В бездне отчаяния, когда всё казалось потерянным, в моей душе появилась надежда в образе Шарлиз. Она пришла ко мне, словно луч света во мраке, и я почувствовала, как сердце снова начинает биться с надеждой. Шарлиз стала моим спасением, моей опорой в борьбе с тёмными силами судьбы. Я решила, что никогда не прощу себе, если что-то случится с этим ангелом-спасителем, пришедшим ко мне на помощь в самый трудный момент.

Перед моими глазами возникла завораживающая картина, словно возникающая на перепутье реальности и фантазии. Шарлиз, полная неистовой страсти, внезапно явилась передо мной. Олицетворяла собой безумие, облачённая в огненные доспехи, окружённая могучим пламенем, которое охватывало каждый уголок, будь то суша или вода. Её волосы, словно обжигаемые пламенем, взметнулись над головой, когда она, раскинув руки в стороны, начался смерч из огня, вращаясь, словно танцовщица, погруженная в вихрь страсти. В это мгновение казалось, что людям не остаётся ничего другого, как смириться с неизбежным, и в этой мятежной картине я не смогла заметить ни родителей, ни старейшин. Хаос окутал всю деревню, пронизывая её своим безжалостным пламенем.

Дома мерцали в огне, оживая и угасая под звуки пылающего пламени, Шарлиз смерчем пролетала через этот мир, испытывая бурю страсти и разрушения. Её душа горела огнём безумной жажды приключений и адреналина. Она наслаждалась каждым мгновением, когда реальность вокруг неё рушилась. В её глазах отражалась безграничная радость, она видела, как жизни уходят как пепел, чтобы вновь воскреснуть.

Меня охватило беспокойство: всегда ли Шарлиз была такой опасной? Может быть, все ведьмы такие? Возможно, и вправду стоит истреблять нас?

«Нет, они заслужили», — пронеслось в моей голове.

Я не могла жалеть их, ведь если бы они не встали на моём пути, возможно, мы бы продолжали жить, не замечая друг друга. Но они решили воспользоваться мной, порочно обвинить, и каждое действие де Морэ заключает в себе «справедливость», которую она обещала мне.

По прошествии тридцати минут от деревни не осталось ничего, кроме руин. Привязанная к столбу в полном отчаянии, я ощущала окружающий хаос. Те, кто стремился к спасению, были лишены возможности бежать, пленённые непреодолимым барьером. Безвыходность охватывала всех, обрекая на неизбежную гибель.

Судьба других не вызывала у меня сострадания. Хотя я всегда была чутка к чужому горю, их страдания не трогали моё сердце. Однако, когда угарный газ начал медленно заполнять мои лёгкие, я почувствовала безысходность своего положения.

Моё сознание таяло, будто снег под ласковыми лучами весны. Дыхание становилось всё тяжелее, и я остро ощутила, что мой час приближается. В сердце разгорелся огонь выживания, как искра среди серых пепелищ, и я стремилась вырваться из лап смертельной угрозы, но оковы стягивались безжалостно.

В душе зарождалась крошечная надежда: если мне удастся привести Шарлиз в чувства, возможно, тогда мы сможем вместе уйти и начать новую, свободную жизнь. Но я понимала, что этот шанс был почти эфемерен, словно утренний туман, — нас непременно заметят, вскоре начнут искать.

— Шарлиз, помоги мне — кричала я, но мои слова терялись в толпе. Подруга пренебрегала мной, следуя за толпой.

— Шарлиз, это я, Розалин — мои крики становились все отчаяннее.

— Если ты не поможешь мне, я погибну в твоём же огне! — мои слова звучали слабо, затерялись в шуме и суёте на улице.

Шарлиз резко остановилась и обернулась, в её глазах отражалось непонимание. Крики боли и искажённые от ожогов лица людей вокруг заставили её задержать дыхание. В воздухе плыл удушающий запах газа, который отравлял всех. От ужаса перед смертью некоторые люди бросились на землю, как животные, пытаясь укрыться от неотвратимого.

Я почувствовала, как каждый вдох становился тяжёлым и болезненным, будто лёгкие пронзали иглы. Сил не оставалось.

«Как горько умирать от того, кто стремился помочь» — мои веки становились тяжелее, сознание начинало ускользать. Шарлиз рванулась ко мне и, щёлкнув пальцами, сожгла оковы, обняв меня.

— Прости — прошептала она.

— Ничего страшного — ответила я, хотя понимала, что теперь охота только ожесточится.

Протянув руку через плечо подруги, я жестом показала на серьгу, она поняла меня с полуслова и подняла серьгу, спрятав в карман.

Мы направились к заброшенному дому. Мне было всё равно, куда нас манит путь, лишь бы уйти от этого кошмара.

По пути я наткнулась на тела, которые оказались моими так называемыми родителями. Отец лежал безжизненный, подавленный деревянной балкой, возможно, пытаясь спастись от обрушившегося дома. Мать была в ужасном состоянии, её лицо изуродовано ожогами, а тело напоминало обугленный ствол дерева.

Возможно, в хаосе они попытались бежать через заднюю часть деревни, стремясь привлечь как можно меньше внимания. Но они не предполагали, что Шарлиз вызовет вихрь огня, задев тем самым мать. Отец, вероятно, попытался бросить её, по мере удаления тел.

В воздухе витала ужасная вонь, и меня охватил приступ тошноты.

Когда мы пришли за дом, де Морэ отпустила меня на землю, тем самым усадив.

— Розалин, потерпи, как только ты снимешь барьер, нас уже здесь не будет.

«Легче сказать, чем сделать»

— Пока тебя связывали, — начала говорить подруга, подбирая мешок, — Я оставила здесь вещи на случай непредвиденного. — закидывая через голову сумку, чтобы наверняка не потерять, протягивая руку, помочь встать.

— Я не знаю, как его убрать, — смотря в пол, — Я даже не знаю, как он здесь появился.

Шарлиз смотрела на меня с каким-то подозрением, мне стало неловко.

— Подруга, я не смогу помочь тебе, если только, — показывая пальцем на стенку золотистого купола, — Ты сама не захочешь его убрать.

Не совсем понимая, что она хочет, я подошла к краю и тронула его своей грязной счёсанной в кровь рукой, тут же раздался звук трещины, и на наших глазах он начал трещать как стекло, в мгновение и он треснул, с такой силой, оставляя после себя золотую крупицу.

— Я не знаю, кто ты, но могу уверить, — смотря в глаза, с полной серьёзностью — Что, кто-то очень опасный.

«Сказать, что я была ошарашена, ничего не сказать».

Когда барьер пал, мы услышали звук копыт и собачий лай, доносящийся издалека. Времени было мало, но мы с Шарлиз бросились в глубину леса. Моя нога болела, но мы бежали изо всех сил. Я даже споткнулась о корень и чуть не упала, но адреналин кипел в моей крови, и я не позволяла себе остановиться. Если остановимся сейчас, инквизиция настигнет нас, и тогда смерть будет казаться приятной по сравнению с тем, что они сделают с нами.

Солнце уже встало, а мы всё ещё бежали. Я спотыкалась об собственные ноги, ветки били меня по лицу, но я не сдавалась. Силы почти иссякли, но мы знали, что не можем останавливаться. Наша жизнь зависит от этого.

Позади нас раздавались громкие вопли, шум и грохот. Инквизиция приближалась, не оставляя нам никакого шанса на выживание. Мы были в опасности, нас преследовали.

Наконец, добравшись до реки. Вода с силой тянула нас, но мы не могли остановиться. Продолжая бежать по течению, вода била по ногам, но нам было всё равно. Мы должны были убежать.

И вот, наконец, преследователи остались позади. Мы остановились и только тогда осознали, насколько были напряжены. Всё тело дрожало от усталости, но мы были благодарны за то, что остались живы.

Мы сели на траву и тяжело дышали. Всё происходящее казалось нереальным. Солнце освещало зелёную траву, создавая иллюзию спокойствия и красоты. Но никто не подозревал о том, что случилось всего несколько часов назад. Мир казался умиротворённым, но только на первый взгляд.

Я сидела на земле, лаская пальцами траву, пытаясь успокоить своё тревожное сердце. Дыхание медленно становилось ровным, но болезненное жжение в ноге напоминало мне о прошедшей опасности. Я не хотела думать о том, куда мы должны были идти дальше. С такой опухшей ногой уйти далеко не получится. Боль пронизывала меня, но я с горечью понимала, что нас могут настигнуть в любой момент.

— У тебя есть план? — спросила я шёпотом, поправляя прядь волос, которая нависала над лицом.

— Да, но, боюсь, тебе он не понравится, — добавила, снимая сумку с плеча. — Вот, возьми, — протягивая мне одежду.

— Для начала одень это.

Меня ошеломило, насколько спокойной она выглядела.

Погрузившись в густую листву, я начала переодеваться, взяв с собой свою одежду. Первыми на меня натянулись чёрные штаны, которые, казалось, были слишком плотно облегающими из-за разницы в наших фигурах с Шарлиз. Затем я аккуратно заправила рубашку, убрав рукава, чтобы они не мешали. Штаны я решила заправить в ботинки, чтобы создать завершённый образ, скрывая их длину. Осталось лишь надеть портупей и накинуть плащ, но я не хотела мучиться с кожаными ремнями, несмотря на то что это придавало мне уверенности.

Полностью одетая, я ощутила, как образ стал совершенным, а с ним и уверенность в себе. Я преобразилась перед своими глазами, превратившись из жертвы в охотника, оставалась малая деталь, собрать волосы в хвост, резинки у меня не было, поэтому я порвала старую сорочку и перевязала волосы белой тканью.

Я вышла из густой листвы, окружённая шумом природы. Мне показалось, что весь мир остановился, чтобы увидеть меня в новом образе. Уверенно шагая к Шарлиз, меня всё так же интересовало какие дальнейшие действия.

Шарлиз сидела неподвижно, взгляд, устремлённый вдаль, лицо выражало тревогу. Я подошла к ней и взяла за руку, пытаясь утешить:

— Что бы ни случилось, помни, ты спасла мне жизнь.

Она повернулась ко мне: «Я не успокоюсь, пока не доведём дело до конца».

Я не поняла, о чём она говорила. «До конца?» — спросила я.

Проигнорировав мой вопрос, Шарлиз, улыбнулась мне и протянула серьгу в руке. Только сейчас я смогла рассмотреть все её великолепие. Это была длинная серьга с драгоценным камнем гелиодора в виде месяца. Я была ошеломлена его красотой и сиянием. Но внезапно обратила внимание на гравировку, которая была на обратной стороне серьги. На ней было выгравировано слово «Мэлуи».

Никто не знал точного значения этого слова. Оно было каким-то тайным кодом, намёком на что-то важное и загадочное. Подруга улыбнулась загадочной улыбкой и сказала: «Полагаю это твоя фамилия, от родителей, на имя не похоже, а даже если это оно, то ты можешь использовать как твоей душе угодно.»

Я почувствовала, как моё сердце замирает от волнения. Эта серьга была не только красивым украшением, но и памятью о моих родителях. С радостью и трепетом я взяла серьгу, аккуратно проткнула ей ухо и надела. «Теперь мои родные будут всегда рядом», — светилась радостная мысль в моём сознании.

— Давай сначала вымоем тебе лицо и забинтуем рану, а потом я расскажу, какой у нас план действий. — Протирая моё лицо влажной тряпкой, моё лицо выражало интерес «откуда у неё вода», словно прочитав мой взгляд, произнесла:

— Я взяла флягу с водой, когда собирала вещи.

Пульсация боли в ноге была едва ощутимой, но её забота вызывала приятное тепло в душе. Сложив бинт в несколько слоёв, она нежно нанесла мазь на рану и плотно прижала его к месту повреждения. «Подержи немного, а я забинтую, и всё будет в порядке», — произнесла она успокаивающим голосом. Её внимание и забота глубоко тронули меня. Шарлиз не забыла и о моём лице, и о руках, на которых остались следы от верёвок, словно мрачные воспоминания о том, что я пережил. Каждый её жест говорил о любви и преданности, о желании облегчить мою боль и вернуть радость в мою жизнь. В этот момент я понял, что даже в самые тёмные часы есть место для света — и этот свет исходит от неё. Мысли о будущем, полные надежды, начали расцветать в моём сердце, когда она нежно поправила бинт и встретила мой взгляд с лёгкой улыбкой.

— Итак, что же нам предстоит делать?

— Делать ничего не надо, мы просто отправляемся в столицу — сказала Шарлиз улыбаясь.

— Что? Нет! Нам нельзя туда! — начала было уговаривать я, но она уже была уверена в своём решении.

— Мы пойдём самым длинным путём, но задержимся в лесу на два дня, на всякий пожарный, чтобы не столкнуться с инквизиторами — объяснила подруга

— Ты же знаешь, в столице много охотников, и там находится логово святых рыцарей. Они нас... — ужас охватил меня, но Шарлиз перебила мои слова, взяв меня за руку.

— Ни один охотник не будет думать, что у них под боком, дичь. Они привыкли искать, так пусть ищут — сказала она с уверенностью в голосе.

— Но... — я пыталась возразить, но де Морэ сделала шаг вперёд и улыбнулась.

— Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Итак, мы отправились в путь. Я не могла не доверять ей, она была моей опорой и защитником. Мы шли по лесу, наслаждаясь свежим воздухом и пением птиц. Шарлиз неустанно развлекала меня и повторяла, что нам ничего не грозит.

Дни проходили, и мы приближались к столице. Я всё ещё боялась, но внутри меня сильнее росло чувство волнения и приключения. Я хотела увидеть мир, познать новые горизонты.

Шарлиз была рядом, и это давало мне сил.

Наконец, мы добрались до столицы. Большой город с его суетой и шумом поразил меня. Но Шарлиз находилась рядом, и я чувствовала себя защищённой.

Больше казалось, что это не просто стены города, а неодолимая крепость. Высокие каменные стены тянулись вдаль, охватывая город подобно могучим рукам, готовым обнять любого, кто осмелится сомневаться. Величественные башни поднимались к небесам, окидывая взором всё с высоты своих строгих каменных глаз. Ворота города, перед которыми раскинулся грандиозный мост, выглядели как непреодолимая преграда. Они были украшены гербом, гордо несущим эмблему Святой Лилии, на которой красовалась как свидетельство силы и величия.

Этот город был местом, где жили только избранные. Там проживали самые достойные и благочестивые люди, которые верили в силу света и добра. Речи о внешних врагах не слышалось в их стенах, потому что эти города были неприступными и безопасными. Они были изолированы от внешнего мира, в котором царила суета и беспокойство.

Люди, живущие в этом городе, были счастливыми. Они обладали всем необходимым для жизни и никогда не испытывали ни голода, ни холода. Здесь каждый находил своё место и своё предназначение. Работа была радостью и творчеством, а свободное время проводилось в бесконечных разговорах о высоких идеалах и восхищении прекрасным.

В городе была особая атмосфера. Воздух пропитан запахом цветов, а каждый вздох наполнялся чистотой и свежестью. Улицы были украшены роскошными зелёными садами, где росли самые редкие и красивые растения. Воды рек и фонтанов были прозрачными и чистыми, словно лазурные глаза святых.

Но несмотря на всё это великолепие, жители городов не забывали о своей ответственности перед миром. Они знали, что роскошь и благополучие — это не цель, а средство для создания лучшего общества. И каждый из них стремился помочь другим, делать добрые дела и привнести свет в жизнь тех, кто был в нужде.

Так казалось, всем, кто слышал о столице Святой Лилии Рэншоу, после случившейся эпидемии, люди умирали по щелчку, но явилась дева небесная Лилия и излечила всех больных, принося в мир здоровья, процветание и благодать.

«Не ужели я ступлю в город, в котором она родилась» во мне загорался азарт, до момента пока не подошла наша очередь.

Подойдя к рыцарю, который осматривал настороженно проходящих людей, мы ощутили лёгкую дрожь в коленях. Величественный облик этого воина вызывал трепет и почтение. Он стоял там, словно страж, защищающий город от скрытой угрозы. На его доспехе мерцали лучи солнца, создавая впечатление неприступности.

«Снимите капюшон, оголите руки и назовите своё имя», — прозвучало строгое требование рыцаря. Мы почувствовали, как напряжение нарастает вокруг нас. Открывая капюшон, мы старались показаться максимально безобидными. Послушно сняв свою головной убор, мы обнажили руки, дабы показать, что не несём в себе никакой угрозы.

— Моё имя Мэлуи — ответила сдержанно. Надеясь, что это поможет исключить любые подозрения. Рыцарь кивнул, но не расслабил свою бдительность. Он продолжал осторожно осматривать бинты на руках, словно искал какие-то признаки опасности.

— Зачем вы осматриваете руки? — С интересом спросила я.

— Тебе знать не за чем.... — продолжая осматривать подругу, он так тщательно смотрел на неё, словно хотел найти подтверждение, тому, что здесь ей делать нечего. — Нам нужно убедиться, что вы не рабы, если следов от оков нет, то всё нормально.

«Рабы?!» я была шокирована, как только, хотела задать вопрос, послышались звуки копыт, к нам приближался отряд рыцарей.

— Командир! — Мужчина живо отвесил поклон.

«Это же сам Гидеон, командир святых рыцарей», — послышался голос старика позади нас.

Кровь застыла в жилах, сам командир явился, по нашу душу. Переглянувшись с Шарлиз, она дала знать жестом, что всё спокойно. Я вздохнула и решила обернуться, чтобы посмотреть на того, кого так восхваляют, но обнаружила, что наши взгляды столкнулись. Хищный и холодный взгляд мужчины цвета утреннего неба смотрел на меня, и моё дыхание замерло. Мне казалось, что все окружающие люди слышали биение моего сердца.

Гидеон подошёл ближе, его глаза пронзали меня, словно способны прочитать каждую мою мысль. Я попыталась сдержать нервозность, но моё сердце билось слишком быстро. Он выглядел величественно, его внешность отражала силу и опыт битвы. Золотистые волосы блестели, словно яркое пшеничное поле, а фигура была прямой и стройной, словно он не знал усталости.

— Ты мне не нравишься — произнёс Гидеон, его голос звучал глубоко и уверенно. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Как он мог знать? Ведь мы только встретились. Но что-то в его глазах говорило мне, что он знает правду.

— Это взаимно...— не успев договорить, в глазах всё закружилось. Ноги подкосились, и я упала в чьи-то объятия. Я почувствовала его сильные руки, держащие меня, и его тёплое дыхание на моей шее. Сердце забилось чаще.