ключи и мягко вытолкнула подругу за дверь.

— Это надолго, можешь меня не ждать, — бросила я ей на ходу и, прежде чем она успела возразить, закрыла дверь на ключ, оставив его в замке.

— Думаешь, дверь не откроется картой, если в ней будет ключ? — язвила моя особенность. — Не говоря уже о том, что так глупо носить ключи, когда никто ими не пользуется.

Развернувшись, я встала спиной к двери и встретилась взглядом с Самантой. Она закатила глаза и, словно готовясь к неизбежной пытке, едва заметно вздохнула. Видимо, девушка чувствовала, что сейчас скандалы, угрозы, повышение голоса не помогут, и была права. Пять лет назад я не смогла переступить через себя, не смогла прорваться и поговорить с ней нормально, о чем не раз жалела, поэтому сегодня все будет иначе.

Я быстрым шагом подошла к Сэм, уверенно схватила за руку и потянула за собой. Ее сопротивление было слабым, нерешительным, не колким, и, воспользовавшись этим, я усадила ее за парту, опустившись рядом. Так мы оказались в одной плоскости, но глазами не пересекались.

— Делаю все по вашей психологии, — после минутного молчания нарушила я тишину. — Чтобы мы не пересекались взглядами, чем провоцировали бы конфликт или вступали в борьбу.

— Или чтобы почувствовать, что мы вернулись в школьные годы, когда маман была… А нет! Постойте. Она всегда была заносчивой, — протянула Анна, устраиваясь на парте в позе лотоса между нами. — Не все меняются.

Саманта ничего не ответила. Она просто сидела, замерев в ожидании, пока я выскажу все, что пришла сказать. Ее показное безразличие раздражало, но я понимала, что у нее есть, по крайней мере, одна причина так себя вести.

— Для начала я хотела бы извиниться за воскресенье, — начала я, решив, что эффективнее и лучше правды ничего нет. — Я проиграла Лисаре желание, и она захотела, чтобы я весь день вела себя как Анна, а Анна — как я. Я вжилась в роль и, чего уж там, слишком разошлась. А Анна тебя не любит, вот и получилось, что я сказала то, что сказала.

— А как же «Анна — это Анна, а я — это я и не обязана ее симпатии и антипатии переносить»? — с претензией припоминала мне мое солнышко. — Хочешь еще и меня обидеть?

Просто не лезь в диалог, дай спокойно поговорить. С тобой поссориться мы всегда успеем.

— Ей стоило бы быть более благодарной, если бы не я, то ее бы у тебя не было, — взглянув на меня, как-то неожиданно серьезно сказала Саманта.

То, каким тоном она это сказала и как посмотрела на меня, заставило пробежать мурашки по моей спине, и мозг начал непредсказуемо странным образом толковать ее слова, рождая вопросы.

— Что ты имеешь в виду? — сорвалось у меня с губ.

— Эм… — как-то растеряно сорвалось с ее уст, после чего она прикрыла глаза и устало потерла лоб. — Ну, она же называет меня «мамой»… стало быть…

Ситуация была напряженной, поэтому только через несколько секунд до меня дошло, что это была шутка. Просто интонация не отдавала дружелюбием.

— Ах, в этом смысле, — я слегка улыбнулась. — В любом случае, она не виновата, ведь сказала это именно я. И мне неприятно, что так вышло, поэтому я хочу извиниться. Прости. Я не должна была так себя вести. Я хотела купить что-нибудь вкусное в знак примирения, но подумала, что мое сердце не выдержит, если ты не примешь это.

Анна явно хотела что-то сказать, но вместо этого тяжело вздохнула и улеглась на парту, подперев голову рукой. Она смотрела на Саманту, слегка покачивая ногами в колготках возле моего лица. Я знала, что она надела их специально, просто чтобы дразнить меня, просто потому что знает о моих вкусах. Сочту за поддержку.

— Все в порядке, — Сэм слегка хмыкнула. — Извинения приняты.

Да я слышу, что ни черта они не приняты. Ее тон говорил о том, что она не простила меня, но я и не ожидала, что это будет легкий диалог. То, что она отвечает, уже неплохо.

— Если думаешь, что это все, что я хотела сказать, то огорчу тебя, это только начало, — с легкой иронией продолжила я. — Мне не нравится, что происходит между нами. То ты ко мне благосклонна, садишься рядом, болтаешь, о чем-то просишь, то, как сейчас, психуешь, молчишь, игнорируешь. Нам с тобой еще существовать вместе три года, и я не хочу постоянно наблюдать эти эмоциональные качели. Не хочу, чтобы пары с тобой тянулись дольше других, и я чувствовала себя как на иголках. Я вижу, что мы можем существовать нормально, даже несмотря на прошлое. Поэтому я хочу понять, что у тебя в голове. Почему ты так себя ведешь? Я ведь не давала поводов для этого… кроме воскресенья. Забудем о прошлом, не будем разбираться в причинах расставания. Не хочешь об этом говорить — не надо! Но я хочу, чтобы мы с тобой сейчас пришли к взаимопониманию и дальше существовали без вот этого негатива! Я хочу выслушать твои претензии, попытаться понять и, если можно, что-то сделать, попытаться изменить. Ты выразишь свой взгляд, я свой, и мы вместе постараемся услышать друг друга.

Она, выслушав меня, скрестив руки на груди молчала. По каменному лицу и закрытым глазам я явно читала: «господи».

— Судя по выражению ее лица, ты, Лизочка, только что сказала что-то на ахуевшем. И это тот редкий случай, когда я могу понять маман. Словосочетание «выяснение отношений» прямо рождает желание застрелиться. Даже мне тяжело слушать подобное, а я ведь слушала мысленную подготовку к этому.

Понятное дело, что проще ничего не делать. Ломать не строить. А я не хочу чувствовать, что опять ничего не сделала! Хочу чувствовать, что сделала, что смогла, а там будь что будет.

Прошло несколько молчаливых минут.

— Мне некуда торопиться, — заявила я, устраиваясь поудобнее. — В последнее время я и так стала прогуливать много пар, так что хуже не будет. Будем сидеть тут до завтрашнего утра.

— Думаешь, я, словно послушный ученик, не смогу встать и уйти? — с иронией отозвалась Саманта.

— Так это твой кабинет, у тебя здесь пары. Куда уйдешь то? А если пропустишь пару, тебя отчитают, а не меня, — я пожала плечами. — Да и вставать тебе не позволено. Сидишь против воли. Так что, если дернешься, заломаю тебя.

— Мм-м, добавляется какая-то остринка в виде сексуального подтекста, — себе на уме протянула Анна.

— Думаешь, у тебя получится? — Саманта взглянула на меня, и на ее лице появилась легкая улыбка-оскал, которая словно говорила, что она не прочь попробовать. — Я гораздо опытнее тебя, и, если захочу уйти, ты вряд ли остановишь.

— Со своей силой у меня будет много попыток. Как-нибудь справлюсь, — я улыбнулась. — Но эти слова я расцениваю как то, что ты и сама не прочь быть тут и все исправлять.

Она в очередной раз устало вздохнула и, откинувшись на спинку стула, выдохнула, запустив пальцы в свои волосы.

— Я не знаю, что тебе сказать.

— Лучше бы реально смотрели на борьбу двух самочек, — понимая, что мы тут надолго, иронично сказала моя дорогая. —  На кого бы поставили, кста?

— Просто с моей стороны претензий к тебе нет. Я приняла тот факт, что мы снова встретились и я твой ученик. Приняла, что ты не хочешь говорить о прошлом. Хрен с ним. Все, что связано с тобой и ситуацией в общем, я приняла и расслабила булки. Я видела и вижу, что мы можем нормально существовать вместе и общаться, но что-то не дает, чтобы так было все эти три года.

— Обвиняешь меня? — взглянув на меня, произнесла Саманта.

— Знаю, что от этой фразы можно оттолкнуться и начать крутить скандал, но зачем? Я никого не обвиняю, а хочу понять.

Саманта выдохнула. Приложив ладонь ко лбу и собравшись с мыслями, сказала:

— Сложно вот так сразу все вспомнить, разложить по полочкам, разобраться и объяснить.

— О, пошла реабилитация из ситуации. Первый водянистый кирпичик лжи, — Анна насмешливо вскинула брови и глубоко вдохнула несколько раз носом, словно кот, уловивший запах добычи. — Чувствую эту хуйню. Ай, хорошо!

И какой в этом смысл? Разве не проще было бы разозлиться, крикнуть, послать, разорвать все одной резкой выходкой? Но она этого не делает. Значит, считает, что простая ссора — не выход. Именно поэтому я тут.

— Такая ты наивная, — хмыкнула моя дорогая.

— Во-первых, есть обстоятельства, о которых в двух словах не рассказать. Тебе знать о них не нужно, а я не могу на них повлиять, — начала наконец Сэм. — Они вроде и не имеют значения, я почти смирилась, но влияют на мое настроение. Сильнее, чем я того бы хотела.

— Типа что-то сказала, но ничего не сказала, — смеясь, замечала мое солнышко. — Каждый наделяет эти слова своим смыслом, придавая глубину. Сразу видно, не просто так маман с Каринкой общалась.

— Во-вторых… — Саманта замялась. — Как бы ты себя чувствовала, если бы был человек, в нашем случае скажем прямо, это Лисара, с которой вы хорошо общались, шутили, собирались после работы, чтобы посидеть, а она вдруг начинает проводить время с твоей бывшей? Постоянно в ее компании. Ей это нравится, и она явно больше благоговеет к ней. Я тебя предупредила, думая, что она, как обычно, будет шутить, а все вышло вот так.

Это все как-то так естественно вышло, что я даже не думала об этом. Да, это звучит не очень. Но с другой стороны разве, я в этом так виновата?

— Не вижу проблемы. Ты не называла ее другом. Она не называла тебя другом. Она от тебя не отворачивается. Не обсуждает ничего о тебе. Альтуха ведет себя непринужденно, стало быть, не чувствует в тебе нечто близкое. В отличие от той же Джо, не чувствует, что тебя может это как-то задевать. Делаем выводы: пункт херня.

— Я буду отвечать, чтобы ты просто знала, как все выглядит с моей стороны. Чтобы мы понимали друг друга, и ты не думала, что я пытаюсь насолить или еще что, — предложила я. — Так вот. Как ты знаешь, она видит Анну, и ей была интересна именно эта часть меня. Лисара любительница авантюр и незамысловатого времяпрепровождения, Анне же только дай повод. Первая провоцирует вторую, вторая первую, и они несутся, втягивая во все меня. Да даже вспоминая воскресенье. На самом деле, я ни проиграла никакой спор, они просто сами выдумали это и бросали монетку. То же самое с президентом совета Николь. Мы подружились только потому, что она тоже видит Анну и заинтересовалась ей. На этом фоне все как-то и вышло, а уже потом мы лучше узнали друг друга и сдружились. Но Лисара, на самом деле, никогда не шутила и не интересовалась нашими отношениями с тобой. Ей все равно. Тебя мы не обсуждаем, да и других учителей тоже. И если бы ты мне не сказала сейчас, я бы и дальше думала, что вы просто коллеги, которые неплохо ладят.

Я склонна думать, что не будь у меня моей особенности, я бы не общалась с Николь и с Лисарой. Скорее всего, бы было именно так, как предполагала Саманта.

— В-третьих, — выслушав меня, продолжила девушка. — Твоя лучшая подруга, влюбляется в твою бывшую.

— А в чем моя вина? — возмутилась я. — Я ее что, соблазняла? И я понимала, что тебе это не понравится, и сразу об этом сказала. Да, может быть, я, как только поняла, что вы друзья, должна была дать отворот, но оказалась мягкотелой… В любом случае, уже сделано, как сделано. Я не собираюсь с ней сближаться, но и сукой в ее глазах быть тоже, правда, не хочу.

— Так, это понятно. А что было в ангаре во вторник? — своим вопросом пыталась уличить меня в двуличии и надавить на совесть Анна.

— Не знаю. Как и в том лесу с Ланой, ничего не произошло.

В ответ на мою шутку я получаю лучшую благодарность в виде ее задорного смеха.

— В-четвертых, — она сомнительно почесала рукой в волосах, — Твоя доброта. Лучше бы ты просто послала меня в путешествие. Серьезно. Я постоянно чувствую себя виноватой, но не могу признать свою неправоту. Я не хочу с тобой говорить, чтобы банально не чувствовать себя «плохой». Я не уверена, что мы вообще должны общаться. И, честно говоря, я не совсем понимаю, почему ты стала более отзывчивой, чуткой, ведь в тебе этого было не так много. Я думала, ты станешь более озлобленной.

Я как-то особо этого не чувствую, вероятно, потому что какие-то изменения происходили в течении долгих лет. Со временем приходило понимание, что в грубости смысла нет, и лично мне легче от этого не становится, а часто даже наоборот. Да и добрая? Я просто терпеливая. Бесконфликтная. И чтобы избегать проблем, нужно находить с людьми точки соприкосновения. Это не значит, что я добрая. Просто… удобная? Поэтому я кажусь некоторым понимающей, когда в голове иногда могу думать иначе. Людей же, которые пытаются использовать меня, грубят, не желают меняться или еще что, я просто начинаю избегать и не взаимодействую с ними.

— Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей, — процитировала классику мое солнышко.

— Извини, — почему-то ее слова меня слегка рассмешили.

— И, наверное, последнее, что сейчас приходит в голову, — она сделала паузу, посмотрела в мои глаза и, словно собираясь с силами, тяжело выдохнула. — Я должна признаться, что еще испытываю некоторую симпатию к тебе. Не знаю, то ли это ностальгия, то ли что-то еще. Я думала, что давно все прошло, но иногда эти чувства вспыхивают, ужасно раздражая меня. Я не хочу их, но они есть. Понимаю, что никуда от этого не деться, и пытаюсь контролировать в себе эти перепады, заглушить нерациональное, но не всегда получается. В любом случае, чтобы ты не думала, это ничего не значит.

Признание? Оно, наверное, должно было во мне что-то всколыхнуть, но внутри пусто. Видимо, я слишком долго злилась на нее, что успела выгореть. А может, не зацикливаюсь оттого, что вокруг появились интересные мне люди? Сложно с ходу сказать, почему ничего нет. Да и это не так важно, сейчас я бы не стала снова заводить отношения с ней.

— Подведем итоги. Я бы не доверяла всему сказанному, ибо это банальный прием, которым пользуюсь и я — накидать дебильных и вполне очевидных вариантов, чтобы загрузить и не говорить правды. Так легко скрыть то, что на самом деле беспокоит и о чем думаешь. Ты же не предъявишь за то, что тебе сказали не то, что ты хотела услышать? Не предъявишь, что ничего не сказали. Сказали же, раскрыли душу, а ты неблагодарная. В ее пунктах ведь нет ничего, о чем бы ты не могла сама догадаться. Только первый вызывает вопросы. В контексте ваших отношений он какой-то странный. А вот, например, спросить, что тогда было у музыкального клуба, было бы неплохо.

Да, Анна права, наверное, действительно нет ничего необычного, и вполне может быть, что она что-то не сказала. Это не имеет большого значения. Главное, говорить, слышать друг друга, понимать. Я хотела, чтобы она выговорилась. Пусть у нас остаются секреты и недомолвки, пусть она думает обо мне что хочет, лишь бы между нами не было этого напряжения. С ним я веду борьбу.

— Так, может, нам заняться сексом? — с улыбкой бросаю я, стараясь разрядить обстановку, и направить беседу в менее напряженное русло. — Говорят, это лучший способ проверить чувства. Заодно узнаем, правда ли это.

— Шутки у тебя такие же дебильные, как и раньше, — слегка покривившись, произнесла Саманта.

Можно было и не оскорблять… Видимо, недовольство от принудительного разговора так просто не развеять. Не слишком хороший знак.

— Извините, они идут от моего учителя, — оправдывалась я.

— Анъя? — она посмотрела по сторонам, словно пытаясь уловить ее присутствие. — Иногда мне немного жаль, что я, как Лисара и Николь, не могу ее увидеть.

— Каждый раз, когда слышу это аристократично учтивое «Анъя», хочется ударить ей в пузо, — услышав свое имя, комментировала моя особенность. — С первого дня, как услышало, было такое желание. Столько лет прошло, а оно никуда не девается. Каждый раз, как в первый раз. Кринж галактических масштабов.

— Ей не нравится, когда ты ее так называешь, — сообщаю я. — Она слышит это каким-то аристократично-напыщенным и слегка надменным. Она желает, чтобы ты с присущей матери любовью называла ее «Аня», «Анечка», «Анютка».

— Хах.

— Я подумаю над этим, — выдавив улыбку, ответила Саманта.

— Мир? — я протянула ей руку.

— Ничего не обещаю, — она вложила свою руку в мою, — Я по-прежнему считаю, что нам лучше не общаться.

Вижу, ей трудно произнести что-то более обнадеживающее. Возможно, она после диалога чувствует некоторое опустошение. Я нередко чувствовала такое, когда приходилось говорить о чувствах. В этой ситуации огорчает то, что, судя по тому, что я слышу, она не до конца поняла, чего именно я хочу

— Мы можем не общаться, это не проблема, — сжимая ее руку, говорю я. — Речь просто о комфорте. Ты улыбаешься мне, я улыбаюсь тебе. Урок проходит легко и непринужденно. Мы расходимся и встречаемся тут снова. Сталкиваясь в коридоре, не шарахаемся. Я больше не подкалываю тебя, чтобы посмотреть, как злишься, после чего откатываю время, чтобы выставить себя хорошей.

— Это тоже Анечкина школа? — с едва уловимыми нотками иронии, смотря мне в глаза, поинтересовалась Саманта.

Анне очень нравились эти слова. Вероятно, она воспринимала их как похвалу.

— А знаешь, как называю ее я? — решаю ответить с налетом легкой оригинальности. — Мое солнышко.

— Ой, как колет сердечко! Ой, что это за слова такие? — восклицала Анна, поднимаясь. Моя дорогая уселась на стол напротив меня, поставила ноги на мой стул, чуть раздвигая их. — Это ощущение… демонстрируют близость, словно защищая от конкуренции, будто боятся, что кто-то отнимет самое дорогое, — она наклонилась ближе, так, что наши лица оказались близко, и в полголоса произнесла. — Меня.

Я не вкладывала в свои слова подобного смысла, просто пыталась разрядить обстановку. В голове почему-то есть установка, что после напряженного разговора надо говорить о чем-то нейтральном. Банально, чтобы понять, как чувствует себя собеседник.

— Я постараюсь, — произнесла Саманта, после чего отпустила мою руку.

Я думала, что этот разговор принесет облегчение, что после него я почувствую, как все налаживается. Однако внутри осталась странная тяжесть. Почему-то последняя сказанная ею фраза заставляла думать меня о том, что она просто будет притворяться, делая вид, что теперь все нормально. Возможно, будет ждать, что ее недовольство пройдет само собой. Так, в итоге ничего не изменится. Остается надеяться, что это просто я надумываю лишнего. Все было не зря, и мы хоть немножко, но услышали друг друга.

— Откровенно говоря, разборка в целом была прохладная…

— Да, Анечка, не думала, что скажу это, но с тобой в этом плане как-то попроще.