Старая, ветхая, больше подлежащая не ремонту, а скорее, сносу, почти разваливающаяся станция, постепенно наполнялась разными пассажирами. Она являлась энергетическим центром жизни всех  людей, проживающих в маленькой провинции. Отсюда уезжали, сюда же и возвращались, приходили продовольственные грузы, иногда приезжали правители других местностей, в общем, все крутилось и  вращалось, да и попросту говоря, существовало именно вокруг этой маленькой несуразной развалюхи.

Постепенно станция стала портиться. Дерево, из которого была сконструирована часть крыши и несущие балки, начало подгнивать от частых дождей и сильной влаги.  У одной части здания вокзала, где находились огромные старинные часы, начал обваливаться навес и его пришлось снести. Никто не расстроился.

Часам же повезло гораздо больше. Их забрал себе один известный аристократ, который как раз и был ответственен за строительство этой станции. Теперь они гордо красовались у него в поместье. Наверное, никто  бы так и  не узнал об этом, если бы одна единственная городская газета не напечатала фотографию этого мецената, где он рисовался на фоне своего нового приобретения. Он гордо делился с читателями в интервью, что эти часы являлись его личной фамильной ценностью и достались ему от прапрадедушки виконта, который даже был на короткой ноге с самим Королем. Но это уже совсем другая история.

Мы перенесемся на несколько десятилетий вперед. Когда все стало совсем хорошо. Станция почти окончательно развалилась. Поезда приходили раз в месяц, сообщение между этой провинцией  и другими практически прекратилось. Все шло своим чередом. Но вот однажды, в самый разгар упадка городка, появилась таинственная и загадочная гостья, явно не из этих мест. Аромат солода и хмеля был ей чужд. Она была юна и свежа. За ней не таскалась кучка маленьких грязных ребятишек с соплёй до колена. Потный крестьянский муж не волочился следом, хотя возраст её уже был близок к замужеству.  Одежды её были чисты, но слишком легки для такой неприглядной погоды. Шею её украшали длинные жемчужные бусы, грациозно покоящиеся на её бархатном темно-вишневом платье. Но, как неудивительно, никто в маленьком городишке не обратил на пришелицу никакого внимания. Оставаясь абсолютно равнодушными, горожане даже не пустили пары сплетен. В этой провинции так и должно быть.

Вечером следующего дня, после приезда гостьи, небо было окутано тяжелыми и хмурыми облаками. Они старались застелить все небесное пространство. Однако парочка ярких звезд изо всех сил пыталась пробиться через могучую стену тучного пара.

По крошечной старой станции шумно и судорожно  сновал народ. Толпа переживала и волновалась. Время прибытия парового гиганта не переносилось, и многие пассажиры уже начинали нервничать, а ребятишки и зеваки, которые в очередной раз собрались, чтобы поглазеть на манящее и пугающее чудо прогресса, уже начали расстраиваться и подумывать, а не начать ли разбегаться по домам.

Фигуры людей освещали  только лишь пара тусклых фонарей и нежно-голубой лунный свет. С каждой минутой становилось темнее и холоднее. Небо поделилось с миром парой десятков снежинок. Ветер начинал пронизывать до костей. Поздней осенью такая погода отнюдь не редкость.

Потихоньку многие пассажиры, особенно с маленькими ребятишками, стали заходить внутрь  ветхого  деревянного домика, который  служил  для местного населения основной частью здания вокзала.

На лавочке грациозно и сдержанно сидела та самая юная особа в бархатном платье, явно выделяющейся всей своей статью среди этой провинциальной толпы. Маленькие ручки перебирали длинный черный шерстяной палантин, на хрупкие плечики которой он был небрежно накинут. Видно было, что только он и согревал юное создание, но, похоже, что недостаточно: нос ее покраснел, а тело периодически вздрагивало и покрывалось мурашками. Пронизывающий ветер развивал ее густые светлые волосы и они, непослушные, то и дело лезли в глаза и закрывали выступающий лоб.  Девушке приходилось периодически их смахивать, но они и тут умудрялись набедокурить: цеплялись за запонки на лацканах элегантных рукавов причудливой формы.  У ножек ее, разодетых в кожаные сапожки примостился грузный чемодан. Фонарь робко подсвечивал крупные снежинки.

Вдоль рельс показался едва уловимый лучик света. С каждой секундой он становился все ярче и ярче. Лучик начал превращаться в огромный слепящий прожектор, вслед за которым начал доноситься пугающий звук, похожий на звериный рев. Этот гул сопровождался непрекращающимся звоном колокола. Едва услышав сигнал приближающейся громадной «чудо - машины», девушка резко вскочила и замерла в ожидании. Сердце ее начало стучать с особым усилием, взгляд устремился вперёд — в сторону локомотива, словно она пыталась силой мысли заставить его  двигаться быстрее. Поезд приближался. Девушка  неуклюже, по-видимому, из-за маленьких каблучков, подбежала к платформе. Она зажмурилась. Казалось, машина мчалась со скоростью света, и, достигнув места назначения, что примечательно, не протрубив, как обычно делают машинисты при прибытии, встала.  Вокзальные часы уже пробили восемь. Поезд должен был появиться  целых полчаса назад. Но никаких известий для работников станции не поступало, пассажиры, казалось, уже и забыли о своей поездке, и, не смотря в окно, а также не обращая внимания на  опоздавший, но  все-таки прибывший поезд, устроили нехилую ругань. Только ребятишки,  без перерыва глазеющие в окно, наконец-то  замерли и с наслаждением рассматривали железную громадину, из трубы у которой шел темный, почти сливающийся с цветом ночного неба, дым.

Из окна кабины машиниста высунулась голова.  Маленькая голова  быстро огляделась.  Но как юная особа не старалась, разглядеть точные черты лица было очень сложно.  И вдруг голова, видимо ощутив на себе пристальный взгляд девушки, устремила свой орлиный  взор прямиком на нее. Голубые  глаза головы ярко блестели, точнее один глаз. Девушка опешила. Глаз блуждал по ее телу и осматривал с макушки до пят.  Они оба не отрывались друг от друга, словно пытаясь разглядеть в каждом знакомые черты.

От этого увлекательного занятия их  отвлек шум в пассажирской кабине, которая находилась сразу после вагона машиниста.

— Какой же он тяжелый! — недовольно пробурчал голос из окна.

И вслед за этими словами из пассажирской кабины вылетел человек. Точнее его выкинули. Тело тучного мужчины сразу же распласталось на рельсах.  Вслед за ним полетело оружие. Ружье и парочка револьверов. И еще парочка тел. Уже, по-видимому, неживых.

— Помог бы хоть, что ли! — вновь прозвучал недовольный голос.

Девушка пришла к выводу, что «голос» обращался к «голове».

— Их еще тут штук пять осталось! У меня нет желания возить с собой всю дорогу трупы! — голос был явно раздражён.

— У нас нет времени на то, чтобы избавиться от них. Мы отстаем от графика. Машинист говорит, что топливо заканчивается, — сухо сообщила маленькая голова.

— Зато появились свидетели! — ехидно протянул голос в ответ.

Глаза юной гостьи и обладателя недовольного голоса встретились. Как успела разглядеть девушка, то был молодой человек довольно юного возраста, около двадцати лет. Кожа его была очень бледна, волосы светлы, почти как у нее. Горели лишь глаза.

— Так, ты! — обратился он к девушке, высунув из окна руку в кожаной перчатке, и направляя на нее пистолет, приказал, — забирайся в кабину, а ручки за голову, принцесса!

Оружие  напугало девушку. Бежать — не выход, да  она бы и не смогла, даже если бы захотела. Настолько был силен страх. Опустив взгляд на рельсы, она вновь увидела те самые тела, которые несколько минут назад выбросили из поезда. Лужицы крови становились все больше и окрасили ржавые шпалы в багряно-красный цвет.

Но тут внезапно вмешалась голова.

— Зачем? — в вопросе головы послышалось искреннее недоумение, — проще убить.

— Тебе-то да, но… — обладатель голоса пристальнее посмотрел на девушку, — зачем  упускать такую красавицу? Мне она очень пригодится!

Он усмехнулся и добавил:

— Экли! — обратился он к голове, — открой ей проход!

И голова отворила.

Дверца в поезд открылась. Перед девушкой предстал маленький человек. Ребенок. В рубашке, пиджаке, галстуке и шортиках. Это определённо был ребенок. Однако его прическа и наряд делали его похожим на маленького взрослого. Уж как-то несуразно весь этот комплект одежды на нем сидел и смотрелся. Волосы закрывали правую часть лица мальчика.

Девушка не успела заметить, как очутилась уже внутри кабины.  Она шла вперед, а дуло револьвера упиралось ей в спину. Мальчик по имени Экли следовал за ней. Второго видно не было. Пока они шли, на глаза юной особы уже успели попасться еще парочка тел. Выглядели они устрашающе.

У девушки были смешанные чувства. Она давно жаждала увидеть кабины поезда изнутри, но никогда, даже в самых худших кошмарах, ей не могло привидеться, чтобы она путешествовала с такой компанией. Хотя, как раз на днях ей снился до жути похожий сон. Поезд. Оружие. Раненые люди. Стрельба. Украшенная золотом резьба. Стук колесной пары поезда…  Она смутно помнила очертания двух незнакомцев. Вот только лиц было не разобрать. А еще снег  и ледяная вода, от которой с первой же секунды сводит почти все тело. Стоит отметить, что постепенно эти сны дополнялись разными деталями наяву. Насколько же вещими окажутся эти грезы?