Закончив листать не особого-то его интересующую статью, Минору вернул журнал о беге на полку.

Бросил взгляд на часы: 16:25. Он заглянул в этот минимаркет только полчаса назад, но то и дело зыркающая, как ему казалось, на него продавщица, считала, должно быть, что это «целых полчаса».

Минору вообще-то собирался до назначенных пяти часов бездельничать в библиотеке, но обнаружил ту почему-то закрытой. Вот только продавщица о его нуждах знать не знала, а терпеть и смотреть, как он читает журнал, не купив, ей явно скоро надоест.

До места встречи — парка Акигасэ — отсюда на велосипеде было меньше пяти минут. Оставшиеся тридцать минут пришлось бы ждать на скамейке на холодном ветру и разве что книгу читать. По счастью, сегодня на Минору поверх формы было шерстяное пальто-«честерфилд», а в портфеле — книга в твёрдом переплёте, которую он как раз собирался вернуть в библиотеку. Перечитывать иногда тоже интересно.

Определившись с планами, Минору наконец отлип от журнальной секции и повернулся к полкам со сладостями.

Наглости, чтобы после получасового чтения уйти, так ничего и не купив, у него не нашлось; загвоздка только в том, что и лишних сбережений тоже. Сестра буквально каждый месяц беспокоилась, хватает ли ему карманных денег, за что он был ей благодарен, но принимал от неё всё же только необходимый минимум.

Поглядев на полки, он отправился на кассу, взяв лишь коробочку с мятными леденцами.

Касс было две. Одна сейчас не работала — вынимали деньги из аппарата, за другой же стояли два человека. Первым был мужчина лет сорока с доверху забитой корзиной, обслуживала его кассирша, хмуро стучавшая по кассовому аппарату. За ним пристроился, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, мальчик лет восьми-девяти.

Минору встал за мальчиком. Через несколько минут мужчина, наконец, расплатился и, заняв обе руки пакетами, двинулся к выходу. Младшеклассник выскочил вперёд, протянув покупку кассиру. Это оказалась упаковка с десятью картами боевой коллекционной карточной игры, крайне популярной сейчас в начальной и средней школах; даже Минору про неё слышал.

Сгорая от нетерпения открыть упаковку, мальчик бросил крепко сжатые в руке монеты на прилавок, не дожидаясь, пока кассирша просканирует товар. Однако та, глядя на высветившийся итог, тут же сказала:

— С вас триста тринадцать йен.

От такой новости плечи мальчика дрогнули.

Сначала он посмотрел на кассиршу, потом опустил взгляд на свои сбережения и замер. Минору наклонился поближе, рассматривая прилавок.

На стекле лежало три стойеновые монетки и одна десятийеновая. На карточки не хватало всего трёх йен, но мальчик застыл и добавлять недостающее, по-видимому, не собирался.

Тут Минору всё понял.

В 2014-м году НДС поднялся на восемь процентов. Потом, в 2015-м, добрался до десяти процентов — ровного счёта, к которому все успели привыкнуть; но в этом году он возрос до двенадцати процентов.

Из-за нежданной необходимости повышения налогов в парламенте возникла суматоха, и введение нового тарифа отложили под конец года — на первое декабря... то есть это произошло пять дней назад.

Скорее всего, вплоть до декабря злополучные карточки стоили меньше трёхсот десяти йен, но из-за добавочных двух процентов теперь немного превышают эту цифру.

А для младшеклассника даже пара йен — сумма значительная. Мальчик наконец осознал, что у него не хватит денег, и покраснел до ушей. Он несколько раз обшарил и передние, и задние карманы штанов, но недостающей монетки так и не нашлось. Наверняка дома он взял сбережений ровно на упаковку карточек и, крепко сжав в кулаке, стремглав помчался в магазин.

Даже Минору, хоть и был старшеклассником, смутился бы, окажись, что у него не хватает денег на принесённый к кассе товар. У мальчика это случилось, наверное, впервые, поскольку он совершенно растерялся и только и мог, что в глубоком стыду ощупывать карманы.

И Минору буквально видел, как воспоминания оседают в голове мальчишки. Этот случай определенно будет ему вспоминаться ещё годами.

Или же, если кассирша скажет ему, что отложит карточки и подождёт, пока он сбегает домой за недостающими тремя йенами, мальчуган выберется из панического состояния и даже сможет забыть неприятный случай... но дама за прилавком так поступить и не подумывала. Напротив, нахмурившись, молча постукивала по экрану кассового аппарата.

Тяжёлая тишина висела почти десять секунд, пока мальчик, наконец, не спохватился.

Он взял с прилавка четыре монетки и едва слышно прошептал: «ладно...». А затем быстро отвернулся и побежал ко входной двери.

И тогда Минору уронил на пол монетку в пять йен, которую заранее достал из кошелька и спрятал в ладони. Раздался высокий звон, и мальчик остановился.

Когда он робко обернулся, Минору присел, подобрал с пола продолжающий крутиться медный кружок и, не вставая, протянул зажатую в пальцах монетку мальчику.

— Вот, у тебя из кармана выпала.

Тот, округлив глаза в изумлении, вместо ответа раскрыл кулачок.

Минору аккуратно положил пятийеновую монетку поверх четырёх других, лежавших на потной ладошке, и встал.

— Теперь на твои карточки должно хватить, — сказал он, и мальчик пересчитал монеты указательным пальцем. А когда убедился, что у него триста пятнадцать йен, — вдруг посмотрел на Минору и застенчиво улыбнулся. Затем он быстро вернулся к кассе и снова опустил на прилавок все монетки.

Дождавшись, пока кассирша снова просканирует пачку карточек, и крепко сжав в ладошке сдачу из двух йен, мальчуган убежал, не удостоив Минору и взглядом.

Проводив глазами скрывшуюся за автоматическими дверями маленькую фигуру, Минору вспомнил, что и сам пришёл не с пустыми руками, и поторопился выложить леденцы на кассу. А подняв глаза, наткнулся на сверлящую его жутким взглядом кассиршу.

Тут же отведя свой, он мысленно отметил: «в ближайшее время к этому магазину не подходить».

Выйдя из минимаркета, Минору оседлал велосипед и закрутил педали, двинувшись навстречу холодному ветру.

Сначала он немного проехал по спальному району, затем пересёк мост через Камокаву — приток Аракавы. Когда он, встав на педали, чтобы сподручнее было подниматься, забрался по тропинке на набережную, взору его предстал вечерний пейзаж долины Аракавы.

В этом месте ширина реки достигает целых полтора километра, так что противоположный берег практически сливался с горизонтом. Вид на водную гладь заслоняла набережная, но конечным пунктом поездки было широкое зелёное пространство неподалёку — парк Акигасэ.

Этот крупнейший парк Сайтамы протянулся вдоль реки на целых три километра и вмещал в себя множество сооружений, начиная с баскетбольной площадки и теннисного корта, и заканчивая участком с лесом, птичьим заповедником и площадкой для барбекю.

Восемь лет назад они жили рядом с похожим большим парком. И, когда на выходных была хорошая погода, захватив полную корзину бенто, всей семьёй шли на пикник.

С силой тряхнув головой, чтобы избавиться от нахлынувших воспоминаний, Минору спустился с набережной в парк. Потом сделал небольшую остановку у информационной доски, проверил путь до места встречи и поехал дальше.

Когда он неспешно миновал центральную аллею и повернул налево, перед ним предстала равномерно усаженная деревьями широкая лужайка. Называлась она «Западный сад», к ней-то Минору и направлялся. Весной и летом он переполнен отдыхающими семьями, но сейчас, в декабре, тут не было ни души.

Припарковав велосипед на границе с Садом, Минору шагнул на сухую коричневую траву газона, снял с плеча сумку и присел на одну из пустующих скамеек. Часы показывали 16:40. Человек, с которым у него была назначена встреча, придёт ещё через двадцать минут.

Книга ждала его в портфеле, но, будучи не в настроении читать, он откинулся на жёсткую спинку и закрыл глаза. В сознании сам собой всплыл случай из минимаркета.

Он устроил тот маленький спектакль, чтобы отдать мальчику монетку, по велению совести, а не из искреннего желания помочь.

Просто он считал, что если так до конца ничего и не сделает, на душе останется неприятный осадок. Получается, в итоге он помог ему из корысти. А теперь из-за этого не мог отвязаться от чувства, что нахально сунул нос не в своё дело.

Как ни крути, а от общения с другими только неприятные воспоминания и остаются.

Побег посреди разговора с Миновой Томоми утром три дня назад.

Убогое падение перед членами клуба лёгкой атлетики два дня назад.

И вот — сегодняшнее лицемерие.

Воспоминания продолжали накапливаться, как чёрное болото, трясина, старавшаяся затянуть Минору. И там, на самом дне, таился случай восьмилетней давности. Даже сейчас была свежа в его памяти каждая секунда той трагедии, полной ужаса и отчаяния, о которой он сожалеет и за которую себя винит.

Минору чувствовал, что с каждым новым переживанием той ночи теряет какую-то частичку себя. Наверное, волю к жизни.

Ради чего я вообще до сих пор терплю эту боль? Разве не лучше прямо сейчас распрощаться с жизнью и отправиться туда, где меня ждут родители и сестра? — каждый раз, погрузившись в пучину воспоминаний, задавался роковым вопросом Минору.

До сих пор от самоубийства его удерживала только мысль о том, насколько больно придётся Нориэ, опекавшей и растившей Минору целых восемь лет... и Вакабе, которой его спасение стоило жизни.

Но если тёмных воспоминаний станет ещё больше... Если болото переполнит его изнутри... Однажды он может из него и не выбраться.

Пусть лучше он отправится в мир, где никого нет.

Ведь там, где нет ни единой живой души, некому добавить неприятных воспоминаний.

Вот в научной фантастике или хоррорах часто встречается сюжет, где главный герой в ужасе обнаруживает себя в безлюдном городе. Окажись я на его месте — точно ощутил бы сперва глубокое облегчение, а не страх, — размышлял Минору.

А возможно ли, что...

...«Оно» спустилось с неба как раз затем, чтобы провести его в такой мир одиночества?..

Последние два утра, расправившись с ежедневной пробежкой, Минору пробовал призвать тот самый загадочный феномен на пустынном берегу. К сожалению, безуспешно, но вряд ли «нечто» исчезло так просто — скорее, Минору просто не разобрался, как его включать. Поэтому у него было предчувствие, что если продолжать идти методом проб и ошибок, рано или поздно он сможет вызвать феномен по собственной воле.

Правда, даже если он приручит эту силу, физическим явлением его мечту не исполнить. Но пока хватит и этого. Ведь если продолжать настойчиво искать, возможно, однажды Минору сможет попасть туда по-настоящему.

Туда, где есть место только для одного человека — в мир абсолютного одиночества.

Он мечтал, сомкнув веки, пока не послышались далёкие шаги.

Бодрые, ритмичные, знакомые. Оторвавшись от спинки, Минору посмотрел налево.

В отблесках почти догоревшей вечерней зари показалась бодро приближающаяся фигура. На часах было без трёх минут пять. Немного удивившись — он задумался на целых семнадцать минут — Минору поднялся со скамьи.

Добравшись до Минору, его ожидаемый собеседник принялся отшагивать на месте, восстанавливая дыхание. Однако, даже приведя его в порядок, затевать разговор почему-то не спешил.

Минору при виде этого самому стало сложно дышать, а потому для начала он, указав на скамейку, предложил:

— Ну... присядем?..

В ответ школьница в спорткостюме — Минова Томоми — выразительно кивнула и, не снимая рюкзачка, опустилась на краешек скамейки. Следом сел и Минору, в некотором отдалении.

Разве не она должна затевать разговор? — подумал он, и как раз в этот момент зажглись уличные фонари на солнечных батареях: видимо, наступило пять вечера. Заметив это, Томоми решилась:

— ...Прости, что позвала так поздно и в такую даль.

— ...Ничего, после школы я обычно сразу домой иду...

— Уцуги-кун, так ты, говоришь, в клубах не состоишь?

— Угу. Разве что в клубе бездельников, но на нашем году таких и десяти не набралось.

И снова повисло молчание.

Несколько часов назад, когда из шкафчика снова вылетела бумажка, он едва не решил притвориться, будто не заметил. Однако когда с неохотой подобрал, то обнаружил послание, написанное аккуратным почерком: «Приходи, пожалуйста, в пять вечера в парк Акигасэ к Южному саду», с подписью «Минова Томоми» к тому же.

Конечно, он всё равно задавался вопросом, не стоило ли проигнорировать записку. На решение повлияла подпись полным именем — в ней чувствовалось твёрдая решимость. Позавчера он решил, что не станет обращать внимания на угрозы членов клуба лёгкой атлетики — незачем послушно вилять хвостом перед ребятами, которые вызвали тебя и даже подписаться не потрудились... по крайней мере, сейчас.

Пока Минору вёл внутренний монолог, Томоми снова тихо извинилась:

— ...Прости, Уцуги-кун.

— Не стоит... до дома отсюда не так уж и далеко...

— Да я не об этом, — на мгновение улыбнулась она, но затем вдруг совсем сникла. В уголках глаз быстро собрались прозрачные капли, отчего у Минору спёрло дыхание. — Я слышала, как сплетничали семпаи по женской половине клуба. И они сказали, что парни из нашего клуба позвали тебя и... избили, — дрожащим голосом пояснила Томоми.

— Э?..

У Минору даже глаза округлились.

То, что его позвали поговорить, — правда, но дальнейшее уже немного приукрасили. Пусть он и пропустил удар в живот, но благодаря тому странному феномену он совершенно невредим, и всё это не стоит того, чтобы Томоми, которая совсем не при чём, так плакала и извинялась.

— В-всё немного не так. Я полностью цел и невредим, и вообще, мы только перекинулись парой слов...

Объяснил черт-те как, — тут же подумал он.

Вообще-то, от встречи надо было отказаться. Скорее всего Томоми выбрала для встречи парк подальше от школы, потому что догадывалась: парни из команды смотрят на Минору косо из-за их разговора. Но ответ Минору почему-то только подтвердил её опасения.

— ...Извини... — едва слышно снова извинилась она и закрыла лицо руками. Сухой декабрьский воздух содрогнулся от тихих всхлипов.

Минору понимал, что надо что-то сказать, но совсем не представлял, чем её можно утешить.

И не смог бы. Ведь до сих пор он сторонился разговоров с девушками... да и вообще с кем бы то ни было.

Минору всё молчал, не в силах вымолвить ни слова, а Томоми всё плакала. В конце концов размыкать порочный круг пришлось именно ей.

Она сжала губы, подавила плач, вытерла рукавом кофты глаза и, низко опустив взгляд, хрипло сказала:

— ...Будет лучше, если я перестану тебе докучать, Уцуги-кун?

— ...

Молчание Минору послужило ей согласием.

Миниатюрное тельце сжалось ещё сильнее; прошептав напоследок ещё раз «...пожалуйста, прости», Томоми поднялась.

Затем отвернулась и медленно побрела прочь — не той же дорогой, которой пришла, а вглубь леса в центре парка. Мало-помалу она ускоряла шаг, а вскоре перешла на бег.

Даже когда потяжелевший звук шагов растворился в сумраке, Минору не нашёл в себе сил пошевелиться. Лишь отстранённо наблюдал, как блестящая капля на месте, где сидела Томоми, понемногу впитывается в деревянную поверхность скамейки.

＊＊＊

Хм.

Наблюдая за большим парком с пролегающего выше набережной тротуара, Такаэсу озадачился.

Устойчивая до сего момента модель поведения дичи изменилась.

Последние два дня после шести вечера она всегда пробегала вдоль Сайтама Супер Арены, возвращаясь домой самой короткой дорогой, но сегодня курс на середине пути изменился. Вместо того чтобы отправиться домой, она продолжила бежать по тропинке вдоль реки, миновала высокую набережную и около пяти минут назад вошла в парк.

Вряд ли Такаэсу обнаружили бы, если бы он последовал за девушкой, держа дистанцию минимум в пятьдесят метров, но для верности он остановился у границ парка и занялся тщательной рекогносцировкой.

Поскольку слежка началась всего три дня назад, он понятия не имел, входит ли это в нормальное поведение его жертвы. Может статься и так, что по пятницам она продлевает маршрут до этого парка, который находится всего в двух километрах от её дома, но беспокоило его то, что сегодня её походка казалась тяжелой.

Неужели Такаэсу мог каким-то образом не заметить, что на его след напала полиция? А это всё — подготовленная лично для него западня? И если он, в погоне за добычей, сунет туда нос, то тут же превратится из охотника в жертву?

За прошедшие три месяца он сгрыз кости уже четверым.

От остатков он тщательно избавился, так что риск обнаружения был невелик, но о пропаже двоих его жертв уже стало известно общественности. Как следствие, полиция завела дело, и нельзя исключать возможность того, что они нашли неожиданную зацепку и уже вплотную подобрались к нему.

«Это» даровало ему физические способности, далеко превосходящие человеческие, и зубы, способные без труда раскусить человеческие что плечевую, что бедренную кости. Но, разумеется, от пули ему не защититься и не уклониться. Если офицеры возьмут его в окружение и начнут беспорядочную пальбу, скорее всего, на этом кромсательные похождения Такаэсу и закончатся.

Он не страшился гибели. Но решительно отказывался от постыдной собачьей смерти. Пасть перед планами полиции? Лучше уж залить себе в глотку переваренное феттучини и умереть от удушья.

Тьма окутала уже большую часть парка, в котором скрылась девочка, свет остался лишь в центре и вдоль южной аллеи. Таятся ли в потёмках гончие псы?

Преподнесённый демонами шанс? Или же расставленные ангелами сети?

И тогда...

Северный ветер, до сего момента дувший со спины в направлении парка, унялся. Немного погодя с юга подул слабый тёплый ветерок.

Такаэсу, укутанный в недавно купленный чёрный спортивный костюм, сжался всем телом, выдохнул весь воздух, что скопился в лёгких, и не медля ни секунды глубоко вдохнул через нос.

Раньше ему так делать не доводилось, но если в парке и скрываются несколько дюжин полицейских, он не сомневался, что сможет учуять запах такой толпы. К южному ветру примешался запах опавшей листвы, вонь озерной тины, запах пожухшей травы... и, наконец, сладкий аромат той девочки.

«Это» закололо в нижней челюсти.

Всё в порядке, угрозы нет, — ответил он шепотом.

Кусай, кусай, — соблазняло оно.

— ...Как скажешь, компаньо, — пробормотал Такаэсу и изящно сбежал по лестнице, спускающейся с набережной в парк.

＊＊＊

...Что же я делаю?

Минору, терзаемый совестью, вздохнул уже в который раз

Минова Томоми убежала уже около пяти минут тому назад, а он всё сидел на скамейке в Южном саду.

Он проделал весь этот путь до парка, потому что считал, что не может остаться равнодушным к её решимости. И в таком случае он должен был даже не пытаться сгладить всё кое-как, а утешить без конца извиняющуюся Томоми, пустив в ход всё своё красноречие. В итоге же Минору не то что сгладить ситуацию не попытался — даже не проронил ни единого слова.

Не хотел ни с кем разговаривать. Не хотел никого запоминать.

Возможно, раз он действительно этого хотел, то лучше бы и в школу не ходил, а просто заперся бы от всех в своей комнате — но на такое у него не хватало храбрости. Он заявлял, что желает одиночества, но в глубине души боялся сойти с курса получения высшего образования и устройства на работу. Вернее, боялся, что если сойдёт с этого пути, то все, кто его знают, начнут смотреть на него с жалостью и презрением.

Получается, абсолютное одиночество недостижимо.

Даже если он отгородится ото всех, не получится так просто взять и исчезнуть из воспоминаний окружающих, сколь бы этого ни хотелось. Поэтому настоящего одиночества не существует.

Но по крайней мере окружающие не настолько пекутся обо мне, как я думал.

И, уверен, она тоже. Она и сама не заметит, как забудет и о том, что разговаривала со мной, и о том, как недавно плакала. С завтрашнего дня я снова буду жить как призрак, — договорился он с собой и медленно поднялся со скамьи.

И тогда...

— ...?

Минору нахмурился: ему почудился какой-то странный запах.

Еле уловимый — неясно даже, противный или нет. В нём будто смешались запахи гари, металла и зверя... если совсем обобщить, запах насилия.

Выдохнув, он медленно втянул воздух через нос.

Ему не показалось. К холодному ветру примешалась совершенно незнакомая противная вонь, от которой подсознание почему-то било тревогу. Ко всему прочему, исходила она, судя по всему, из леса, занимавшего центр парка. Оттуда же, куда убежала Минова Томоми.

＊＊＊

Потёршись друг о друга, тихо скрипнули правые клыки.

Обитающему в нижней челюсти глазу, казалось, не терпелось дождаться предстоящего банкета. Его возбуждение передавалось всем тридцати двум зубам, и те самопроизвольно скрежетали, двигаясь независимо от воли Такаэсу.

Терпение, компаньо. Если ошибёмся сейчас, то всё испортим, — безмолвно прошептал Такаэсу и возобновил продвижение.

Он быстро приближался к широкому лесу в центре парка. Поскольку передвигался он не по тротуару, ступни то и дело скользили по мокрой листве, а свет фонарей сюда не достигал. Но нынешним глазам Такаэсу было достаточно и освещения далёких городских огней.

Он продолжал грациозно красться, словно акула-людоед, загоняющая жертву в угол.

Носовая полость отчётливо улавливала аромат девочки.

Близко. Наверное, не больше сотни метров. Если вслушаться, можно услышать топот кроссовок по асфальту.

Может, просто утомилась, но вчера она с такой тяжестью не топала. Лучше бы, конечно, жертва была в наилучшей физической форме, но зато за уставшей охотиться проще простого.

Звук шагов — справа — становился всё ближе. Как и слегка сбившееся дыхание, и шуршание спортивной формы.

Время от времени доносилось шмыганье. То ли простудилась, то ли плачет. Если последнее, то, наверное, в парке что-то случилось.

Но сейчас это не важно. Здоровая, закалённая плоть и крепкие кости. Столь желанные.

Шаги всё близились. За опушкой уже просвечивала узкая аллея. А на границе освещаемой уличным фонарём территории мелькала миниатюрная фигура.

Такаэсу в ожидании притаился у ствола большого камфорного дерева слева от дороги.

И как раз когда девочка пробегала с противоположной стороны ствола — круговым движением пристроился у жертвы за спиной.

Заметила ли она слабые шаги, но девочка обернулась на бегу. Завидев силуэт Такаэсу, она распахнула глаза до предела. Слезинки в уголках глаз блестели под светом фонаря.

Первым делом попробую их — сгодится за аперитив*, — решил Такаэсу, протягивая левую руку в тонкой перчатке, и мягко закрыл рот пытающейся было закричать девочке.

Ладони передалась вибрация голосовых связок, не сумевшая обратиться голосом. Затем он развернул её, притянул к себе и обвил правой рукой тонкую шею.

Когда он ловил свою первую добычу, то в этот момент переборщил с давлением и случайно раскрошил той шейные позвонки. Хоть вкус от этого не изменится, но всё же в начале трапезы ему хотелось вкусить энергичности живых плоти и костей, когда те испытывают первый укус.

Продолжая удерживать неистово бьющуюся девочку, он постепенно сжимал хватку правой руки.

В народе бытует распространённое заблуждение, что принцип такого усыпления в сжимании артерии в шее, чтобы остановить кровоснабжение мозга, но это не совсем так. На самом деле, когда происходит пережатие так называемого каротидного синуса, это вызывает избыточную реакцию блуждающего нерва; его сигнал, дойдя до сердца, моментально провоцирует падение пульса и кровяного давления, и недостаток в снабжении кислородом мозга приводит к обмороку.

Поэтому, когда усыпляешь кого-то, давить на шею со всей силы вовсе не обязательно. Всего-то аккуратно зажать каротидный синус сбоку чуть ниже челюсти и... вот.

Силы покинули девичье тельце. Без труда подняв обмякшую жертву, Такаэсу снова скрылся с аллеи.

И в сопровождении бесконечного лязга клыков широкими шагами пошёл прочь.

В лесную тьму, недосягаемую для звуков и света.

＊＊＊

В холодному ветру то исчезала, то снова примешивалась едва заметная вонь.

То ли в лесу что-то гниёт, то ли кто-то решил сжечь мусор. Парк, конечно, большой, может быть и то и другое вместе взятое, но весьма и весьма странно, что ничего такого не чувствовалось, когда он сюда пришёл.

Обычно Минору махнул бы рукой и ушёл по своим делам. Но странное предчувствие не позволило подойти к велосипеду.

Запах так его волновал именно потому, что исходил он оттуда, куда убежала Минова Томоми.

И вообще, точно ли это гниль или что-то горелое? Возможно, и правда какое-то животное?

Даже если так, в парке Акигасэ от силы тануки да бродячие кошки и водятся. Уж никак не крупный зверь, способный навредить человеку. Если немного присмотреться, в полутора километрах отсюда можно увидеть фары снующих по мосту Акигасэ автомобилей. Должно быть, как раз сейчас Томоми выходит из парка на набережную, — убеждал себя Минору, но тревога и не думала покидать его грудь.

...Всякое случилось, вот нервы и шалят.

Вернусь домой, и хватит на сегодня. Забыть этот случай не выйдет, но по крайней мере он останется в прошлом.

С такими мыслями он пошёл к велосипеду, примостившемуся на обочине западного сада.

Но не успел он сделать и трёх шагов, как запах снова ударил в нос.

Животная вонь, плотнее и омерзительнее прежнего.

Как будто какой-то крайне опасный хищник сорвался с привязи.

— ...Что за... — шёпотом выпалил Минору и покосился назад и направо — обратно на лес.

И почувствовал, что в груди, в самом центре, колет Оно. Сильнее, чем когда его чуть не сбил велосипед... и даже чем когда чуть не попал под горячую руку старшеклассника.

Тогда он вытер непонятно когда успевшие вспотеть ладони о брюки, натянул шарф по глаза и шагнул вперёд.

Навстречу не велосипеду, но тёмному, дремучему лесу.

＊＊＊

Такаэсу в полном спокойствии продвигался по не знавшему дорог лесу с бессознательной девочкой на руках.

Словив прошлых жертв точно таким же образом, он перевозил их на машине, но сегодня это не вариант. Потому что невозможно добраться до «Мазерати», покоящейся на далёкой гостиничной парковке, не попавшись на глаза ни прохожим, ни камерам. Думал он и о том, чтобы связать её, спрятать где-нибудь в парке и подвести машину сюда, но от обморока после сдавливания каротидного синуса приходят в сознание через несколько минут после того, как кровоснабжение восстановится. А очнувшаяся девочка покорно ждать возвращения Такаэсу не будет.

По счастью, лес был настолько широк и глубок, что с трудом верилось, что он граничит с жилыми районами. Досадно, что любимый обеденный стол вне досягаемости, но по крайней мере тут можно устроить банкет, не беспокоясь о незваных гостях.

Добравшись до северного уголка леса — самого удалённого от прогулочных аллей, Такаэсу собрался было положить девочку на землю, как вдруг заметил впереди угловатые очертания.

Приглушив шаги, он подобрался поближе: оказалось, незамысловатый железный сарай. Стены поросли густым плющом, а краска на раздвижной двери облупилась. Простая лачуга для хранения всяких садовых принадлежностей, но обветшала так, будто ей несколько лет не пользовались.

Приблизившись к лицу девочки и тщательно проверив, дышит ли она и не собирается ли просыпаться, Такаэсу уложил ту на опавшую листву. Затем подошёл к сараю и взялся рукой в перчатке за свисающий с ручки замок.

И дёрнул что есть мочи: покрытый пылью и зелёным налётом латунный замок не поддался. Даже со всей нынешней силой Такаэсу голыми руками его не сломать. Можно попробовать выбить дверь плечом, но такой грохот будет слышно даже за опушкой леса.

А оставлять драгоценную находку — жалко. Сарай хоть и гнилой, но голоса сдерживать способен. И... усугубить отчаяние добычи тоже.

Тогда он достал из своей сумки с «набором инструментов» влажные салфетки и как следует протёр тёмно-серый замок. После чего, заглушив отвращение, широко раскрыл пасть, с тяжестью на сердце приложил передние зубы к куску металла...

И слегка надавил.

Ожидаемо твёрдый. До сих пор он не пробовал ничего прочнее скорлупы макадамского ореха, но этот замок не проявлял и признака податливости, упрямо отторгая его зубы. Такаэсу догадывался, что если надавить со всей силы, велика вероятность обломать все резцы, но всё же обхватил ртом чуть больше металла.

Если он хотел достичь новых высот, рано или поздно придётся преодолеть эту планку. Такого материала, который неподвластен его зубам, больше не существует.

Он собирался перекусить его пополам, не разгрызть. Представив образ резчика, Такаэсу вдохнул полной грудью... и впился изо всех сил.

По корням зубов пробежала острая боль. Дзинь! — раздался лязг, а изо рта посыпались жёлтые искры.

Секунду спустя он неторопливо поднялся и выплюнул на ладонь катающийся во рту предмет: кусок латуни с полукруглым следом от укуса. Виднелись на ней и следы крови — видимо, от давления в дёснах лопнули капилляры. Такой пустяк Это залечит в два счёта.

Такаэсу снял свисающую с ручки теперь уже половину замка, и полукруглая скоба отпала сама собой. Затем окинул довольным взглядом оттиски зубов, оставшиеся на сечении двух металлических половинок, и сложил их в карман.

Когда он осторожно распахнул дверь, изнутри вырвался затхлый воздух. Убранство сарая, площадью чуть больше трёх квадратных метров, как и ожидалось, состояло из грабель, мётел и прочих инструментов для уборки, а также нагромождений всяких материалов вроде кирпичей и стальных труб. Впрочем половина пола была свободна, на ней же нашёлся большой кусок синего брезента — совсем прекрасно.

Подняв девочку с земли, Такаэсу пронёс её в лачугу, уложил на брезент и закрыл дверь. Окон здесь не было, из-за чего сарай погрузился в почти непроглядную тьму. Немного подумав, он достал с пояса небольшой фонарик, включил и положил на нагромождение инструментов. Освещение получилось слабое, но хоть какое-то.

Итак, теперь им никто не помешает. Отныне это место — не грязный сарай, но трёхзвёздочный ристорантэ.

Сперва он снял с её спины ранец, затем обмотал девичьи запястья и колени коленным бинтом — важным элементом охотничьего инвентаря. Рот заткнул носовым платком и перевязал ещё парой мотков бинта.

Закончив с обвязкой, Такаэсу шлёпнул пребывающую в прострации девочку по щеке. Вскоре жертва очнулась и, немного поморгав, сфокусировалась на его лице.

Сперва в больших карих глазах отразилось смятение, затем подозрение и, наконец, ужас.

Осознав, в каком положении оказалась, девочка сдавленно закричала сквозь кляп и поползла назад, отталкиваясь от пола обеими ногами, словно креветка. Да только тут же наткнулась на стену.

— ...Не стоит так бояться, синьорина, — невнятно проговорил Такаэсу. Ужасно, на его взгляд, но это потому, что ему мешали нормально разговаривать заблаговременно начавшие увеличиваться зубы. «Это» в нижней челюсти уже сходило с ума и буйно пульсировало.

Подавляя ослеплённый голодом и жаждой глаз, Такаэсу достал из кучи инструментов и хлама вдоль левой стены сарая толстую стальную трубу. Глаза девочки расширились пуще прежнего; она сдавленно вскрикнула и вжалась в стену.

— Спокойно, эта грубая палка мне ни к чему, — невнятно прошептал он и раскрыл пасть.

В зрачках девочки отразились освещённые фонариком зубы. Центр нижней челюсти горячо, невыносимо колол. Ещё с ночи его последнего банкета он продолжал копить аппетит, а теперь дал ему волю.

Хрусть.

Громко раздалось от подбородка.

И без того крепкая для японца нижняя челюсть Такаэсу, скрипя и хрустя, растягивалась в длину.

Она вовсе не отсоединилась от суставов. Это сама кость увеличивалась превосходящим ныне известную биологию образом.

Более того, верхняя челюсть подверглась тому же феномену. Такаэсу отрастил остро вытянутые челюсти — длиннее по сравнению с обычным состоянием не меньше чем на десять сантиметров, и его лицо перестало быть человеческим. Девочка так испугалась, что в довершение к до предела распахнутым глазам расширились и зрачки.

Но главное ещё было впереди.

Все тридцать два зуба, наполнявшие удлинённые челюсти, пронзительно скрипя, полностью преобразились. В двойные ряды острых, словно ножи, крепко сидящих в дёснах, как секира на древке, клыков.

Он стал тигровой акулой. Способной разгрызть даже морскую черепаху свирепой акулой-людоедом.

Положенный слева фонарь отбрасывал на правую стену причудливую тень. Получившаяся фигура с продолговатыми челюстями и хищными зубами, точнее, клыками, можно сказать, изображала новый вид человека, в котором вместо ДНК обезьяны оказалось акулье.

Устаревшему человечеству он покажется странным, даже уродливым, но Такаэсу видел в этом образе невесть сколько лет преследуемый им идеал. Мощные челюсти и прекрасные, крепкие, здоровые зубы, способные разгрызть что угодно.

Став свидетельницей аномальной трансформации Такаэсу, девочка только и могла, что неистово дрожать. Дабы вселить в неё ещё больше ужаса, он поместил меж зубов оставшуюся в руке стальную трубу и резко впился в её конец.

Труба из углеродистой стали, широко используемая на строительных площадках, имела около шести сантиметров в диаметре, а стенки её в толщину составляли четыре миллиметра. Ещё вчера, нет, десять минут назад она была бы ему не по зубам даже с трансформацией. Однако память о том, как он в нормальном состоянии раскусил замок, придавала сил Такаэсу... и, как следствие, «Этому».

Огромные зубы с глухим скрежетом утонули в стали. На такое давление не был способен даже промышленный гидравлический резак. Продержавшись всего шесть-семь секунд, труба, щёлкнув, развалилась как длинная сухая баранка.

Такаэсу поместил откушенный конец в пасть и принялся пережёвывать. И с каждым новым движением челюстей раздавался высокий металлический лязг.

Когда он выплюнул пережёванное на брезент под ногами, от трубы осталась только измельчённая до нескольких миллиметров металлическая стружка. На этот раз обошлось без единой кровинки.

— Каттиво*, — ухмыляясь, заявил Такаэсу. После чего перешагнул через стружку и склонился прямо перед девичьими глазами: — А вот твои косточки страшно аппетитные.

После этих слов из-под повязок снова просочился сдавленный крик, и девочка вывернулась, словно сломанная игрушка. Связанные в коленях ноги вхолостую забили по воздуху, и Такаэсу проворно их поймал. После чего без лишних промедлений сорвал кроссовки.

— !!!

Девичий крик заметно прибавил в громкости. Но для Такаэсу он был не более чем фоновой мелодией, подогревающей интерес к столу.

Сняв и спортивные носки, он с трепетом оценил представшие пред ним босые ножки. Согласно ожиданиям, они оказались прекрасны, с хорошо развитым сводом стопы и ахилловым сухожилием. А укрытые под плотью кости, без сомнений, обладают первоклассной текстурой.

Сколь бы ни хотел он сейчас же вонзиться в них, будет маловато весёлого в её скорой смерти, так что сперва придётся сделать приготовления для остановки кровотечения. Потому он пошарил в сумке и достал нейлоновые жгуты.

И принялся было наматывать вокруг её икр, но вдруг застыл.

Ему послышался слабый щелчок. Возможно, хруст сухой ветки.

Немного погодя послышался ещё один. Кто-то направлялся к этой лачуге, не иначе.

Такаэсу приблизил своё искаженное лицо к лицу девушки и, смотря в заплаканные глаза, прошептал:

— Пискнешь — убью.

Опустив её ногу на пол, он подошёл к двери и приложил ухо к ржавому железу.

С той стороны периодически доносилось шуршание. Звук шагов по листве. И шаги приближались.

Полиция? — подумал Такаэсу, но запоздало отметил, что, судя по шагам, их владелец один. А оперативники — хоть детективы, хоть спецназ — не действуют в одиночку.

Возможно, работник парка? В затуманенном голодом сознании ему только показалось, что сарай годами заброшен?

Такаэсу покачал головой и бросил взгляд на фонарик, что до сих пор горел на куче инструментов. На секунду он задумался, стоит ли его выключить, но решил оставить как есть.

После чего встал за дверью и приготовился. Кто бы это ни был, как только неизвестный войдёт — он покойник.

На сей раз Такаэсу не станет заморачиваться и сдавливать сонную артерию. А попросту разорвёт ему шею. Жаль, что придётся первым делом грызть низкокачественную кость, когда первоклассная добыча наконец пришла к тебе в лапы, но такова расплата за глупую небрежность.

Он широко разинул челюсти, полные акульих зубов.

Бритвенно-острые резцы засияли в свете фонарика.

＊＊＊

Пройдя несколько десятков метров, Минору свернул с аллеи в тёмный лес.

Теперь стало совершенно ясно, что наполнившая воздух вонь — не плод его воображения. Пока он мог распознать только направление, откуда она исходила, зато точно. Очень скоро уличные фонари перестали разгонять мрак, но благодаря не в пример обострившемуся зрению проблем с продвижением не возникло.

«Ну и глупость ты творишь», — твердило сознание. Чем бы ни оказался источник этого запаха, эту мерзость точно захочется забыть и больше никогда не вспоминать.

Но повернуть назад — значит гарантированно заработать ещё один приступ самоуничижения. Он прошёл весь этот путь, потому что его беспокоило, что в направлении, куда убежала Минова Томоми, витал неестественный запах, и если уйти, не удостоверившись, что это просто пустяк, то он будет упрекать себя в трусости и бессердечии.

...Всегда всё для себя, да?

Минору криво ухмыльнулся, но тут же случайно наступил на сухую ветку. Раздался хруст.

Он рефлекторно остановился и, вглядевшись в расстилавшуюся впереди тьму, обнаружил в десяти с лишним метрах небольшую лачугу, возведённую на пустыре. Походила она на сарай, но наполовину прогнивший под ветрами и дождями и на вид уже заброшенный.

И всё же интуиция подсказывала Минору, что источник запаха находится где-то там.

Вокруг постройки не виднелось никого и ничего. Может быть, в лачуге? Если так, то странный запах издаёт не животное.

Волосы по всему телу встали дыбом. Озябшие ладони вымокли от пота.

Хоть он и не двигался, вонь, тем не менее, быстро усиливалась. Минору натянул шарф на нос, но запах проникал сквозь него и настойчиво раздражал обонятельные рецепторы.

В этом сарае притаилось нечто ненормальное.

Нога сама собой шагнула назад и снова раздавила сухую ветку. Сам же себя напугав раздавшимся хрустом, Минору в ужасе оцепенел.

Ему хотелось сейчас же повернуться и броситься прочь, подальше от лачуги. Кое-как удержавшись на месте, Минору схватился вымокшей от пота рукой за грудь униформы.

И тогда он почувствовал, как отозвалось колким зудом что-то между бьющимся словно колокол сердцем и окоченевшей рукой.

Это Оно. Просочившаяся в его грудь небольшая сфера жарко пульсировала. И шептала ему: “не бойся, продолжай идти”.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Минору приказал отступившей правой ноге шагнуть вперёд.

А следом и левой. Затем опять правой. Продолжая, на удивление самому себе, уверенно преодолевать шаг за шагом, он снял шарф, потом сумку, перекинутую через плечо, и аккуратно опустил их на землю.

До лачуги уже было рукой подать. На этот раз при внимательном осмотре железной двери и стены обнаружилось, что из еле заметных щелей просачивается свет.

Хоть запах становился тем сильнее, чем ближе он подходил, но душно ему почему-то не становилось. Определённо, эта вонь — не запах, и ощущалась отнюдь не носом. Это мозг получал некую информацию и интерпретировал её именно так.*

Словно притянутый, Минору потянулся правой рукой, схватился за ручку и потянул в сторону.

А мгновением позже... ахнул: в полутьме сарая, на полу, покрытом синим виниловым брезентом, связанная по рукам и ногам серой лентой и с кляпом во рту лежала Минова Томоми. Спортивная форма тоже была на ней, но обе ноги почему-то остались без обуви и даже носков.

— Ми... — начал говорить Минору и шагнул в сарай.

В тот же миг Томоми, широко раскрыв глаза, неистово замотала головой.

Будто пыталась сказать: не подходи.

А затем произошло несколько событий сразу.

Животная вонь, настолько густая, что он чувствовал скрытую в ней кровожадность, подступила вплотную.

Слева на него яростно набросилась чёрная тень.

Далеко выступающая нечеловеческая пасть сомкнулась у Минору на шее.

Неестественно огромные, чудовищно острые зубы коснулись кожи на его затылке.

＊＊＊

Мужчина. Молодой. Старшеклассник.

Знает девочку. Из той же школы? Этот рагаццо* — причина её слёз?

Тогда можно было бы и поймать. Откусывать по очереди от обоих тоже весело.

Но теперь уже поздно. Ни челюсти, ни зубы, ни Это уже не остановить.

Тонкая шея. Хрупкая, будто женская. Первый же укус отделит друг от друга шейные позвонки.

Стоит только надавить.

Вся эта цепочка мыслей зародилась в момент, когда незваный гость показался Такаэсу на глаза, и завершилась всего за три десятых секунды.

Его челюсти мгновенно обвили шею мальца вместе с воротником. Зубы справа коснулись чёрной кашемировой замши, а зубы слева — бледной тонкой кожи. Если сомкнуть их в таком положении, можно разом обрубить плоть и кости, и глазам предстанет прелестное красно-розово-белое сечение.

Жевательные мышцы напряглись. В мгновение высвободилась вся скопленная акулья сила.

Но вдруг произошло нечто неожиданное.

Странный запах ударил промеж бровей. Совершенно незнакомый его обонянию, неорганический, химический, мерзкий.

И в то же время шея мальца выросла в размерах... по крайней мере, так гласили ощущения.

Едва зубы Такаэсу углубились в его кожу, как их вмиг оттолкнуло давлением, превосходящим силу укуса. Неимоверно твёрдое, невероятно гладкое нечто отвергало его зубы. По жевательным мышцам пробежала боль, оповещая о повреждении тканей.

В изумлении вытаращив глаза, Такаэсу посмотрел на собственные удлинившиеся челюсти.

И изумился пуще прежнего.

Он чувствовал, что челюсти определённо что-то сжимают. И всё же зубы не касались плоти. Они мелко дрожали, но сократить зиявшие между ними и бледной кожей три сантиметра оказались не в состоянии.

Но что это тогда за ужасная зубодробительная текстура? У него на затылке какое-нибудь закалённое стекло или ещё что?

Нет, будь это стекло или какая-нибудь смола, мне в «Режиме тигровой акулы» ничего не стоило бы его прокусить. Что тогда, алмаз? Хотите сказать, этот обычный школьник откуда-то раздобыл такую редкость?

Наткнувшись на невиданно твёрдое, а вдобавок и невидимое вещество, Такаэсу в замешательстве искал ответ.

Однако сдаваться и отпускать хватку не спешил.

Обратившись тигровой акулой, Такаэсу не мог смириться с существованием чего-то, что неподвластно его зубам.

Игнорируя скрип кричащих от боли жевательных мышц, он настойчиво добавлял нажим. Загадочный запах внезапно исчез, но он не придал этому значения, целиком сосредоточившись на разжёвывании прозрачной субстанции.

И когда пацан наконец оправился от удивления и занёс нелепо сложенный правый кулак, ему и в голову не пришло уклониться.

«Это» не только даровало ему челюсти с зубами, но и заметно увеличило все прочие физические способности. Пропустив удар-другой от хилого старшеклассника, он даже боли не почувствует. Продолжая игнорировать опускающийся кулак, он выжимал из себя столько сил, сколько возможно...

Удар.

Всё вокруг потемнело, из глаз посыпались белые искры. Левый висок просто горел, а следом его прошибла такая боль, как будто в него вогнали железный гвоздь.

Возможно, он заработал сотрясение, потому что даже чувство равновесия дало сбой, и Такаэсу, не смея упасть, изо всех сил упёрся ногами в пол.

Это был удар. Но удар определённо не кулаком. А чем-то очень твёрдым, тяжёлым, гладким... по ощущениям — будто со всей силы запущенным отполированным стальным шаром.

Получается, одной только шеей невидимая защита этого мальца не ограничивается? У него ещё и на руках что-то вроде перчаток из материала, не уступающего по твёрдости алмазу?

Нет.

Скорее всего...

Оперев не слушающееся тело на стену справа от него, Такаэсу попробовал вонзить палец левой руки в беззащитный живот паренька.

Но цели удар не достиг. Как и ожидалось, палец упёрся в нечто прямо перед его пепельного цвета пальто. В не горячую и не холодную, гладкую и немыслимо твёрдую невидимую стену.

Целиком. Этот малец покрыт ей с головы до ног, — осознал ошарашенный Такаэсу, а тем временем паренёк повторно занёс правый кулак.

В драке он полный дилетант. Но ещё один такой же сокрушительный удар точно отправит Такаэсу в нокаут.

Мирясь с неописуемым унижением, он расцепил челюсти, что до сих пор были сцеплены у юнца на шее. А потом припал к полу, разбрызгивая скопившееся озеро слюней.

Кулак прошёл там, где мгновение назад была голова Такаэсу, и угодил в полуоткрытую железную дверь.

Раздался такой громогласный гул, будто туда ударил не кулак мальчишки, а стальная кувалда в руках силача.

На двери образовалась вмятина, в воздухе закружились кусочки отпавшей краски. А Такаэсу между тем отчаянно прополз мимо и выкатился из лачуги наружу.

И только прокатившись кубарем метра четыре, решился кое-как встать.

Новенький спортивный костюм и даже волосы облепили опавшие листья, а кожу покрыл слой пыли. С виска стекала струйка крови, изо рта сочилась слюна; да еще того и гляди он свалится от сотрясения мозга.

Но несмотря, что выглядел он совершенно ужасно, Такаэсу было некогда выходить из себя.

Он ещё раз окинул взглядом показавшегося в дверном проёме юнца.

Был он где-то на семь-восемь сантиметров ниже Такаэсу, рост которого составлял 183 сантиметра. Для его возраста парень выше среднего, но тело худощавое и на вид никак не способное на сокрушительные удары, сминающие железные двери...

Стоп, погодите-ка.

Тень от оставшегося в сарае фонарика не брала начало у его ног.

Он парил.

Ноги паренька повисли над цементом у порога, пусть и всего на пару сантиметров. Неужели он невидимой скорлупой даже подошвы укрыл?

Совершенно прозрачная броня, плотно покрывающая всё человеческое тело, крепче стали, да к тому же совершенно не стесняющая движений. На такое современная наука и технологии не способны.

Терпя пульсирующую в распухшем виске боль, Такаэсу пришёл к крайне неприятному умозаключению.

«Это».

Старшеклассник, с которым его разделяло четыре, от силы пять метров, тоже хранит где-то в теле такую же небольшую сферу.

Такаэсу — не единственный избранный. И даруемые Ими силы тоже неодинаковы. Он получил силу акулы... а малец — невидимую броню.

...Выходит, есть и другие? Люди со сферами в телах? И каждому досталась непредсказуемая опасная сила, и такие вот бродят где-то по Японии?

— ...Не позволю, — прохрипел Такаэсу.

Он не мог с этим смириться. К «Доминирующему виду», обладающему сверхсилами, должен принадлежать только он.

Так он решил, скрипя огромными зубами.

Устранить. Всех до единого. И этого юнца... и, если таковые существуют, остальных «глазоносцев».

«Оно» буйно запульсировало. «Выслеживай, грызи, пожирай!» — настаивало оно.

Ни боль в левом виске, ни нарушенное чувство равновесия его больше не беспокоили. Охваченный неистовым гневом, он вернул готовое завалиться тело в вертикальное положение.

В следующий раз — сгрызу. И эту его прозрачную броню, и каждую косточку в его теле.

Но сначала надо собрать немного информации. Юнец может что-то знать о других глазоносцах.

Приоткрыв пасть, Такаэсу вдохнул сухой воздух, чтобы хоть немного охладить жар, идущий от зубов, и обратился к пареньку.

＊＊＊

Мужчина перед ним, казалось, пытался что-то произнести, но Минору его не слышал.

...По крайней мере он счёл его мужчиной. Впрочем, по нему было непонятно даже, человек он или что-то другое.

Ростом он был выше ста восьмидесяти сантиметров. Руки и ноги длинные, плечи широкие. Чёрная ткань костюма подчеркивала стройность тела, очертания которого говорили о крепких мышцах..

Лет ему, наверное, около тридцати. Короткие волосы были аккуратно пострижены полубоксом, а в глазах светился ум.

Вот только нижняя половина лица вызывала вопросы.

Увидев её впервые, Минору подумал: «динозавр». Причудливо вытянувшиеся челюсти, за которыми проглядывали нечеловеческих размеров зубы.

Однако сужавшиеся челюсти по форме подходили больше рыбе, а не рептилии. Или точнее, плотоядной рыбе, охочей даже до людей. ...Акуле.

Слюна блестела на острых треугольниках зубов, а над челюстью с обеих сторон выпирали толстые связки, в которых угадывалась невероятная мощь, способная перерубить надвое попавшего в эти челюсти человека.

Минору содрогнулся от мысли, что буквально только что меж ними была его шея.

Полторы минуты назад...

Обнаружив за закрытой дверью связанную Минову Томоми, Минору забыл как дышать. Если бы он мог нормально соображать в тот момент, то человек, связавший Томоми, не застал бы его врасплох, спрятавшись за дверью, но шокированный Минору заскочил внутрь.

И когда слева набросилась чёрная тень... а её горячее словно огонь дыхание и холодные как лёд зубы коснулись его затылка... Оно сильно задрожало в груди.

А затем снова появился тот «феномен».

Звуки исчезли, мир преобразился, тело слегка приподнялось.

Минору почувствовал, как невидимая сила оттолкнула зубы, что успели вдавиться в его кожу, и наконец понял, что представляет собой охватывающее его явление.

Оболочка.

Невидимая, свободно меняющая форму и в то же время чудовищно твёрдая оболочка плотно облегала его тело.

Толщиной — около трёх сантиметров. Минору мельком удивился, что школьная форма и пальто под ней не давят на кожу, но размышлять об этом было некогда.

Минору старательно сжал кулак и махнул им в сторону злоумышленника. Удар, пусть жалкий и неуклюжий даже по его собственной оценке, достиг цели. Поскольку отдачи почти не почувствовалось, Минору решил, что серьёзного ущерба не нанёс, и повторил удар. На сей раз противник избежал попадания, припав к полу, после чего выкатился через дверь, а теперь оказался напротив Минору.

Что он, чёрт возьми, такое?

Вскоре Минору дал себе ответ.

Иначе быть не может. В груди... Хотя необязательно. Где-то в теле у этого человека находится такая же сфера. Не раз и не два Минору гадал, довелось ли кому ещё столкнуться с ними. Получается, этот мужчина — его «товарищ по несчастью».

Однако в глазах человека с акульими челюстями не виднелось и толики солидарности. Оба сверкали лишь бешеной злобой и холодной жаждой крови.

Продолжая сверлить взглядом ошеломлённого, неподвижного Минору, акулочеловек задвигал выпирающими челюстями.

Видимо, пытался что-то сказать, но, спрятавшись целиком за невидимой оболочкой, Минору не слышал ни шороха покачиваемых ветром веток, ни гула машин на мосту Акигасэ, ни, конечно же, слов. Однако, хоть звуки и не достигали его, Минору мерещился слабый, но глухой стук словно от двигателя... или сердца крупного живого существа. Что это за стук — он не понимал.

Между ним и мужчиной чуть меньше пяти метров. В такой ситуации лишиться барьера смерти подобно. Хотя он даже не знал, как снять защиту. Но ему казалось, что мужчина говорит о чём-то важном...

И когда Минору разом собрал в лёгкие безвкусный, даже без запаха его собственного тела, воздух, произошло это.

Лёгкий синеватый оттенок, окрасивший мир, исчез, тело опустилось на три сантиметра, а подошвы коснулись сырого асфальта.

— ...!

Оболочка исчезла. Он едва сдержал возглас удивления. Если противник заподозрит, что это не входило в планы Минору, то наверняка снова бросится в атаку.

К счастью, акулочеловек, судя по всему, решил, что оболочка рассеялась по воле владельца. Он снова обратился к Минору, непринуждённо разводя руками.

— Так-так, неужто соизволил послушать?

Изначально голос его скорее всего звучал приятно и соответствовал внешности, но сейчас доносился невнятно и странно искажал окончания слов, будто говорил пришелец, пытающийся имитировать человеческую речь.

Минору молчал, и мужчина, немного склонив голову, продолжил:

— Мальчик. Просто чтобы убедиться... у тебя тоже где-то на теле такой? Этот красный глаз.

— Глаз?.. — невольно повторил Минору.

Мужчина. очевидно, говорил про покоящееся в груди Это. Но с одним нюансом, которым Минору не мог пренебречь.

Загадочная сфера спустилась с неба три месяца тому назад. Пусть она пробыла перед глазами всего несколько секунд, но её облик он мог вспомнить даже теперь, вплоть до мелочей.

В диаметре она не достигала и двух сантиметров. Поверхность влажно поблескивала, а за прозрачной оболочкой находилось ядро немного поменьше. И ведь правда, эти два шара очень напоминают глаз живого существа. Вот только...

— Красный?

В этом состояло явное отличие.

Сфера, которая забралась в грудь Минору, снаружи была светло-серой, с ядром настолько чёрным, что казалось, будто оно поглощало весь свет вокруг.

Получается, у каждой сферы свой цвет? Сколько же их вообще?

Акулочеловек раздражённо обнажил острые зубы в адрес выпрямившегося Минору.

— Ну так что, есть он у тебя или нет?

— Е... есть. Правда, спрятался под кожу... — хрипло ответил Минору.

Мужчина, прищурившись, кивнул и снова поинтересовался:

— Три месяца назад?

Слабый кивок.

— Ясно. — Затем он захлопнул гигантские челюсти и натянуто приподнял уголки рта: получилась грозная улыбка, от которой детям бы кошмары снились. — Я смотрю, тебе от глаза досталась весьма приятная сила. Невидимая броня, которая закрывает всё тело... я даже немного удивился. Впрочем, ещё больше меня поразило то, что помимо меня есть и другие глазоносцы.

— ...

Слова звучали дружелюбно, но нездоровый блеск в глазах и не думал исчезать.

Не стоит обманываться. Пусть этот акулочеловек и похож на Минору в плане симбиоза со сферой, но ни о каком взаимопонимании не может быть и речи. Ведь именно он напал на Минову Томоми, затащил в этот сарай и связал по рукам и ногам.

И что бы он с ней сделал, если бы Минору не помешал ему?

Обычно мужчины похищают и связывают старшеклассниц понятно зачем, но нынешнего собеседника обычным не назвать. Странные вытянутые челюсти, здоровенные острые зубы. Неужели собрался пустить в ход их...

Ужасающая догадка быстро получила подтверждение.

— Но что ж, в следующий раз я обязательно погрызу. Насколько бы бронированным ты ни был, пока она защищает только тебя, выход есть. Не волнуйся, сразу не убью. А пока ты будешь смотреть, не в силах пошевелиться, я погрызу эту девочку, со смаком, не спеша... а впрочем, может, лучше наоборот?..

— П-погрызёшь?.. В смысле погрызёшь?.. — ошеломлённо повторил Минору, и мужчина снова состроил жуткую улыбку.

— Так-так, неужели думаешь, что она мне только затем, чтобы покусать? Конечно же, я её съем. Для этого и существуют мои зубы.

— Съ... ешь... тебе, зачем... Этот глаз тебе что, голову захватил?..

— Конечно же, всё по моей воле. Глаз только предоставил средство, не более. Ещё с давних пор я хотел кусать людей. Поэтому глаз ко мне и пришёл. Кстати, ты будешь пятым, кого я укушу. А девочка позади тебя, выходит, шестой? — нечеловеческая улыбка стала еще шире, а из-за растянувшихся губ показались многочисленные бритвенно-острые зубы. — Ну-с, приступим к дегустации?

И, облизнув губы ярко-красным языком, он медленно начал приближаться.

Судорожно дыша, Минору задумался:

Он и правда собирается загрызть нас с Миновой-сан.

Нужно скорее включить «оболочку» обратно. Но я так и не разобрался, что её призывает.

В тот раз, три дня назад, когда на меня налетел велосипед.

И в тот, два дня назад, когда меня ударил старшеклассник.

И несколько минут назад, когда этот человек укусил меня за шею.

Должно быть что-то, что я делал каждый раз прямо перед появлением оболочки.

Между ним и мужчиной осталось три метра.

Сжал кулаки... не то.

Два метра.

Сжал зубы... нет.

Мужчина подошёл впритык и грозно оскалился. В сумеречном полумраке зубы блеснули металлом.

Точно.

И тогда, и пару минут назад, я задержал...

Минору резко вдохнул.

Однако не успел он задействовать данную сферой способность, как...

Произошло то, чего никак не ожидали ни Минору, ни внушающий ужас мужчина.

Шух! — разорвался воздух, и слева, в шаге по правую руку от акулочеловека взметнулся столп листьев. На пустовавшем всего мгновение назад месте появился некто.

Вихрь развевал длинные волосы девушки в строгой одежде. А в правой руке она держала что-то вроде дубинки.

— Чт!.. — выдохнул акулочеловек, распахнув глаза, и резко повернулся вправо.

Но тут чёрная дубинка устремилась ему навстречу. Стоило её концу коснуться его бока, как ярко сверкнула голубая искра.

— Гх!

Мужчина затрясся в судорогах, а Минору от удивления выдохнул недавно набранный воздух.

Не похоже, чтобы так внезапно возникшая перед глазами девушка спрыгнула с дерева или с крыши лачуги. И, уж конечно, не выскочила из-под земли. Она просто взяла и появилась на этом месте за какое-то мгновение.

Длинные волосы скрывали лицо незнакомки, а блейзер, кажущийся в темноте угольно-чёрным, и серая плиссированная юбка наводили на мысли о школьной униформе. Черные чулки и низкие кеды завершали наряд.

В общем, за исключением тридцатисантиметровой чёрной дубинки в правой руке, девушка выглядела как обычная старшеклассница.

Выступающими на конце электродами дубинка напоминала шокер. И даже мало смыслящий в подобных девайсах Минору понимал, что мощность у неё явно выше легальной.

Получив мощный разряд, акулочеловек вытянулся во весь рост и стал крениться назад.

Но в последний момент, выставив правую ногу, удержался. Его туловище так наклонилось, что с этого ракурса виднелись только продолговатые челюсти. А затем из распахнувшегося до предела рта раздался ужасающий вой.

— Гоа-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Минору снова оцепенел под давлением голоса — от звучавшего в нём гнева, казалось, содрогался воздух: наверное, так бы ревела настоящая акула, будь они сухопутными.

Чёрное трико мужчины вздулось от набухших мышц. Одним рывком он вернулся в вертикальное положение. Руки его безвольно свисали — возможно, от электрошока — и тем не менее он выставил вперёд голову и бросился на загадочную девушку.

— Фх!..

Минору быстро набрал воздуха.*

Пусть они не знакомы, но эта девушка так или иначе его выручила. И теперь Минору должен вернуть долг. Но что бы он ни думал, тело отказывалось двигаться. Рёв акулочеловека совершенно парализовал его.

Челюсти, полные грозных клыков, нацелились на синеволосую девушку. Та отпрянула, попыталась отпрыгнуть назад, но тщетно. Попадётся в эти зубы — и вмиг лишится половины головы...

Дзынь! — раздался металлический лязг, и белые искры полетели от сомкнувшихся зубов.

Ухватили они только воздух. За мгновение до того, как челюсти захлопнулись, девушка резво пригнулась, на волосок уклонившись от атаки.

Однако на этом акулочеловек не остановился. Вновь выставив челюсти, он упрямо попытался вцепиться в неё. Дзынь, дзынь — всё щёлкали клыки, а девушка, двигаясь вправо-влево, едва-едва, но продолжала уклоняться.

Удивительно проворна, но вечно уворачиваться не сможет. И почему она не ударит этой шоковой дубинкой снова? Она же мощнее любого шокера. Или из-за мощи приходится ждать, пока накопится заряд?

Если не помогу... — ещё раз подумал Минору.

Он с трудом протянул вперёд налившуюся тяжестью, онемевшую ногу. Продолжая неуклюжее продвижение, сделал глубокий вдох...

Как раз тогда девушка — быть может, поскользнувшись на мокрой листве — упала на левый бок.

— Га-а-а!!! — кратко взревел акулочеловек и навис над той.

После чего схватил обеими руками, распахнул пасть под неестественно широким углом, нацелился на нежную шею и...

— !

Минору безрассудно бросился мужчине на спину, однако в последний момент невольно остановился.

Он наконец увидел её лицо.

Аккуратное, спокойное, миловидное и без тени страха.

Губы сжаты, голубые как океан глаза смотрят прямо на монстра, готового её сожрать. Не поведя и бровью, девушка подняла руку и пропихнула электродубинку глубоко в акулью глотку.

Бах!!!

Новый разряд. В огромной пасти полыхнуло белым, короткие волосы монстра встали дыбом.

Электричество продолжало плясать полновесные три секунды, а может, и того больше. После такого даже акулочеловек не пошевелится. Понемногу переводя дух, Минору исполнился трепетом по новому поводу.

Девушка в чёрном блейзере, без сомнений, нарочно продолжала уклоняться в последний момент. На самом деле она была способна на большее, но сдерживалась и даже позволила себя схватить. А всё ради того, чтобы второй удар электрошока обезвредил врага наверняка...

Кто же она такая?

Учитывая, как профессионально она справилась со странным монстром, да еще и электродубинкой повышенной мощности, которую явно не купить в магазине, не верилось, что она ещё школьница. И, главное, она ни с того ни с сего появилась рядом с акулочеловеком. Такое вот явление... а точнее, способность.

У этой девушки тоже оно есть? Это.

Пока Минору раздумывал об этом...

Акулочеловек, которому электрошок сжёг пасть, больше не шевелился. Лишь дёргались толстые связки, выпирающие под кожей от челюстей до шеи.

Длинный язык обгорел, изо рта тянулась струйка белого дыма. В вытаращенных глазах не было и проблеска сознания.

И всё же огромный рот продолжал дрожать, будто принадлежал отдельному существу. Распахнутая во всю ширь пасть неспешно закрылась.

При виде того, как клыки спрятались за губами, прикусив дубинку, Минору пробормотал:

— Да... как...

Лицо лежавшей на земле школьницы напряглось: видимо, на этот раз происходящее вышло за пределы ожиданий.

Бледная ручка щёлкнула парализатором, и то же мгновение, когда раздался третий разряд...

Дзынь! — акульи челюсти звонко сомкнулись, сломав шоковую дубинку посередине, а содержимое батареи брызнуло наружу и вспыхнуло белым пламенем.

Девушка же отпустила рукоять, вскочила на ноги и разорвала дистанцию.

Акулочеловек в ответ выплюнул остатки пылающей дубинки, и обгоревший дочерна рот искривился в ухмылке.

Закатившиеся глаза зашевелились, показались точки зрачков, Монстр уставился на девушку и своим искаженным голосом произнес:

—Что ж, весьма неожиданно с твоей стороны... — даже будучи нешуточно раненым, он, пошатываясь, сделал шаг навстречу голубоволосой школьнице. — Не отпущу... Мне уже неважно, кто ты. Потому что я тебя разгрызу... вместе с костями... всеми до единой...

Он приближался шаг за шагом, изрекая ужасные обещания.

Девушка, стоя в пяти метрах от него, не двигалась. Лишь расставила ноги чуть шире, слегка согнула колени и не сводила глаз с акулочеловека.

Что ты творишь, беги скорее, — отчаянно пронеслось в мыслях у стоявшего в дверях Минору. Насколько он видел, ни запасной электродубинки, ни каких-либо ещё средств самозащиты у неё с собой нет. Пусть у нее есть «сфера», хоть и неизвестно какого цвета, если бы незнакомка могла побороть акулочеловека своей способностью — использовать дубинку бы не пришлось.

Учитывая, что её кеды прочно стояли на опавших листьях, а ветер трепал серую плиссированную юбку и длинные прямые волосы, не похоже, чтобы её покрывал прозрачный барьер, как у Минору.

Неужели... ей нечем атаковать или ответить, но она всё равно отказывается отступать? Решила отдаться акулочеловеку на растерзание?

С этой мыслью Минору крепко сжал кулаки.

И бросил взгляд через плечо. Оставшаяся в сарае Минова Томоми, похоже, потеряла сознание от страха. На связанные лентой руки-ноги было больно смотреть, но по крайней мере обошлось без ран.

Еще Минору мог бы поднять Томоми и сбежать из парка с ней на руках.

Но он не собирался поступать так — по той же причине, по которой отважился открыть дверь этой лачуги.

Он снова посмотрел вперёд: между акулочеловеком и девушкой в блейзере не осталось и трёх метров.

В порыве чувств он набрал воздуха... и выдохнул часть его в крике:

— Быстрее, убегай!

А затем резко задержал дыхание и почувствовал, как давление из лёгких сконцентрировалось в центре груди.

Конечно, он сомневался, сработает ли. Однако чёрная сфера вняла его желанию.

Шелест листвы и холод исчезли. Тело слегка приподнялось. Развернулась невидимая оболочка.

Всё-таки переключателем было дыхание.

Не дыша, Минору оттолкнулся от земли по ту сторону барьера и ударил головой в оказавшийся напротив левый бок акулочеловека.

Он налетел со всей силы, но почувствовал, вопреки ожиданиям, лишь небольшое снижение в скорости. С другой стороны, для мужчины это было равносильно столкновению с пятидесятикилограммовой глыбой металла. Легко сбитый с ног, он без всякого сопротивления повалился на землю вместе с Минору.

А затем с нечеловеческой яростью попытался его столкнуть.

Пока Минору отчаянно сдерживал противника, лёгкие ощутили недостаток кислорода. Отбросив страх лишиться оболочки, он выпустил скопившийся углекислый газ и наполнил лёгкие безвкусным воздухом. Он не раз вдыхал и выдыхал под барьером, ещё когда сражался с мужчиной в лачуге, так что исчезнуть оболочка не должна.

Однако появилась новая проблема.

Прозрачная оболочка оставляла вокруг его тела зазор в три сантиметра. Когда-то на уроке математики он подсчитал, какую площадь занимает его тело, и, насколько помнил, вышло примерно 1.63 квадратных метра, из чего выходит, что под оболочку помещается где-то сорок девять литров воздуха. А за сколько вдохов израсходуется кислород?..

Все еще пытаясь подсчитать, Минору решил беззвучно передать ещё одно «беги» и повернулся в сторону девушки.

Однако школьницы в чёрном блейзере на месте не оказалось.

На секунду позабыв, что находится в пылу схватки, Минору вытаращил глаза. Он отвёл от неё взгляд, не больше чем на три секунды. Куда бы она ни побежала, за такое время невозможно успеть скрыться с глаз. Использовала ту же способность, с помощью которой оказалась здесь?

Акулочеловек же, заметил он исчезновение или нет, бесновался от злости и пытался кусать везде, куда только доставал. Пока что оболочка Минору уберегала его от зубов, но он понятия не имел, надолго ли. И что произойдёт раньше: закончится кислород или же барьер разобьётся, как витражное стекло?..

Взвился ураган опавших листьев.

Позади сцепившихся Минору и акулочеловека снова возникла девушка.

Теперь-то он ясно видел момент возникновения. Но как она передвигалась — по-прежнему оставалось загадкой. Она просто возникла, словно телепортировалась, в месте, где всего десятую часть секунды назад никого не было, а в руке снова сжимала чёрную палку... новую шоковую дубинку. Как будто сходила куда-то за запасной и, вот, вернулась.

Окинув взглядом барахтающихся в борьбе Минору с мужчиной, она нахмурилась и что-то воскликнула. Минору под оболочкой, ясное дело, ничего не услышал, но догадался, что девушка сказала что-то вроде «Отойди».

— П-понял! — отозвался он, невзирая, что и его снаружи не слышно, и попытался оторваться от акулочеловека.

И тогда...

В до сего момента беспорядочно мечущихся глазах акулочеловека зажёгся холодный огонёк разума.

Он схватил поднимающегося Минору и высоко поднял вместе с оболочкой. А затем, копируя бросок прогибом в реслинге, яростно швырнул в девушку.

Загадочная школьница, похоже, тоже никак этого не ожидала. Глаза её изумлённо распахнулись, она нагнулась, готовясь отпрыгнуть, но, похоже, не успевала

Сейчас врежусь!..

Минору инстинктивно задержал дыхание и сосредоточился на сфере. А мгновение спустя — налетел на девушку лицом.

Ощущая приятный запах и нежную мягкость, он с силой повалился на землю.

Он едва успел отключить барьер в последний момент, но от этого столкновение для него оказалось жёстче, и сразу подняться он не смог. Придавленная им девушка, однако, не только не застонала, а наоборот, пронзительно крикнула ему в ухо:

— Шевелись, скорее!!!

Минору впервые расслышал её голос — чистый и мелодичный, словно пение тетивы.

В панике он попытался подняться на ноги, но под коленом у него оказались пальто и юбка девушки одновременно, так что отделиться толком не получилось. Тогда, бросив попытки встать, он перекатился влево и отполз чуть подальше.

Тут же вскочив, девушка подняла дубинку и встала наизготовку. Гибкостью движений она напоминала пантеру, готовящуюся наброситься на добычу.

Однако тут же на её испачканном личике показалась досада.

Минору торопливо обернулся: чёрный силуэт удалялся, продираясь сквозь заросли кустарника рядом с сараем. Время от времени раздавалось щёлканье — наверное, акулочеловек откусывал мешавшиеся ветви.

Обладавшая даром телепортации, девушка могла бы и пуститься в погоню, однако опустила плечи и не двигалась.

Вскоре производимый акулочеловеком шум стих.

В той стороне были площадки для футбола и тенниса, так что, должно быть, он вышел на открытое пространство. Загадочная девушка не хочет показываться на людях?

После нескольких секунд молчания школьница, протяжно вздохнув, приободрилась, непринуждённо приподняла подол юбки и отправила электродубинку в кобуру на правом бедре.

А затем направилась к сараю, не удостоив оставшегося на земле Минору даже взглядом. По пути она подняла левое запястье и негромко проговорила в небольшие часы.

— Байтер сбежал. Один гражданский, одна внеплановая цель для задержания. Принеси комплекты один и три.

...В таких маленьких часах ещё и рация помещается? И что за комплекты?.. — озадачился Минору, но тут наконец вспомнил, куда направилась девушка и кто в этом сарае находится.

— А-а... Ми... нова... сан... — обрывочно произнёс он имя окоченевшими губами, напряг дрожащие ноги и кое-как поднялся.

Когда Минору добрался до входа, бесчувственная Минова Томоми уже успела оказаться у загадочной девушки на руках. Та отточенными движениями проверяла её пульс и дыхание.

Остановившись у дверей, он спросил:

— А, эм... С Миновой-сан всё... хорошо?

Девушка посмотрела на Минору, но не ответила. Только настойчиво сверлила его серьёзным... даже враждебным взглядом.

Через некоторое время из её губ, наконец, раздалось:

— Так ты знаешь её имя?

Минору кивнул, хоть и испугался её ледяного тона.

— Д-да... Мы в одной школе учимся...

— Хм-м. Мало того что Рубин, так ещё и полный кретин? Если нацелился на кого-то из своей же школы, тебя в два счёта раскроют. Ну ладно, это подождёт.

Смысл этих слов остался для Минору полной загадкой.

— ...Рубин? Нацелился?..

— Прекрати играть саму невинность, у тебя плохо получается. Ясно же, что вы с Байтером её не поделили и поцапались.

— ...Играть? «Байтер»?.. — Девяносто процентов её речи не поддавались объяснениям, но последние слова Минору так просто пропустить не мог. Поэтому, сделав глубокий вдох, ответил чуть громче: — ...Эм, если «Байтером» ты называешь того монстра, то мы с ним не това...

Как вдруг...

Из-за спины Минору донёсся слабый шорох. Шаги ботинок по опавшей листве.

Поспешно отскочив от двери, он повернулся спиной к стене.

В пяти метрах от лачуги стоял чёрный силуэт.

Подумав было, что вернулся мужчина, Минору уже собирался набрать воздуха, но кое-что заметил. Силуэт в сравнении с акулочеловеком... «Байтером», если выражаться словами девушки, был заметно ниже. Ему даже до Минору десяти сантиметров не хватало.

Судя по росту, ещё одна девушка, — решил он, но всё оказалось немного иначе. Это был парень, ровесник девушки в чёрном блейзере или немного её старше.

Выделялся он оливковой кепкой, надетой задом наперёд, и жилетом в камуфляжной раскраске. На ногах были мешковатые штаны-карго, заправленные в армейские ботинки. А в каждой руке он нёс чёрный металлический чемоданчик.

Его одежда выглядела впечатляюще, но на лице у него не было ни толики угрозы. Растопырив, казалось, слипающиеся глаза, он пристально... или наоборот, безучастно, уставился на Минору.

Пока тот, не понимая, как ему отреагировать, стоял столбом, девушка вышла наружу. Блейзер она успела снять, оставшись в белой блузке, и не было похоже, что ей холодно. Затем, настороженно зыркнув на Минору, она прошла мимо и протянула низкорослому парню левую руку.

— Ди-Ди, третий комплект, пожалуйста.

— А, с-сейчас...

Кивнув, юноша по прозвищу «Ди-Ди» поднял кейс в левой руке. Однако в самый последний момент отвёл руку в сторону.

— ...Эй, ты чего удумал?

— Нет, просто..., ты хочешь сказать, что вот этот вот пацан — твой Рубин на задержание? И ты его даже не связала?

— Если что-нибудь выкинет — тут же с ним разберусь. В конце концов, я только что сразилась с Байтером и осталась в живых. И не позволяй ему себя одурачить. Он похитил девочку из своей школы и покушался на неё.

— Д-да ладно? С такой-то милой мордашкой...

— Разве?.. Хотя, неважно. Давай скорее. Не хочу затягивать до завтра.

— Ясн. Какая же ты всё-таки нетерпеливая, Юмико-чан...

— Эй, как ты меня назвал?!

— А-а, п-прости...

...Так её Юмико зовут? По крайней мере похоже на реальное имя, в отличие от «DD». Или, судя по внешности... может, он иностранец? — пустился Минору в раздумья, но наконец спохватился, что обсуждают его. — «Цель для задержания» значит, что они собираются меня арестовать? А «не затягивать» тогда...

Пока Минору стоял, Юмико получила свой дипломат, повернулась к нему и объявила:

— Если сдашься без сопротивления, обойдёмся без насилия. Сейчас я сделаю тебе укол — обычный транквилизатор, чтобы ты ненадолго уснул. За это время в некоем месте в Токио тебе проведут операцию по извлечению и заблокируют память, а ночью уже отправят домой.

С этими словами она открыла кейс. Внутри, в углублениях на чёрном бархате, лежали в ряд большой шприц и другие инструменты.

Невольно отступив на шаг, Минору спросил в ответ:

— П-по извлечению... а что извлекать?..

— Уж понятно что, — ответила Юмико ещё настойчивее, — Сёрд Ай, который где-то у тебя в теле.

— Сёрд... Ай, — в очередной раз произнес он следом.

Third Eye. Третий глаз.

Что это незнакомое слово описывает, легко догадался даже Минору.

Небольшое инородное тело, поселившееся у него в груди. Чёрную сферу, которую акулочеловек прозвал «глазом».

И судя по тому, как заумно они её называют, эти двое продвинулись в изучении и анализе сфер. Скорее всего, они состоят в какой-нибудь организации.

Непонятно, как восприняла молчание Минору Юмико, но она сбавила тон:

— ...Раз ты порвал с Байтером, значит, ещё не до конца помутился рассудком, так? Но если сейчас ничего не предпринять, рано или поздно ты начнёшь убивать людей без разбора, прямо как та акула. Ты пока ещё можешь вернуться к прежней жизни. К нормальной, когда Сёрд Ай ещё не паразитировал на тебе.

Быть может, потому, что враждебность в её глазах немного поутихла...

Но даже сейчас Минору не мог не обратить внимания на её величественность.

Черты лица — словно вырезанные резцом виртуозного скульптора, со всей душой, без единого изъяна. Больше всего Минору поразили глубокие глаза цвета вечернего неба: он тонул в них, не в силах оторвать взгляд.

Юмико в ответ с подозрением нахмурила изогнутые брови и точно так же уставилась Минору в глаза. Губы её шевельнулись, негромко произнеся:

— А может быть... ты...

Почти одновременно с ней промычал и стоявший позади Ди-Ди, поправив козырёк кепки:

— Постой... он точно Рубин? Не Джет ли часом?..

Наткнувшись на новый незнакомый термин, Минору склонил голову, но Юмико, судя по всему, была уже не в настроении объяснять. Они с Ди-Ди пустились в бурное обсуждение.

— Но ты же сам сказал, что в Канто их больше не осталось.

— Вообще-то я сказал, что не осталось пробудившихся Джетов. Даже с моим носом непробудившийся Сёрд Ай не унюхать ну никак.

— Если он непробудившийся, то как уцелел в битве с Байтером? Без способности тот его должен был в момент раскусить.

— Т-так-то оно так...

Поскольку спор, по-видимому, развязался из-за него, Минору пытался почерпнуть хоть что-то из разговора.

«Рубин» и «Джет» — это, наверное, разновидности сфер... как их, Сёрд Аи? Если так, то Рубин, выходит, «красный глаз», о котором упоминал акулочеловек, а вот с каким цветом связан «Джет» — непонятно. И что за пробудившийся-не пробудившийся — тоже.

Пока что я уверен только в том, что и у акулочеловека-Байтера, и у Юмико с Ди-Ди в телах есть сферы с неба. И эти Сёрд Аи даровали всем силы: Байтеру челюсти, Юмико телепортацию, а мне — барьер.

Или нет, не только силы...

По её словам, Байтер пытался съесть меня и Минову Томоми под влиянием Сёрд Ая.

...Неужели я правда скоро начну нападать на людей, как он?..

С ошеломлением довёл Минору мысленную цепочку до конца, как вдруг вспомнил нечто важное, и с его уст сорвалось невольное «А!».

Юмико снова повернулась к нему, уставившись ясным, но пристальным взглядом.

— Что такое?

— Ну... Можно, мы сначала о Минове-сан...

Минова Томоми до сих пор лежала в сарае. И пусть обошлось без серьёзных травм, но она заработала огромный стресс, ведь её похитил и чуть не съел ужасный монстр.

Минору собирался было повернуться к двери, когда тонкие сильные пальцы сжали его руку.

— Подожди, — моментально оказавшись рядом, Юмико заговорила внушительным, не терпящим возражений голосом: — Ответь на мой вопрос честно. Ты помнишь, как встретил Сёрд Ай... сферу, которая три месяца назад спустилась на тебя с неба?

— ...А-ага.

— И эта сфера-паразит, какого цвета она была?

В таких случаях Минору, как правило, задумывался в первую очередь над тем, какой ответ понравится собеседнику.

Но сейчас, под пристальным взглядом Юмико, он поневоле выложил всё как есть.

— ...Чёрного.

— ...

Ещё несколько секунд Юмико продолжала пристально смотреть на Минору, после чего едва заметно кивнула.

— ...Похоже, и правда Джет... Можешь идти.

И, отпустив его руку, отошла на шаг. А Ди-Ди из-за её спины взволнованно возразил:

— У-уверена?

— Ты же сам сказал, что он не Рубин.

— Я-я в этом не уверен.

— Ой, вместо того чтобы языком чесать, взял бы да Байтера повынюхивал.

— Дык его не учуять, пока он силу не использует.

Слушая перепалку у себя за спиной, Минору трусцой забежал в лачугу.

Минова Томоми спала на сложенном в несколько раз синем брезенте, укрытая чёрным блейзером. Веки её пока не открылись, но нездоровой она не выглядела. Бинты с неё уже сняли, а на ноги вернули носки и кроссовки.

— ...Минова-сан, — позвал Минору шёпотом и опустился рядом с ней на колени.

Нерешительно протянул руку, коснулся пальцами плеча в спортивной форме, выглядывающего из-под импровизированного одеяла.

Сегодня ему на голову свалилось столько невероятного, что теперь в ней царил полный бардак. Но в одном Минору был уверен...

Если бы тогда, на скамейке в южном саду, он отнёсся ко встрече с Томоми со всей серьёзностью...

Если бы нашёл слова, когда она лила слёзы, и не позволил ей уйти...

Тогда Томоми никогда бы не угодила в лапы ужасного акулочеловека... Байтера.

— Из-за... меня...

И, будто вторя его хриплому голосу...

Её ресницы задрожали, и веки медленно разомкнулись.

Карие глаза Томоми несколько раз моргнули в тусклом свете фонарика и сошлись на лице Минору. С ослабших губ слетело еле слышное:

— Уцуги... кун?..

— ...Угу, — только и смог кивнуть он.

Томоми ещё какое-то время продолжала смотреть на Минору, после чего, слабо улыбнувшись, сказала:

— Так это... не сон. Ты спас... меня.

— Нет... Я так... — «ничего и не смог», собирался сказать он, но оборвал себя на полуслове. Вместо этого Минору изобразил дрожащими губами что-то вроде улыбки: — Теперь всё хорошо. Скоро ты будешь уже дома.

— ...Спаси... бо... — с улыбкой прошептала Томоми и снова закрыла глаза. Видимо, сознание, не вынеся свалившейся на него тяжести, снова отключилось.

Тогда Минору, нацепив на кисть лямку жёлтого рюкзачка, валявшегося у стены, просунул руки под тело Томоми и поднял её вместе с блейзером.

Он вышел наружу. Перед ним стояли Юмико и Ди-Ди. Девушка, вглядевшись в лицо Томоми, произнесла:

— Выглядит здоровой.

— ...Ага.

Кивнув, Минору уже собрался было выразить благодарность, но следующие слова Юмико его огорошили.

— Мы о ней позаботимся.

— Э... Нет, я отнесу её домой...

— Так не пойдёт. Ей надо показаться врачу. К тому же... она видела лицо Байтера. Он может снова на неё напасть, в конце-то концов. Это тебе в голову не приходило?

— !..

Прозвучало грубо, но с ней не поспоришь.

Ещё неизвестно, случайно ли Байтер наткнулся на идущую по лесу Томоми, или же охотился на неё с самого начала. Если последнее, то монстр наверняка знает и её имя, и адрес.

Однако это лишь убедило Минору в том, что нельзя скинуть с себя ответственность, сделать как велено и отдать Томоми.

— ...Тогда чего вы тут стоите, вместо того чтобы догнать Байтера? Оно... Сёрд Ай, кажется, дал тебе силу телепортации? Могла бы запросто угнаться.

Едва заслышав такое, Юмико сурово нахмурилась. Обычно в этот момент Минору давал задний ход и отводил взгляд, но на этот раз собрал всю решимость и продолжал смотреть в глаза собеседнице.

— ...Если бы могла, так бы и сделала, — выплюнула та, после чего сделала глубокий вдох, потом выдох и, успокоившись, продолжила: — Мы и без твоих замечаний его ещё найдём. С такими ранами в ближайшее время он отсюда не уедет. Ну а если тебе так приспичило отправить её домой... пусть побудет приманкой для Байтера.

— ...Я не это... — начал было Минору, но тут же закусил губу. Хочет он того или нет, но дома у Томоми опасно. Вот только... — ...А в том госпитале, куда вы её отнесёте, вы сможете гарантировать ей безопасность?

— По крайней мере, там безопаснее, чем у неё дома. И, само собой, мы будем её охранять.

— ...

Минору опустил взгляд на Томоми в своих руках.

Она, похоже, не в обмороке, а просто спит. Наверное, благодаря крепким мускулам, но для своей миниатюрности она казалась довольно тяжелой. Вес, присущий человеку с активной жизнью.

Однако теперь Минору знал, как легко по пустяковой прихоти судьбы эту жизнь потерять.

— ...А что вы объясните её семье?

— М-м, скажем, что на неё напал какой-то извращенец, а мимо проходили прохожие и спугнули его... или ещё что, — ответил на этот раз Ди-Ди. После чего пожал плечами в жилете и продолжил пояснять: — Просто это не первый такой кэйз. Мы её и защитим, и вылечим, а кое-какое ноухау поставит её на ноги. Забота о ментальном аспекте прилагается.

— Но разве на историю об извращенце не приедет полиция?.. Или вы сможете сдержать и их, и журналистов? И... к-кто вы вообще?.. — с опаской спросил Минору, догадываясь об их принадлежности к некой организации. Вместо ответа Ди-Ди, выдав широкую и грустную улыбку, только покачал головой.

— М-м, можно сказать, мы пусть и служим верхушке, но влияние на полицию и информацию нам ток снится. Увы, пока ты не получил официальный запрос о сотрудничестве и не подписал кучу бумаг, подробности разглашать не могу.

— Запрос о сотрудничестве?..

— Ладн, расскажу вот что... Щас в Японии скрывается куча Руби Аев, которым не терпится убивать. Недавний Байтер тоже из таких. Количество пропавших без вести подскочило по всей стране, и по ходу большая часть — жертвы Рубинов. Кстать, мы их так называем из-за красного цвета сферы-паразита.

Ди-Ди выдержал небольшую паузу, и продолжил разъяснения:

— Мы же — носители чёрных сфер, Джет Аи, и нас значительно меньше. Скорее всего ты — последний подтверждённый Джет на весь Канто. И... зависит, конечно, от способности, но тебя точно попросят работать с нами. Кстати, «джет» — это не в смысле реактивный двигатель, а в смысле чёрный янтарь.

— ...

Минору ошеломлённо пялился на Ди-Ди, но вскоре перевел взгляд на Томоми.

Итак, есть два типа этих сфер.

Красные — это «Руби Аи», а чёрные, как у Минору в груди, это «Джет Аи». Люди, на которых паразитирует Руби Ай, подобно Байтеру рано или поздно начинают нападать на окружающих. А подобных Юмико и Ди-Ди носителей Джет Аев поставила служить в организацию верхушка, то есть правительство, и они сражаются с Руби Аями...

Невероятно... даже не так: ну и бред.

Подняв голову, Минору спросил с дрожью в голосе:

— ...Откуда Сёрд Аи пришли?

И тогда невысокий паренёк, состроив самое серьёзное лицо с момента их встречи, вознёс указательный палец точно вверх. Проследовав взглядом за верхушки многочисленных деревьев, Минору увидел россыпь звёзд, мерцавших на сером ночном небе.

...Космос?

...Он хочет сказать… пришедшие из космоса загадочные тела вселяются в человека, дают ему сверхъестественные способности и заставляют нападать на людей либо их защищать?

«Хватит» — заскребло у него на душе.

Если верить всей этой истории, то его обычная жизнь, на защиту которой Минору тратил все силы, накрылась медным тазом. Вдобавок у него и навыков для вступления в какую-то «организацию по борьбе со злом» не было.

В конце концов, восемь лет назад он прятался под полом один-одинёшенек, закрыв глаза и уши.

Он пожертвовал любимыми родителями и сестрой, только для того чтобы выжить самому.

— Эй, парень, ты как? Выглядишь не очень.

После оклика Ди-Ди Минору распахнул глаза.

Меня нет. Нет нигде, — начал твердить он мантру, пока готовый замкнуться порочный круг воспоминаний не разорвался.

— Нет... ничего, — бросил он в ответ, отрывисто покачав головой, и посмотрел на Юмико, всё это время молчавшую.

Они не могли рассказать ему о своей организации, впрочем, Минору и не интересовался; но по крайней мере они могли взять на себя то, что ему было не по силам.

И он твёрдо уверился, что больше не может оставаться рядом с Миновой Томоми.

— ...Хорошо. Позаботьтесь о Минове-сан, пожалуйста, — глухо произнес Минору.

И аккуратно протянул спящую Томоми.

Юмико легко подхватила её тонкими руками, а желтый ранец взял Ди-Ди.

— Внутри должен быть дневник Миновы-сан, посмотри.

— Принято. Где там телефон опекунов...

— ...Благодарю.

Коротко кивнув, Минору отошёл подобрать сумку, лежавшую неподалёку, но его резко окликнули:

— Секунду. Ты куда это собрался?

Минору остановился и не оборачиваясь коротко бросил:

— Домой.

— Домой ни в коем случае нельзя. Ты что, прослушал, что тебе Ди-Ди втолковывал?

Он, пожалуй, ожидал этих слов, но всё же покачал головой, упрямо отвернулся и пошел дальше.

— Я же всё равно больше ничем помочь не могу. Ваши же слова?

— Здесь, может, и ничем, зато скоро дел для тебя будет просто гора, — съязвила Юмико, и Ди-Ди торопливо вмешался:

— С-стоп-стоп, попридержи коней, Юмико-чан. Мы же с таким трудом нашли нового товарища.

— Когда это я его в товарищи...

— А-а, не надо, пожалуйста!

С этим возгласом он пробежал по шуршащим листьям и преградил путь Минору. Ди-Ди примирительно улыбнулся, пытаясь одновременно разрядить обстановку и извиниться за поведение своей напарницы, после чего предложил:

— Э-эм, слушай, ты же хочешь узнать побольше? Если пойдёшь со мной — всякому научим, ну, в пределах возможного.

— ...

Не сказать, что Минору не было любопытно узнать подробности насчет Сёрд Аев и организации, к которой эти двое принадлежат. Но куда сильнее ему не терпелось сейчас же отсюда исчезнуть, так что он в любом случае собирался ответить отказом.

Поводом к нападению Байтера на Минову Томоми послужил лично Минору. И хоть без телесных повреждений, слава богу, обошлось, но на сердце остались глубокие шрамы. Он непрестанно сожалел и раскаивался, что тогда, несколько десятков минут назад, прогнал Томоми своим молчанием... нет, о том, что три дня назад, у берега Аракавы, слишком заговорился, он сожалел настолько, что едва ли это сожаление когда-нибудь пройдёт.

Больше я не допущу, чтобы кто-то пострадал по моей вине. Ни за что.

Мысленно поклявшись в душе, Минору тихо ответил:

— Вообще-то не особо.

— Э...

Ди-Ди удивлённо моргнул — может, его и правда поразил такой ответ.

— Значит... не интересно? Там куда ни ткни, всё не укладывается в рамки здравого смысла.

— ...Здравый смысл — всего лишь иллюзия. В нашем мире возможно всё.

— Э, эй... экий ты философ для своего возраста...

Ди-Ди озадаченно склонил голову набок: на этот раз он, похоже, восхитился не в шутку.

И тогда слева раздался раздражённый голос:

— Хватит, доставай Стик.

Минору заметил, как потрясённый Ди-Ди шевельнул правой рукой.

Стиком, должно быть, Юмико называла парализатор. А ведь если присмотреться, левая сторона камуфляжного жилета Ди-Ди казалась немного больше правой.

Напрягшийся Минору, готовый задержать дыхание по первой необходимости, не спускал глаз с потянувшегося к дубинке Ди-Ди. Девушка снова холодно объявила:

— С теми, кто после всего, что услышал о жертвах Руби Аев, делает вид, что его всё это не касается, мы обращаемся соответствующе.

— Н-нет-нет-нет, нельзя же так жестоко, он же Джет, как мы...

— Как мы? Не смеши, — коротко парировав, Юмико уверенными шагами подошла ближе.

Остановившись в паре шагов слева от Минору, она решительно скомандовала:

— Повернись.

— ...

Посомневавшись пару секунд, он повернулся налево.

Юмико, держа Томоми на руках, сверлила Минору глазами, в которых будто застыло раскаленное до синевы пламя. Он невольно отвёл взгляд. Интересно, я хоть раз смотрел прямо в глаза собеседнику? — пронеслось у него в голове.

— ...С того момента, как Джет Ай оказался в тебе, выбора не осталось, — пронзил слух звонкий голос. — Пока мы тратим время, где-то Рубины охотятся на невинных людей. На тебя возложен долг продолжать сражение, покуда жив хотя бы один Рубин!

Слова Юмико железными гвоздями впивались в грудь Минору, привыкшему избегать всего, что могло повлечь за собой выговор.

Однако среди этой боли отыскалось и скромное несогласие с её властной речью. Минору крепко сжал кулаки и выдавил непривычное для себя возражение:

— ...Я эту штуку не по своей воле получил. Все эти Джеты и Рубины — я о них только что услышал. И до этого не знал ровным счётом ничего.

— Потому ты и должен устыдиться, что не знал, и помочь нам истребить Рубинов!

— Меня это не касается. Пусть сражаются те, кому это надо. ...Я пошёл.

Отметив про себя, что продолжение разговора сулит только больше болезненных воспоминаний, Минору отвернулся от Юмико и направился было к опушке...

Но всего через шаг она преградила ему путь и приказала Ди-Ди голосом холоднее ночного декабрьского мороза:

— Сейчас же ткни этого кретина Стиком. Берём его в штаб, пусть даже силой.

— С-слушай, я же говорил, это как бы опасно, — ответил Ди-Ди как всегда беззаботно, но с оттенком нетерпения. — Поступим так, и больше он нас никогда не послушает. По сути, мы до сих пор не знаем, какая у парня способность. Он смахнулся с Байтером и умудрился без ран уйти, так что давай-ка сейчас уважать его желание, а переговоры начнём как-нибудь потом...

— Когда он увидит записи в штабе, с него мигом слетит вся спесь. Санаэ намного младше него, а так отважно сражалась!..

В пылу негодования Юмико невольно произнесла незнакомое имя. Впрочем, Минору не мог вместить в голову столько всего сразу. Удивляясь, что в нём смогли пробудить раздражение, он процедил сквозь зубы:

— Если вам так интересно — пожалуйста. Когда я использую способность, мой голос не слышно, и я тоже никого не слышу. Я могу создавать непроницаемый прозрачный барьер вокруг всего тела. Так что ваше оружие не сработает.

— Хо-о... эвона как, — Ди-Ди, у которого на лице тут же проявился нескрываемый интерес, поправил козырек кепки и протянул: — Поэтому-то ты после укусов Байтерка невредимым остался? Его зубы могут сгрызть человека вместе с костями, и сила, которой можно защититься от них, явно крута, ага. Так что... м-м... ну как, Юмико-чан, отстанем пока? Если всё так, как он сказал, Стиком тыкать явно без толку.

— ...

Девушка, одарив Минору таким взглядом, словно пыталась ударить током вместо шоковой дубинки, коротко вздохнула. — ...Звучит подозрительно, но если это правда, то вещь довольно интересная. Мне и правда показалось, что Байтер кусал его, но прокусить не смог.

— В следующий раз будь повежливей. ...Ну что, парень, звиняемся, если чем напугали. Поболтаем как-нибудь ещё, — сказал Ди-Ди, приподняв кепку, но Минору непреклонно покачал головой.

— У меня уже нет настроения с вами говорить. ...И всё же позаботьтесь о Минове-сан.

Мельком глянув на Томоми, которая, закрыв глаза, покоилась на руках у Юмико, он, теперь уже уверенно, двинулся к южной стороне леса.

Ему вслед донеслись голоса:

— Последнее предупреждение: Байтер видел не только её лицо, твоё тоже. И мог затаить зуб на тебя.

— Запах. Берегись запаха Руби Аев, парень.

На мгновение остановившись, Минору продолжил идти, бросив напоследок:

— За себя я смогу постоять.

...Но что бы он там ни говорил, а добираясь из парка Акигасэ домой, Минору то и дело беспокойно озирался по сторонам.

От одной мысли, что во мраке тротуара или в машине у придорожной парковки притаился тот акулочеловек, сердце стучало быстрее. Кожа на шее отчётливо запомнила прикосновение гигантских зубов.

Впрочем, если верить последним словам Ди-Ди, Руби Аев, а значит, и Байтера, можно распознать по запаху. И, если вспомнить, Минору подошёл к той лачуге, следуя за странной вонью, словно от крупного хищника.

И это точно был запах Рубина. А раз несёт так, что невозможно не заметить за десять, и даже за тридцать метров, по крайней мере, Минору не должны застать врасплох неожиданным наскоком из тени.

И всё же последние события...

Всё, вплоть до того факта, что непонятный монстр попытался его убить, казалось ему одной большой выдумкой.

Загадочные сферы, «Сёрд Аи», пришедшие из космоса. Заражённые ими люди, способные пользоваться силами, неподвластными объяснениям современной науки. Руби Аи, которым с красными сферами досталась не только способность, но и кровожадность, и Джет Аи, которые получили чёрные сферы и пытаются отбиваться от Рубинов.

Всё прозвучавшее уже звучит как сказка, но что ещё более удивительно, так это то, почему такое громкое дело до сих пор не поставило на уши весь мир. Раз уж речь о нападениях Руби Аев на людей, разве не стоит предать это огласке и предупредить население об опасности?

Не вмешайся Минору, тот ненормальный, Байтер, непременно убил бы Минову Томоми. Да, его преследовала группа Юмико, но им не хватало нескольких минут, чтобы застать Томоми целой и невредимой.

Поэтому-то Минору и был недоволен, что их организация пыталась разобраться со всем за закрытым занавесом. Учитывая количество уже имеющихся жертв, им стоило бы мобилизовать полицию и силы самообороны, а не вербовать одного Минору.

С лёгким негодованием дойдя до этого момента, он прикусил губу.

Почему он до сих пор не махнул, как обычно, на всё рукой? Из-за того, что гневные слова Юмико тронули его сильнее, чем ему казалось? Совсем на него не похоже. Чем больше он будет вот так злиться и пререкаться, тем больше увеличится омут болезненных воспоминаний.

Забудь. Всё до последнего. Если Джет Аи хотят воевать с Руби Аями тайно, пусть себе воюют. А я всего этого знать не знаю, — пробормотал Минору про себя и бросил взгляд на часы. Хоть вокруг и было совершенно темно, ещё не пробило и семи. Когда Минору свернул от Аракавы на городские улицы, вокруг замелькали фигуры школьников, возвращавшихся домой после клубов, и офисных работников с пластиковыми пакетами в руках. Воспоминания о том, что каких-то десять минут назад он сошёлся с ужасным монстром в схватке не на жизнь, а на смерть, постепенно начинали казаться сном.

Забудь, — сказал он себе ещё раз и налёг на педали.