Возвращаясь, я словно находилась в полусне, просто шла, куда меня вели ноги.

Вот и дверь нашей комнаты. Рука застыла в миллиметре от ручки. Меня ждал трудный разговор с Шарлиз, потому что сейчас я хотела узнать хоть частичку правды. Например, кто она такая, почему носит фамилию короля и что она скрывает от меня. Я чувствовала это нутром. Раньше это ощущение было не так явным, но после моего пробуждения она смотрела на меня иначе — с лёгким страхом в глазах. Меня раздражало, что сначала я для неё была благодетелем, а потом — опасным существом, с которым лучше держаться на дистанции, если она не расскажет мне правду...

С этими мыслями я открыла дверь.

В комнате металась Шарлиз, нервно грызла ногти. Как только дверь открылась, она заметила меня и, как коршун, цепко схватила за руку, затягивая внутрь.

— Где ты была, чёрт возьми?! — крикнула она, хлопнув дверью.

На её лице читалось беспокойство, вот только за кого?

— Да так, гуляла, встретила собаку, прикормила и вернулась, — с лёгкой насмешкой произнесла я, сбросив накидку на кровать, вспоминая проведённое время с Вороном.

Шарлиз смотрела на меня с недоверием, но я не собиралась объяснять, откуда пришла и что произошло, пока не пойму, по какому пути мы собираемся идти.

С меня хватит предателей и манипуляторов.

— Что с твоими вещами?

— А что с ними? — с хитрым интересом спросила я, — а-а-а, всё таже собака.

Шарлиз, видимо, поняла, что разговаривать со мной о том, откуда я пришла, не имеет смысла, или просто решила, что я сошла с ума. Но даже так мне это нравилось. Я чувствовала, что меняется, и это меня завораживало. Да, местами я сопротивлялась, не желая сталкиваться с последствиями, но другая часть меня тянулась наружу.

Вздохнув, подруга указала на свою кровать, и я присела рядом.

— Вот, — протянула она мне странный пузырёк с фиолетовой жидкостью. — Выпей, и твои волосы изменятся до желаемого цвета.

Я подняла бутылочку на свет, и жидкость заиграла переливами, словно пыльца под солнечными лучами.

— Хорошо, — кивнула я соглашаясь.

Открыв бутылку, вдохнула запах, напоминающий сладкое варенье из малины, но на вкус был, как помои, я еле сдержалась, чтобы не вырвать назад, на глазах выступили лёгкие слезы, глазами я сверлила Шарлиз, на что она лишь усмехнулась.

— Это тебе не сладкий эль пить, — отмахнулась она, — теперь просто подумай о цвете, который ты хочешь.

«Какой цвет я хочу?» — в голове не всплывало ничего.

— Я помогу, — раздался голос в глубине сознания.

Я мысленно вскрикнула в ответ: — Нет!

— Поздно.

Лёгкая прохлада пробежала от корней до кончиков волос, словно они стали живыми. Смотреть на результат мне не хотелось, но реакция Шарлиз уже говорила сама за себя.

Её лицо побледнело, и она отскочила, будто увидела призрака.

— Что с тобой? — прищурилась я.

— Одно лицо, — простонала она.

Встав с постели и подойдя к окну, я решила собрать волосы в хвост, так как они были спутаны и прятались за спиной. Потянув к себе косу, я старалась не смотреть на них, оставляя загадкой.

Почувствовав, как руки начали дрожать, а на лбу выступал пот.

Дрожащими пальцами я распутала волосы, сняла вуаль и встряхнула их.

В комнате не было зеркала, и, распахнув глаза, я искала своё отражение в окне. Когда мои глаза встретились с образом, рука невольно легла на стекло, стремясь уловить хотя бы еле уловимый след моего былого «я». Всего одна слеза скатилась по щеке.

В отражении на меня смотрела девушка с янтарными глазами и снежными волосами, отливающими серебром. Их блеск играл на солнце, напоминая тонкие паучьи нити, а ресницы и брови изменились до неузнаваемости. Но самое пугающее — я не видела себя, я созерцала другую. Ту, что спит в глубине моей души.

Чем дольше я оставалась в этом взгляде, тем сильнее внутренние отголоски осознавали страстное желание воссоединения. Голова гудела, как будто меня жестоко ударили. В глазах мелькали чуждые воспоминания: красивая девушка с великолепными серебряными волосами, парящая над склоном горы с бокалом вина в руках, покачивающая ногами. Её золотистые крылья освещали ночь, а перья падали, как кленовые листья. Затем появился мужчина — она улыбнулась ему, он произнёс что-то и вдруг… крики, слёзы, боль в груди.

Я заставила себя глубже вдохнуть, пытаясь выбросить из головы мучительные образы, но они вновь нахлынули, словно шторм. Воспоминания пересекались, как нити с запутанной накидки, каждая из которых тянула меня назад в тот момент, когда жизнь была полна света. Я пыталась вспомнить его лицо, но оно всё больше расплывалось в тумане: обрывалось на краю реальности, обделяло меня ясностью.

С каждым новым мгновением боль обострялась, как будто искры от камней, падающих в воду. Казалось, я могла слышать их голоса: её смех, его тихий шёпот. Эти звуки затмевали реальность, уводя меня в мир, где всё было возможно. Меня это пугало, но одновременно завораживало. Я понимала, что этот хаос — отражение моих сокровенных желаний, не прекращающаееся стремление к связям, которые были утеряны.

Словно под мощным давлением, я ощутила, как мои собственные чувства начинают разрываться на части. Я стремилась к пониманию, но в промежутках между воспоминаниями плескалась тень сомнений.

Туман перед глазами распадался, и я поняла, что схожу с ума.

— Что ты наделала?! — вскрикнула я, сжав кулаки от ярости.

— Это не я! — воскликнула Шарлиз, защищаясь.

— А я и не тебе!

— Что ты наделала?! — прошипела я в голове, ожидая ответа, но никакого не последовало.

«Что ты наделала?!» — прошипела я со всей яростью в голове, ожидая ответа, но его не последовало.

— Кого чёрта ?! — впиваясь пальцами в кожу головы.

Хотелось вырвать волосы на голове. Потому что отражение в стекле было не моим; волосы меняют внешность, но не настолько, чтобы смотреть и видеть незнакомку, которую ты видишь впервые, но при этом чувствуешь, что знаешь её.

«Шарлиз! Уж слишком бурная реакция у неё», — прокралась мысль.

Подбежав к ней, я схватила за плечи.

— Если ты мне сейчас не скажешь, что происходит и чем вызвана твоя реакция, клянусь, Шарлиз, здесь и сейчас, перед Богами и святой, я разорву с тобой общение, и мы станем врагами, — произнесла я, глядя ей в глаза, все ещё жаждущие правды. — И поверь мне, тебе не понравится столкнуться с таким врагом, который внутри меня. — Я сделала акцент на значении сущности, потому что устала от секретов.

Я не знала, но чувствовала, что она понимает или даже знает, кто сидит во мне. Возможно, это был мой личный демон.

— Д-давай для начала сядем, — запнувшись, произнесла она, но потом собралась. — Я отвечу на все вопросы, на которые могу.

«Что значит "на которые могу"? Есть вопросы, на которые ты не знаешь ответа или не можешь сказать, потому что запретили?!»

Сомнения зашевелились где-то в глубине. Как я вообще могла её в чём-то подозревать? Но, с другой стороны, больнее всего, когда получаешь нож в спину, а один уже был. Всех этих прошлых раз было достаточно, чтобы захотеть разобраться раз и навсегда. Если так и дальше пойдёт, либо я сдамся, либо разнесу весь город, потому что во мне пробуждается какое-то безумие.

И вот мы сидим, ожидая, когда кто-нибудь из нас осмелится начать диалог.

— Ты её видела?! — сказала я, скорее утверждая, чем, задавая вопрос.

— Да.

— Когда? Где? Ты говорила с ней? — сбивчиво выпаливала вопросы, сжимая пальцы так сильно, что они побелели.

— Разалин, послушай, я не могу сказать, кто она пока... она сама не скажет, — Шарлиз смотрела в мои глаза, и в них читалось искреннее беспокойство.

Я лишь сидела и смотрела на неё, молча вглядываясь в её лицо, как будто могла разглядеть правду в её чертах.

— Ещё в деревне... там я впервые её встретила...

— И ты мне не сказала? — перебила её, в волнении обращая внимание на каждое слово.

— Успокойся и послушай, — произнесла она, и её голос стал серьёзным. — Есть вещи и силы тех, кому мы подчиняемся, и то, что в тебе, — это не демон. Это хуже...

Она склонила голову, и в её глазу мелькнула искра страха.

— Она олицетворение силы, власти... — замолчала подруга, словно тяжесть слов давила на неё. — Послушай меня, — сказала она, беря меня за руку. — Я всегда буду на твоей стороне, просто не мешай ей.

Внутри меня разразилась буря эмоций. Я хотела знать, что она скрывает, но теперь шла уверенность, что в её словах была правда.

— Когда ты с ней говорила? — прищурилась я, не в силах сдержать возбуждение, которое пробуждалось во мне.

— ...

Она молчала, и я почувствовала, как тяжесть в воздухе увеличилась. Позже она сглотнула и ответила:

— Перед твоим пробуждением.

Словно меня штурмом охватило осознание. Пока я была в “кошмаре”, Шарлиз вроде как разговаривала с ней?!

— Ты знала, что со мной происходило, пока я спала?

Я не могла сказать ей прямо, что у неё была возможность мне помочь, но она этого не сделала, а лишь наблюдала за моими страданиями, прикусывая губу до крови.

— Да, я видела, как на тебе образовались раны, как ты умирала и снова воскрешалась, я всё видела,— произнесла она, и в её голосе звучала искренность. — Ты была защищена невидимой стеной, я не могла подойти к тебе до…

Она замялась, как будто вспоминала что-то тяжёлое.

— Разалин, не в моих силах бороться с самим... — осеклась подруга. — Слушай, Рози. Она — это ты, как её зовут, откуда она, эти вопросы задай ей. Придёт время, и она всё расскажет, но помни, не зли её.

— О чём говорили? — спросила я, перебивая её.

— О том, чтобы я принесла зелье и помогла тебе.

— Я правильно понимаю, что из-за тебя у меня такой цвет волос и теперь, я буду привлекать внимание?! — посмотрела на неё с недоумением.

Как же я раньше не догадалась, что на этот раз мне снова предали. Но теперь мне было не больно, это вызывало только ощущение равнодушия, а единственное, что беспокоило — это то, что вся информация только усложняет ситуацию.

— Нет, теперь тебя будут искать по другой причине.

— Какой?! — спросила я с недоверием.

Она молчала и отвернулась, показывая, что на этот вопрос ответить не может.

— Тогда скажи, стоит ли мне волноваться из-за таких перемен?

«Стоило», — отвечала я самой себе в голове, готовясь к худшему.

— Нет, тебя благословили, — произнесла она, и в её голосе проскользнула нота уверенности, как будто это должно успокоить меня.

«Не знала, что благословить — значит разрушить мир человека», — пронеслась мысль, полная парадоксов.

На этой ноте мы прекратили обмениваться вопросами. Я вытянула из неё всё, что могла, но теперь оставалось только разобраться в самом простом — в своих чувствах к Шарлиз и к той девушке, что была ярче дьявольского пламени. Ранее она не могла даже взглянуть мне в лицо, а теперь оказывалось, что преломляла свет на собственных условиях.

— И как же мне к ней обращаться? — прошептала я, задавая вопрос, который был важен не только для меня.

— Нест, — послышался бархатный голос над ухом.

Тот же нежный голос смерти, к которому я не могла привыкнуть. Она во мне, в голове, даже в отражении, так почему же я не могу к ней привыкнуть?! Моё тело напряглось, как струна, и всё, что было связано с этой женщиной, заставляло испытывать страх и некую внутреннюю боль.

Пусть она и сожрала одно моё чувство с ощущением, но с ней я вновь могла вспомнить о них, о том, что потеряла.

«Я ненавижу тебя, Нест, за то, что разрушила жизнь, за то, что наделила силами, в которых я не нуждаюсь. Теперь я смутно понимаю, кто ты, но с ненавистью появляется и досада по отношению к тебе» — пробормотала я в голове, полная внутренней борьбы и смятения.

«Ошибаешься, наивное дитя. Ты до последнего вздоха не узнаешь, кто я, пока не примешь», — прошептала она, и мне стало холодно от её слов, словно тьма окончательно проникла в моё сердце.

Я глядела в глаза Шарлиз, искала в них поддержку, пыталась понять, не скрывает ли она от меня ещё что-то важное. В данной мгновенной тишине я чувствовала, как нарастает тревога. Каждый взгляд, каждое движение напоминали мне о том, что я больше никогда не буду прежней.

— Ты не одна, — внезапно сказала Шарлиз, и в её тоне я почувствовала поддержку. — Я всегда буду рядом, но ты должна доверять мне и тому, что у нас есть.

Медленно я кивнула. Чем дальше мы заходили в эту игру, тем больше осознавала: доверие здесь — это единственный способ продвигаться дальше. Внутри всё ещё бушевала буря эмоций, но я знала одно: если я хочу разобраться со всем этим, я должна научиться доверять и принимать свои страхи.