В комнату сквозь неплотно прикрытые шторы едва пробивалось утреннее солнце. На кровати сидел Кэйтаси в классическом костюме, а руки торопливо отбивали нестройный ритм. Сегодня ему не спалось, ведь скоро решится его судьба. Кэйтаси шёл к этому дню долгих три месяца.

Слева от кровати на письменном столе мерно тикали часы, уже близился седьмой час. Ещё слишком рано, чтобы спуститься в гостиную, но уже поздно досматривать прерванный сон. Кэйтаси встал с кровати и подошёл к окну. На внутреннем дворе царило оживление, сятэй[1] таскали ящики в ангар, а лейтенанты ими руководили. Наверное, поедут на очередное дело. Кэйтаси взъерошил чёрные волосы и заскрежетал зубами. Отец не посвящал его в дела клана, но вскоре всё измениться. После собрания.

По традиции оно проходило в главном доме около десяти утра. Там собирался весь клан, и отец выслушивал доклады или принимал новых членов в семью через ритуал сакадзукигото. Сам Кэйтаси никогда на собрании не был и лишь догадывался, как оно проходило, и вот ему представился шанс — лично всё увидеть. Скоро оябун[2] перед всеми объявить своего преемника. Его. Отец обещал, что примет Кэйтаси в клан Ёсимура-кай, если он поступит в академию Ёсано и достигнет первого дана в каратэ сётокан. И вчера пришло письмо из школы о зачислении в класс «1–2». Жаль, что не в элитный, но там учатся выдающиеся спортсмены, а у Кэйтаси нет наград и кубков, ведь он нигде не выступал. Зачем ему тупые соревнования, когда он хочет возглавить клан в будущем. Но сейчас ему достаточно того, что отец признает его, и даст доступ к ресурсам семьи. Потому что у него есть цель.

Кэйтаси отвернулся от окна, затем прошёл мимо стола и телевизора во всю стену, на полу валялась игровая приставка SonyPlastation, и остановился возле массивного шкафа с одеждой. Он низко поклонился, и только после этого открыл дверцы. Там вместо одежды находился семейный алтарь, на специальной полочке стояла фотография мамы, слева от неё — благовония суги-сэнко, а справа букет гвоздик. Молодая Ёсимура Марико застыла с тёплой улыбкой, тёмно-русые волосы ниспадали на кимоно с карпами-кои, а ясные голубые глаза, такие же у самого Кэйтаси, лучились энергией. Именно такой он и запомнил маму: доброй и смелой, она сражалась с болезнью, но погибла от руки какого-то уличного отребья. Его так и не нашли. Отец и его заместитель вакагасира[3] Иноуэ перерыли весь Токио, но убийца растворился, будто дух. А потом отец сдался, но не Кэйтаси. Он обязательно найдёт ёкаево отродье, раз полиция и клан бессильны. И для этого нужны ресурсы семьи.

Кэйтаси чиркнул зажигалкой и осторожно воскурил благовония. Запах ладана перемешался с ароматом гвоздик. Они возвращали его в детство. Мама часто приносила домой эти цветы, а их благоухание встречало мальчика каждое утро. Кэйтаси опустился перед алтарём и сложил руки перед собой. Мысли не хотели успокаиваться, они мчались, как скоростной поезд синкансен. Он глубоко вздохнул, чтобы обрести гармонию. Не помогло. Так хотелось рассказать маме, как его гонял на додзё вакагасира Иноуэ, как много задавали репетиторы, чтобы он сдал экзамены в старшую школу Ёсано. Ни к чему ворошить прошлое, когда всё уже позади.

— Мама, сегодня отец признает меня, и я смогу за тебя отомстить, — Кэйтаси сжал руки в кулак, они немного дрожали. — Я использую могущество клана Ёсимура-кай и найду убийцу. Он заплатит жизнью за жизнь. Я обещаю.

Мама, конечно, не ответила, но Кэйтаси почувствовал лёгкое прикосновение к щеке, а потом, откуда-то взявшийся ветер взъерошил иссиня-чёрные волосы — совсем как в детстве. Она услышала его. Этого достаточно.

Он встал и поклонился, а затем открыл соседнюю дверцу и взял красный шарф: мама купила его в честь поступления в начальную школу. Но в детстве Кэйтаси его не носил: слишком длинные и громоздкий для шестилетнего ребёнка. Теперь эта вещь — единственная, что связывает его с мамой. Кэйтаси привычным движением обернул шарф вокруг шеи и вышел из комнаты.

В узком и тёмном коридоре к нему подошла Сиори Иноуэ. Она также надела классический костюм: пиджак, рубашка и брюки. Кэйтаси никогда не видел, чтобы Сиори ходила в платье или юбке, и это логично. Когда живёшь в клановом доме среди якудзы, то лучше вести себя как мужчина. И Сиори в этом преуспела, хотя это и лишнее, её никто не тронет, из-за её отца — вакагасиры —  второго человека в клане после отца. Тех, кто пытался воспользоваться Сиори в юности, так и не нашли. Желающих узнать их судьбу не оказалось. Иногда люди исчезают, как утренний туман в полдень, или растворяются в сети улочек, как убийца мамы.

— Доброе утро, Кэйтаси. В главном доме все собрались, — Сиори поклонилась.

Кэйтаси кивнул и пошёл к выходу мимо кабинета отца и столовой. В прихожей-гэнкан он переобулся в мокасины чёрного цвета, хотя больше любил удобные кроссовки. Однако в них не подобает присутствовать на собрании клана, если не хочешь проявить неуважение к обяну. Поэтому Кэйтаси надел неудобный костюм и следовал всем правилам.

***

Айко ждала этого дня ещё с зимних каникул, чтобы подписать книгу любимого автора. На другую встречу она не попадёт, мама не отпустить. Ведь завтра начнётся обучение в академии Ёсано, и закончится её размеренная жизнь. В этой школе будущих чемпионов Айко должна вернуться в  кюдо[4] и стать одной из них. А потому у неё нет времени на посторонние вещи, об этом постоянно твердила мама. Но на встречу с Нагацуки Таппэй всё же отпустила, поскольку экзамены позади, а учёба ещё не началась. Сегодня — идеальное время, чтобы поставить автограф на книге, которая вернула Айко к жизни после событий прошлого года.

На Зимнем турнире по кюдо Айко умолчала, что повредила руку, и вышла для выстрела с командой. Она не могла поступить иначе, ведь в зале сидела мама и наблюдала за ней. Айко много тренировалась ради этого дня, поэтому хотела стрелять с остальными и победить. Но в последний момент руку свело судорогой, и Айко выронила лук, за что её дисквалифицировали. Друзья из клуба не поддержали, а отвернулись от неё и вычеркнули из своей жизни. В больнице, куда Айко сразу отвезли, ей запретили стрелять из лука, пока рука полностью не восстановится, и мир потерял все краски. Каждый день Айко падала всё дальше и дальше во тьму отчаяния, пока не встретила Сатоку. Она открыла для неё волшебный мир книг, пригласила в литературный клуб и дала силы жить дальше.

Сладостное возбуждение разливалось по телу, Айко мечтательно зажмурилась и потянулась на кровати, но осторожно, чтобы не помять одежду: тёмно-синюю юбку и белую футболку. В ней она пойдёт на встречу с писателем. Айко убрала на спину огненно-красные косы, их концы падали за раскрытую книгу и мешали читать. Солнечный луч упал на страницу и заскользил по столбцам кандзи[5]. С улицы доносился гул машин и крики детворы, но Айко слышала их приглушённо, как будто они звучали из иной реальности. Там она стояла в магазине и протягивала книгу Нагацуки-сэнсэй[6] для заветного автографа.

Завибрировал телефон и вырвал Айко из мечтательной неги. Она улыбнулась мыслям и потянулась к нему. Ей пришло сообщение в приложении  LINE[7]:

Сатока: 「Айко, ты где? Я жду возле двери. 」

Этот день и правда настал, а не приснился. Айко быстро напечатала ответ:

Айко: 「Извини, зачиталась. Подожди 5 минут. 」

Сатока печатает сообщение…

Сатока: 「В твоём стиле, Айко. Поторопись! 」

Наверное, подруга сейчас морщит лоб и озирается по сторонам. Сатока ненавидела очереди, поэтому всегда приходила раньше, а сейчас любое промедление может растянуть очередь на пару кварталов. Лучше не задерживаться, тем более уже десять часов, а встреча назначена на двенадцать. Айко закрыла книгу — её она возьмёт с собой — и встала с кровати. Чем ближе мероприятие, тем сильнее трепетало сердце, а душа стремилась вырваться из этого бренного тела.

Снова завибрировал телефон. Ако положила его в карман юбки, что от талии расходилась волнами и вместе с книгой подошла к широкому шкафу цвета тёмного ореха. Около него лежал миниатюрный чёрный рюкзак с брелоком котёнком Дзи-Дзи. Она подняла его и накинула на плечо. Кажется, теперь она готова. И всё же не удержалась и стряхнула невидимые пылинки с белой футболки с изображением героев франшизы Субару и Эмилии и заправила за ухо красную прядь волос, выбившуюся из двух косичек. Всё это время в кармане настойчиво вибрировал телефон.

Кажется, у Сатоки заканчивается терпение, и Айко поспешила к ней. Она подобно ветру спустилась по лестнице и в прихожей-гэнкан надела чёрные туфли на низком каблуке. Когда Айко открыла дверь, то её встретила улыбающаяся Сатока. Подруга тоже нарядилась для встречи с писателем. Ей очень шёл длинный бледно-голубой джинсовый сарафан с россыпью звёзд, она даже надела любимые разноцветные браслеты, а книга, наверное, лежала в маленькой чёрной сумочке в тон её коротким волосам.

— Айко, куда собралась? — раздался мягкий голос мамы.

Сатока наклонила голову вправо и показала на часы. Да, им нужно поторопиться, если они не хотят застрять в очереди до вечера. Айко повернулась к маме. Она стояла возле лестницы в тёмно-коричневых брюках и бордовой рубашке, алая помада на губах подчёркивала чёрное каре, что идеально обрамляло лицо. Наверное, к маме скоро придёт очередной клиент на консультацию по личностному росту. Порой она проводит их даже за ужином по видеосвязи.

Айко кивнула маме:

— Да, мы поехали в Кинокуния[8] на Синдзюку. Книжный фестиваль уже начался, поэтому мы займём очередь.

Мама ответила не сразу, и Айко застыла в напряжённом ожидании. Около двери Сатока теребила ремешок часов и сверлила Айко глазами. К ней подошла мама и положила руку:

— Айко, нужно забрать лук-юми из мастерской, — вкрадчиво сказала мама. — Сегодня последний день, а у меня назначена важная встреча.

Айко непроизвольно сжалась и дёрнулась в сторону, как будто обожглась, но мама удержала её за плечо, ногти впились в футболку.

— Я не могу отметить встречу, Айко.

И Айко это понимала, она закусила губу и прижала книгу к груди, как будто та поможет ей.

— Можно забрать лук-юми после мероприятия?

Конечно, нельзя, ведь мастерская работает до четырёх, и Айко туда не успеет. Мама покачала головой:

— В обычной ситуации я бы забрала лук-юми завтра, пока ты на церемонии поступления, но увы, Симоскэ-сэнсэй уезжает на Международную конференцию, и пробудет там неделю. Поэтому нужно забрать сегодня.

Айко хотела возразить, но в горле застряли слова, а глаза щипало от непрошеных слёз. Она безвольно опустила руки, а грудь стягивали невидимые путы, так что ей стало тяжело дышать. Она не могла посмотреть на Сатоку, которой обещала вместе пойти на автограф-сессию, а теперь придётся нарушить данное слово.

***

Больше всего Мицуо любил сидеть в комнате наедине с ноутбуком. Его пальцы ритмично бегали по клавиатуре, а на экране из пустоты возникали столбцы кандзи, обрастая смыслами и образами. Из наушников звучала негромкая джазовая музыка. Мицуо сидел прямо и не двигался, полностью отдаваясь процессу, казалось, что он даже не дышал.

В дверь постучались несколько раз. Мицуо остановился, пальцы замерли над клавиатурой и едва заметно дрожали от напряжения. Часы на экране монитора намекали, что его время вышло. Мицуо сохранил документ и встал из-за стола, немного помедлил и бросил взгляд на шкаф у дальней стены. Если это пришла мама, то он всё равно не успеет переодеться из домашних серых штанов и футболки в чёрный классический костюм, а потому обречённо вздохнул и побрёл открывать дверь. К его облегчению на пороге стояла сестрёнка Касуми в юката[9] небесно-голубого цвета с карпами кои, чёрные волосы заделаны в сложную композицию из цветов сакуры и заколок.

— Мицуо-нисан[10], мама зовёт тебя к гостям.

Он кивнул вместо ответа, и сестра довольно улыбнулась и убежала обратно в гостиную. Мама впервые разрешила ей встречать гостей, и Касуми не терпится покрасоваться в новой юкате. Мицуо же изнывал от желания писать, однако нельзя заставлять маму ждать. Тем более, в такой день: внизу собрались гости, чтоб поздравить его с поступлением в элитный класс академии Ёсано. Не стоило устраивать банкет, потому что все члены семьи Фукада всегда поступали в элитный класс. Мицуо не сделала ничего особенного: просто учился да тренировался. Возможно, ему отведено место в этом классе уже с рождения.

Мицуо подошёл к шкафу и вытащил заранее приготовленный костюм, а туда отправил домашнюю одежду, затем причесал вьющиеся густые, как смоль, волосы. Они всё равно торчали в разные стороны. Бросив это неблагодарное дело, он вышел из комнаты и пошёл по узкому коридору. Мицуо чувствовал на себе взгляды членов семьи с фотографий на стенах. Они словно шептали ему, что он предатель и лжец, потому что общается с дядей Тайко, хотя мама запретила. Но Мицуо не мог перестать приходить к нему в художественную галерею, ведь он понимает его боли и мечты. Дядя не смеялся над ним, когда он рассказал ему, что пишет рассказы. Напротив, Тайко поддержал его, а вот семья точно никогда не поймёт, а мама ещё и выгонит из дома. Ведь она постоянно твердила, что дядя — неудачник, что ушёл из спорта в художники. Но Мицуо всегда восхищался им за смелость идти собственным путём и порой мечтал заявить маме о своей мечте: стать писателем. Вот только духу не хватало сказать об этом вслух.

Мицуо спустился в гостиную, которая утопала в солнечном свете. Вдоль стен тянулись столы, там бокалы возвышались над разнообразными закусками в глубоких пиалах, с ними соседствовали пузатые бутылки с вином или шампанским, а также графины с апельсиновым соком для юных гостей. Здесь уже собралось много гостей, между ними грациозно скользила мама в чёрном вечернем платье и белой накидке на плечах, её тёмно-русые волосы элегантно уложены в высокую причёску. Мицуо наблюдал, как мама общалась с гостями, а воображение уже рисовало картины перед внутренним взором:

「Король закатил грандиозный приём, что и ожидалось от Западного Королевства. Королева улыбнулась про себя. Большинство из гостей собрались под крышей замка, чтобы обсудить союзы и построить очередные интриги. Скоро шпионы соберут информацию, и тогда король будет готов к Собранию четырёх королевств, им придётся считаться с Западным Королевством и выполнить… 」

Кто-то из гостей поздоровался с Мицуо, и мысль оборвалась. Он запоздало поклонился тучному мужчине с лысиной и бокалом игристого. Кажется, это будет самый долгий вечер в его жизни. Мама не даст уйти пораньше или отсидеться в стороне, ведь этот вечер в его честь. Гости стремились поздравить или заговорить с Мицуо, и он машинально улыбался и вежливо отказывался от разговора, который мог перейти в долгий разговор.

Около двери крутилась Касуми, и довольно улыбаясь. Когда раздался дверной звонок, она буквально подскочила на месте и поспешила открыть дверь. На пороге стоял невысокий пожилой человек в сером костюме, а рядом с ним высокий кучерявый юноша в голубом костюме. Мицуо сразу узнал мужчину, это был Ваки Кандзи — известный спортивный комментатор и друг семьи. Он учился вместе с отцом, они даже вместе начинали свои карьеры и практически одновременно достигли вершин — каждый в своём деле. Поэтому Ваки частый гость в их доме, а вот молодого человека Мицуо видел впервые.

— Здравствуй, Касуми. Давно не виделись, ты выросла в красавицу. Подскажи, где хозяйка дома?

Сестра потупила взгляд от смущения, но всё же совладала с собой и указала рукой в сторону гостей:

— Мама там, среди гостей. Я её позову.

Касуми отвернулась и юрко начала пробираться среди гостей, так рыбки в реке огибают камни и коряги. Мицуо проводил её взглядом. Наверное, сестре ещё рано встречать гостей, но старшие члены семьи не будут этим заниматься. Дэйти уже работает и живёт отдельно, сестра Юи учится на втором курсе университета Васэда и готовится к Хаконэ Экиден[11], а брат Кодзи перешёл в выпускной класс академии Ёсано и готовиться квалификации в национальную сборную по бейсболу. Даже если родился в известной спортивной семье, то правила едины для всех, и в команду попадут самые лучшие.

Неожиданно в дальнем окне, что выходило на летнюю веранду, Мицуо увидел, что у калитки припарковалась знакомая серебристая Хонда. Сердце забилось, а мысли заметались в сознании, как пойманные в банку цикады. По дорожке к дому шёл дядя Тайко в бордовом классическом костюме, в правой руке он держал свёрток в подарочной упаковке. Гостей стало ещё больше, и Мицуо с трудом протискивался между ними, обогнул грузного мужчину с бокалом и едва не столкнулся с женщиной в красном платье с внушительным декольте, которая наградила его холодным взглядом. Мицуо торопливо извинился и свернул к летней веранде, снова обходя небольшую группу мужчин в классических костюмах, так карпы лавируют в речных потоках. Дядя специально приехал к заднему двору, чтобы мама его не увидела. Нельзя, чтобы его усилия обратились золотой монетой, брошенной кошке!

***

Клановый двор утопал в утренних лучах, мартовский ветер играл с кустами азалии вдоль дорожек, по которым носились туда-сюда сятэй с картонными коробками. Теперь они грузили их в чёрный фургон на заднем дворе. Поблизости не было Поблизости не было сятэйгасира[12], поэтому Кэйтаси решил узнать, что затевалось. Он жестом остановил щуплого юношу в белоснежном спортивном костюме. Тот замер с ящиком в руках и его лицо побледнело, как будто перед ним явился дух умершего.

—  Ёсимура-сан[13], вам чем-то помочь? — его голос подрагивал, как и руки, того и гляди уронит ящик.

В клане многие опасались Кэйтаси, потому что он единственный сын грозного оябуна, приписывая ему качества отца: холодную жестокость, огромную силу и непоколебимый авторитет. Но куда больше тех, кто так и не признал Кэйтаси, потому что раньше он жил в другом месте: сначала в уютной квартире в Нэрима с мамой, а после её смерти — в Киото с дядей и тётей. Последние сбежали, оставив после себя записку:

「Извини Кэйтаси, но мы не можем больше воспитывать тебя. Свяжись с Иноуэ Тосан, он отвезёт тебя к отцу. 」

Но Кэйтаси не позвонил Иноуэ, а сначала разгромил дом, а затем его спалил, но даже яркое пламя не смогло усмирить его ярость. Поэтому он ушёл в лес, где жил его друг — старик Тагосима в лохмотьях вместо кимоно. В его хижине они играли в го до позднего вечера, а потом старик сказал, что за Кэйтаси пришли и коснулся его лба холодными пальцами. Он смутно помнил, что случилось потом, и как снова оказался возле сгоревшего дома. Наверное, сам вернулся туда, но только забыл из-за ярости, что бурлила в крови и туманила разум. У обочины стояла машина, из которой вышел Иноуэ и увёз его в клановое поместье Ёсимура-кай, где Кэйтаси встретили враждебно. Но вскоре он заставит их признать его, но для начала можно получить информацию. Он сложил руки на груди, придавая себе грозный вид, и обратился к сятэй:

— Куда вы грузите ящики?

Паренёк не ответил, но и Кэйтаси не сдавался, он подошёл ещё ближе и прошептал:

— Отвечайте, не испытывайте моё терпение. Иначе придётся попросить Сиори с вами поговорить.

Последняя угроза возымела действие, и юноша пролепетал:

— Ночью убили оябуна Танимура-гуми, и вакагашира Иноуэ приказал собрать отряд.

Кэйтаси наклонил голову и цокнул языком, взвешивая слова юноши. Конечно, и раньше пытались убить оябунов из Великой шестёрки, но безуспешно. У них лучшая охрана, они неприступны, как боги в Небесных чертогах. И теперь, один из них мёртв. Кэйтаси отступил в сторону и посмотрел на главный дом Ёсимура-кай. Мимо пронёсся сятей и затерялся среди построек. Впрочем, он больше не нужен. Куда важнее поспешить на собрание, может отец прояснить ситуацию.

Кэйтаси прошёл мимо пруда с карпами кои, между одноэтажными пагодами и открытой верандой. Около главного дома, построенного ещё в период Эдо, уже собрался весь клан, и ему пришлось пробираться через плотные ряды сятэй и кёдай, им по статусу не положено быть на собрании, в отличие от него — кровного сына оябуна. Кэйтаси проигнорировал завистливые взгляды членов клана и скрылся в доме, где быстро прошёл по тесному коридору и вышел в просторную комнату без мебели. Слева от входа были плотно закрыты двери-сёдзи[14] с полупрозрачной рисовой бумагой, и солнечный луч мягко рассеивался, проходя через них.

Отец любил эпоху Эдо и проводил собрания в традициях тех времён: держал всех на расстоянии, как на аудиенции у сёгуна[15], как будто боялся нападения. И сегодня это особенно бросалось в глаза, учитывая события в клане Танимура-гуми. У дальней стены, на постаменте из красного дерева пустовало место оябуна. Чуть выше не стене висел клановый герб-камон: на отвесной скале орёл сжимал в когтях змею, его крылья простирались в обе стороны — показывая всем отцовскую защиту и быструю расправу над врагами и предателями.

В главном зале постепенно собирались члены клана, тоже в классических костюмах. Некоторые уже сидели на татами перед постаментом, другие беседовали в стороне. Неожиданно распахнулась дверь и в комнату вошёл отец в белоснежном деловом костюме, что олицетворял чистоту и справедливость. Его неизменно сопровождал вакагасира Иноуэ в чёрном классическом костюме. Якудза засуетились и заняли свои места на татами. Кэйтаси заметил на себе тяжёлый взгляд отца и поспешил занять место слева от постамента, там всегда сидели важные гости, которые не входили в семью.

В зале мгновенно установилась тишина. Отец неспешно дошёл до постамента, опираясь на трость с драконом, затем поднялся по ступеням и повернулся к собравшимся. Их он обвёл долгим взглядом, как будто пытался залезть к ним в душу. Враги поговаривали, что отец мог читать мысли, иначе как ему удавалось заключать столько выгодных сделок. Эти слухи распускали трусливые завистники.

— Ветер сменил направление, нас ждут перемены. Они уже начались. Вчера убили оябуна Танимура-гуми и клан захлестнула войны. Мы должны держаться вместе, как семья! Поэтому сегодня я назначу своего преемника, он возглавит семью, если со мной что-то случится.

Кэйтаси нервно сглотнул и приготовился. Сейчас отец назовёт его, но оябун медлил.

— Согласно кодексу чести Ёсимура-кай, прежде чем назвать своего преемника, я должен спросить, если среди вас тот, кто считает себя достойным?

Тишина давила на плечи Кэйтаси, он сжал руки в кулак и стиснул зубы. Руководство клана молчало, никто не выдвинул свою кандидатуру: все знали, что это место достанется кровному сыну оябуна. Кэйтаси улыбнулся про себя и немного расслабился: сейчас отец назовёт его имя! И тут его пронзило ощущение опасности, кто-то шёл к залу совещаний, и от его агрессивной ауры по спине пробежали мурашки. С каждой секундой давление возрастало и впивалось в Кэйтаси острыми иглами, казалось будто некто пришёл за ним. На лбу выступил холодный пот.

Оябун тем временем снова заговорил:

— Если нет желающих, то я называю своим преемником...

Не успел отец закончить фразу, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял высокий и крепкий юноша в чёрном костюме, его коротко стриженные красные волосы блеснули огнём в лучах солнца, что заглядывали в комнату через двери-сёдзи. Рядом стоял менее приметный юноша в таком же костюме, чёрные волосы собраны в хвост, а глаза бегали по залу от одного человека к другому.

— Кто ты такой? — отец обратился к незнакомцу.

Тот оскалился и пошёл к постаменту мимо членов клана и заговорил мягким баритоном:

— Меня зовут Симидзу Рэйдзи, я сын младшей сестры Ёсимура Марико. И я пришёл заявить свои права на место обяуна клана.

Вагасира Иноуэ что-то шепнул отцу, и тот не прогнал наглеца, выходит, кто-то привёл его сюда. Кэйтаси посмотрел на кузена, и Симидзу оскалился в ответ, словно прочитал его мысли. Нельзя позволить чужаку из ниоткуда стать преемником отца. Кэйтаси сжал руку в кулак. Как будто он ему это позволит!

***

— Хорошо, мама, — выдавила из себя Айко, и взглянула на Сатоку.

Подруга поджала губы и сложила руки на груди, показывая всем видом, что она не одобряет этого. Она считает, что их мероприятие такое же важное. Однако Сатока не понимает, что нельзя лук забрать потом. Он нужен для тренировок, возможно, в Ёсано уже в день церемонии поступления будут занятия в клубе кюдо. Мама погладила Айко по голове:

— Спасибо, Айко. Из магазина можешь поехать на своё мероприятие, ведь лук-юми будет в чехле.

Эти слова в одно мгновение оживили Айко, она даже не подумала об этом, а сразу отказалась от всего. Однако мама всё продумала. Теперь Айко нужно быстро забрать лук-юми, а затем подписать книгу. Звучит, как идеальный план. Вот только здесь нужна скорость. Айко посмотрела на маму.

— Мама, я могу не успеть в магазин на метро, можно я возьму такси?

Мама улыбнулась в ответ и кивнула:

— Раз уж я прошу об одолжении, то можешь взять такси до мастерской, и оттуда поехать на книжный фестиваль. Сейчас переведу нужную сумму.

Небеса определённо благоволят ей, и хотя придётся ехать в мастерскую, но оттуда она поедет на такси, а не будет толкаться в метро и терять драгоценное время на пересадки.

— Спасибо, мама. Ну, мы пошли!

Айко отвернулась от мамы и схватила за руку Сатоку, та по-прежнему хмурила брови и явно не одобряла эту затею. И они обязательно это обсудят на улице. Вслед им донеслось:

— Желаю повеселиться там!

На улице Сатока освободила руку и схватила Айко за плечи.

— Что ты делаешь? Мы же хотели пойти вместе! — взволнованный голос подруги эхом отдавался внутри Айко. — Давай, сначала подпишем книгу, а потом заберём этот лук!

Такая соблазнительная идея, что Айко почти согласилась. Почти, а затем просчитала в уме варианты и поняла, что не успеет, при любом раскладе. Даже если такси быстро доедет, и она сразу подпишет книгу, то вовремя не заберёт лук-юми. Симоскэ-сэнсэй не будет её ждать, а просто уедет на конференцию, и тогда Айко ждёт очередная лекция: о кюдо, её будущем и безответственном поведении. Трудно представить, какое наказание придумает мама, ведь она ненавидит ложь. Айко опустила руки подруги:

— Сатока, мы всё успеем. Я быстро заберу лук-юми, а ты поезжай в книжный и займи очередь.

Подруга улыбнулась и кивнула:

— Хорошо, только не задерживайся: заберёшь лук и сразу ко мне!

Айко расслабилась, теперь и Сатока довольна планом. Подруга отвернулась и подошла к калитке.

— Я буду ждать тебя! — она помахала Айко и бодрым шагом вышла за калитку.

Айко проводила взглядом удаляющуюся фигуру Сатоки, и лёгкая грусть легла на плечи, а обида стягивала тело и мешала радоваться мероприятию. Айко не могла избавиться от настойчивой мысли, что крутилась в сознании: забери мама лук-юми на прошлой неделе, и не пришлось бы идти в мастерскую сейчас. Айко уже пожалела о решении, могла бы сейчас вместе с Сатокой ехать в синкансэне[16] и обсуждать книги. Так хотелось забыть обо всём и оторваться в последний день каникул. Да, и получить серьёзное наказание, может даже лишиться карманных денег. Хотя маму тоже следовало наказать.

Она могла забрать лук, но, видимо, забыла из-за работы. Вот и сейчас — идёт на встречу с очередным важным клиентом. Папа часто шутил, что работа забрала у него жену, а бабушки всегда недовольно качали головой, когда приходили в гости, а мама уединялась, чтобы ответить на очередной важный звонок. Они не одобряли, что мама выбрала карьеру вместо домашнего уюта, заботу о котором поручила экономке Ёсино-сан. Та приходила к ним домой три раза в неделю и помогала маме с домашними делами. Но Айко понимала, зачем мама так много работает, она старалась ради её будущего. Обучение в академии Ёсано, лук-юми и экипировка для кюдо могут позволить себе не все. Но отчего-то у Айко щемило в груди, словно она что-то потеряла, что-то важное для себя, и не могла найти.

Она вышла за калитку и решительно направилась к стоянке такси. Хвала Небесам, там стояла машина. Сегодня удача с ней! Айко села в такси и назвала адрес мастерской.

***

Наконец-то Мицуо открыл дверь и вышел на улицу в тень раскидистой сакуры, нежно-розовые лепестки плавно опускались на дорожку из белой плитки, на газон, на длинный стол на веранде с плетёными креслами по бокам. В одном из них сидел дядя Тайко. Мужчина закрыл глаза, левая рука держала на коленях подарок, а свободная сжимала тлеющую сигарету. Мицуо почувствовал знакомый запах сухой травы с нотами карамели. Он давно не видел, как дядя курил, и не хотел его тревожить, но их время поджимало, поэтому его потревожить, но их время поджимало: кто-то из домочадцев мог зайти или гость решит провериться, поэтому Мицуо осторожно позвал его:

— Дядя, ты слышишь меня?

Тайко сразу открыл глаза, виновато улыбнулся и выбросил сигарету, а затем придавил окурок ботинком. Мицуо внутренне содрогнулся. Мама точно придёт в ярость, если узнает об этом. Все домочадцы знают, как она любит порядок и рьяно поддерживала его во всём доме. Дядя, кажется, подумал о том же, в его зелёных глазах появился озорной блеск, а потом взгляд наполнился теплом:

— Давно не виделись, Мицуо.

Мицуо кивнул и подошёл к дяде Тайко, который встал ему навстречу, а затем они обнялись. Теперь ещё и в нос ударил запах табака, переместившийся с масляными красками и растворителем — такой знакомый и родной. Мицуо не хватало дяди, пока он готовился к поступлению в Ёсано. Он не мог как раньше приходить к нему в художественную галерею после тренировки, потому что мама бы заметила его отсутствие. Дядя потрепал его по кудрявой макушке и ответил на немой вопрос:

— Я тоже скучал, — он протянул свёрток, что всё это время держал в руках. — У меня для тебя подарок в честь поступления в Ёсано.

Не успел Мицуо взять его, как услышал голос мамы, она звала его. Он вздрогнул, а дядя отстранил его в тень сакуры, а сам вышел вперёд. В то же мгновение открылась дверь на веранду и к ним вышла мама.

— Мицуо, ты где? — она осеклась, когда увидела Тайко и её лицо превратилось в застывшую маску театра Но: презрение и ненависть заострили её черты. — Тайко, подлец! Как ты мог заявиться сюда, особенно в такой день! Убирайся из моего дома!

Мама выплеснула слова, как воду на раскалённые камни  в бане-сэнто[17]. Мицуо показалось, что даже воздух немного нагрелся от напряжения между ними, хотя в конце марта ещё довольно прохладно. Из своего укрытия он увидел, что дядя подошёл к маме, и она сложила руки на груди.

— Мицуо поступил в академию Ёсано, а ты не пригласила меня.

Вместо ответа мама указала рукой на выход:

— Тебе здесь не рады, убирайся и никогда не появляйся.

Тайко тяжело вздохнул:

— Столько лет прошло, а ты не меняешься. Не хочешь дать мне шанс?

Сердце Мицуо бешено забилось: неужели они наконец-то помирится? Он давно задавался вопросом, что между ними произошло, но боялся спросить маму, да и Тайко всегда переводил тему. Мама смерила дядю таким холодным взглядом, что Мицуо отступил ещё дальше в тень дерева, а руки и спина покрылись мурашками. Казалось, что мама хотела стереть дядю одним взглядом из ткани бытия.

— Дать тебе шанс? — мама растягивала слова, как палач, что зачитывает смертный приговор, давая жертве передышку перед неизбежным. — Исключено! Пока ты не повзрослеешь и не научишься держать обещания, Тайко. Ты сам всё прекрасно понимаешь. Уходи!

Между ними и правда что-то произошло. И всё же мама неправа. Дядя никогда не обманывал Мицуо. Например, он не рассказал маме о его визитах в художественную мастерскую или о том, что тот сочиняет истории. Хотя мог.

— Твоя взяла, Сумика, — дядя поднял руки вверх. — Больше ты меня не увидишь. Завтра я уезжаю в Осаку. Приходи, если захочешь попрощаться. Бывай!

Дядя развернулся и пошёл по дорожке к припаркованной Хонде, за ним следила мама, будто Тайко решит вернуться. Мицуо тоже наблюдал за ним из своего укрытия и видел, как дядя сел в машину и уехал от дома. Мама снова позвала Мицуо, но он не вышел к ней, только не сейчас, когда мысли роились в сознании, наскакивая друг на друга. Почему дядя ничего не сказал ему? Зачем приходил и можно ли его остановить? Этот вопрос отделился от остальных и вспыхнул словно огонёк, ещё слабый и нерешительный, но загоревшийся надеждой в душе́ Мицуо. Он дождался, пока мама вернётся к гостям, и выбежал из тени сакуры к выходу. Остаётся надеяться, что дядя не уехал, ведь он знает, что Мицуо всё слышал и у него обязательно возникнут вопросы. Он должен остановить Тайко!

[1] Сятэй - младший брат в клане якудза, те кто подчиняются старшим братьям кёдай.

[2] Оябун - глава клана якудза.

[3] Вакагасира - молодой глава, второй человек в клане после оябуна.

[4] Кюдо - боевое искусство стрельбы из лука.

[5] Кандзи - китайские иероглифы.

[6] -сэнсэй - уважительное обращение к учителям, писателям, врачам.

[7] LINE - популярный японский мессенджер.

[8] Кинокуния - крупный книжный магазин в районе Синдзюку.

[9] Юката - традиционная японская одежда, кимоно без подкладки.

[10] -нисан - уважительный суффикс обращения к старшему брату.

[11] Хаконэ Экидэн - эстафетный марафон среди студентов, маршрут проходит между Токио и Хаконэ, его транслируют по телевизору.

[12] Сятэйгасира - "младший командир", "второй лейтенант", босс сятэй, он подчиняется непосредственно оябуну или вакосагире.

[13] -сан - уважительный суффикс обращения, так обращаются младшие к старшим в зависимости от возраста или положения.

[14] Сёдзи - в традиционном японском доме — это перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме, заменяет окно или дверь.

[15] Сёгун - военный диктатор, который обладал реальной властью в эпоху Эдо.

[16] Синкансэн - скоростной поезд.

[17] Сэнто - общественная баня в Японии.