После ухода злотовласки в комнате повисла тишина; мы оба приходили в себя от пережитого. Его близость всё ещё давила атмосферой, словно резкий удар в сердце. На долю секунды мне показалось, что он понял, кто я, но, похоже, это было лишь иллюзией.

Сейчас в голове стоял нарастающий вопрос:

«Почему меня прикрыл Ворон, рискуя всем?»

Неужели чья-то мать настолько дорога, чтобы ставить под удар себя и всё своё окружение?! Я мало знала о Гидеоне, всего пару встреч, но этого было достаточно, чтобы понять: он не такой, кто будет разбрасываться угрозами.

Тогда выходит, что мы оба в опасности, и, как сказал Ворон:

— В одном ботинке.

«Абсурдное сравнение», — мелькнула мысль, но я пыталась схватиться за эту лёгкую шутку, чтобы отвлечься от нарастающего напряжения.

Из состояния раздумий меня вырвал тяжёлый вздох, полный боли: это был Ворон. Он сидел на полу, облокотившись на диван, вытянув одну ногу. Его лицо было покрыто испариной, пот стекал по лбу, но даже в таком состоянии он сохранял некую привлекательность.

Я подошла ближе, и он поднял на меня взгляд — в нём металась огненная ярость, смешанная с усталостью.

— Эй, ты как? — спросила я, стараясь разогнать мрачные мысли.

На это он лишь усмехнулся слабо, как будто это было единственное, что он мог сделать.

— Помощь нужна? — недоумённо посмотрела я на него, пытаясь игнорировать напряжение в горле.

Он всё ещё молчал, и я, присев на корточки, заглянула в его глаза.

— Я что, со стенкой говорю? — усмехнулась я, стараясь привнести хоть каплю лёгкости в этот момент.

— Неужто так прилетело, что ты дурачком стал? — продолжила я.

Не дожидаясь ответа, я приложила ладонь к его лбу, и он горел, словно его расплавляло изнутри. Я прижала руки к его лицу, ощущая, как тепло проникает в меня, и слегка задрожала.

— Да ты сейчас откинешься! — вскрикнула я, чувствуя, как беспокойство разгорается внутри, как языки пламени.

Парень мотнул головой, как бы опровергая мои слова.

— Пойду позову помощь, — произнесла я, поднимаясь и направляясь к двери.

— Нет! — воскликнул он хриплым голосом, заставив меня замереть.

Я смотрела на него, как на умалишённого.

— Ты что, идиот? Сдохнуть решил? — спросила я, стараясь скрыть тревогу.

— Нельзя... чтобы... мои люди... увидели... в таком... состоянии, — произнёс Ворон с трудом, его голос был полон слабости, и я ощутила его уязвимость, как звон разбитого стекла.

Пока я думала, что делать, у парня по подбородку и шее, потекла кровь тёмного цвета, это была тёмная лужица, и на первый взгляд казалось, что она чёрная, но на самом деле это была игра света и тени, а его состояние вызывало во мне всё большую тревогу.

— Ворон, нам нужно вызвать помощь! — сказала я решительно, снова присаживаясь рядом с ним и пытаясь хоть немного поддержать его.

— Я не хочу, чтобы... мои люди знали о моих слабостях. — Его голос стал ещё тише, и я заметила, как он начал терять сознание.

«Хорошо» — подумала я, приняв решение.

Вернувшись к нему, я села возле его плеча и потянула на себя. Парень мгновенно упал на мои ноги, и я ощутила его тяжесть, но и тепло.

— Думаю... сейчас не время для романтики ... чертовка, — прохрипел он, с закрытыми глазами, и его голос звучал хрипло, как будто каждое слово вырывалось с трудом.

— Прошу, заткнись, пока я не передумала, — закатив глаза, пытаясь вернуть себе уверенность.

Словно поняв, что я собираюсь делать, он молча остался на месте, закрыв глаза, напоминая труп. Я заметила, как кончики его пальцев почернели, и тёмные нити стремительно ползли вверх по его руке.

«Яд?!» — мгновенно бросила взгляд на спинку дивана, где были спрятаны мои клинки.

«Чёрт!» — мои мысли всполошились, наполняя растущее напряжение в воздухе.

— Ты говорил, что хотел увидеть, как я могу лечить, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, в то время как внутри поднималась буря.

Парень открыл глаза, чуть прищурив их, но кивнул, принимая мой вызов.

— Смотри, — с уверенностью бросила я, сосредоточив своё внимание на его руках, покрытых тенями яда.

Притянув свои руки к его, я закрыла глаза, сосредоточиваясь, и искала ту нить, которая насыщала его страдания. Но как только я попыталась схватить её, меня внезапно прервали.

— Стой!

Я ошарашенно открыла глаза и увидела, как над нами парит девушка. Это был мой личный кошмар, явившаяся снова, и в этот момент на меня накатила волна страха и боли, напоминая всё то, через что мне пришлось пройти.

— Не делай этого, если не хочешь, чтобы вас схватили, — указывая пальцем на окно, заговорила она.

Солнечный свет всё ещё пробивался через стекло, будто картина спокойствия на улице специально контрастировала с тем, что происходило здесь. Обратив внимание на лицо Ворона, заметила, что он всё так же лежал и не двигался, лишь изредка вздымалась его грудь, а это говорило о том, что он не слышит её.

— И? Мой свет сольётся с уличным, нас не должны заметить, — вскинула я, бровь на её слова, хотя напряжение уже нарастало.

— Ты всё так же глупа, но твою тупость, я есть, не буду, — произнесла она, приближаясь со злым в взглядом.

Услышав её оскорбление, во мне закипела злость.

— Живо скажи, что мне делать, иначе я прибью тебя! — зарычала я, сжав зубы, хотя дрожь пробегала по всему телу.

— Ты забываешься, — подтянув меня к себе своими когтями, ощутив, как её прикосновение было холодным и зловещим.

«Мне нужно, чтобы он выжил, хотя бы по той причине, чтобы не доставить себе больше хлопот»

— Помоги, — произнесла я, чувствуя себя уязвимой, но веря, что это единственный шанс.

Она лишь качнула головой, довольная результатом, и притянула мою руку, полоснув по ней своим ногтем. Я лишь успела пискнуть — странным было то, что я до этого не боялась ничего, даже боли, а сейчас было так больно, словно кто-то разрывал мою душу.

По руке стекала кровь, капая прямо на грудь Ворона, смешиваясь с его кожей, напоминая грозди калины на снегу.

— Напои его своей кровью, результат тот же, даже лучше, — произнесла она, и в этот момент я заметила, как на её руке образовался тот же порез, что и у меня. Из него текла золотая кровь, освещая тьму своей яркостью. Замечая мой взгляд, она скривилась и исчезла, бросив вслед: — Я жду тебя.

Что это означало, я не знала, но в моём теле рана начала заживать, и это придавало мне уверенности.

— Эй, не спи! — закричала я Ворону, который лишь хмурился, не открывая глаз.

— ...

— Должен будешь.

— ...

Теперь я понимала, что не могу позволить ему потеряться в этой чёрной пропасти. Схватив его за шею, я начала душить, и как только он почувствовал опасность, его глаза открылись. Я хотела бы стянуть маску, влажную от крови, но парень лишь отбросил мою руку, тем самым показывая, что ему её присутствие важнее смерти.

«Что ты прячешь под ней?»

— Пей, если жизнь дорога! — закричала я, полная решимости спасти его.

Его взгляд мгновенно изменился — он посмотрел на меня, как на умалишённую, но, заметив, что рана начала стягиваться, рискнул.

— ОТВЕРНИСЬ! — произнёс он с таким командным и властным тоном, что от его слов немедленно напряглись все мои мышцы. Внутри меня всё сжалось — не от страха, а от неожиданности, из-за того, как он это сказал, словно в его голосе вселился зверь.

Я резко отвернулась от него и закрыла глаза на всякий случай, стараясь не думать о том, что он мог прятать. Главное было сейчас — чтобы он выжил, а обо всём остальном я узнаю позже. Я не хотела иметь дело с разъярённым Вороном.

Успокоившись, он схватил мою руку с такой силой, что я почувствовала, как зажали кость, и, если что-то пойдёт не так, она может просто треснуть. В следующее мгновение он вцепился острыми зубами прямо в рану, стараясь как можно больше выпить. Я ощущала его ненасытную жажду, как пламя, разжигающее мои страхи и желания, рана на руке почти затянулась, но я чувствовала, как его энергия проникает в мои жилы, завораживая и одурманивая.

«Мне это не нравится», — подумала я, резко открыв глаза.

На его лице читалось безумие и желание; его глаза в тот момент словно загорелись, слегка красным отливом, и рука вернулась в норму. Побои от Гидеона стёрлись, как будто их и не было. Но я всё ещё не видела ту часть лица, что он скрывал.

Лицо Ворона скрывалось за моей рукой и кровью, но немного выглядывал шрам, который являлся продолжением его рвущей улыбки — болезненной и пугающей.

— Всё, отпусти, — произнесла я, дёрнув руку, но он лишь сильнее зажал её, так что моя рука начала темнеть от давления. Его взгляд был сосредоточен на моих глазах, и я ощущала, как он облизнул рану своим горячим языком, вызывая жар по всему телу. Лёгкая дымка от его дыхания обожгла мою кожу.

— Я сказала, всё! — закричала я, ударив его локтем в лоб. Он замер лишь на секунду, но не отпустил мою руку. Затем, с лёгким движением, вскочил и сел, не двигая своего тела. Затем положил руку себе на лицо и начал смеяться, его смех резонировал в стенах, как эхо забавной игры, наполняя комнату напряжением.

«Псих!», — подумала я, хотя вместо страха в груди нарастало какое-то новое чувство. Меня привлекал его дерзкий вызов, его уверенность, которая наполняла комнату анархией.

Информатор натянул маску из плотной ткани обратно на лицо, его не смущало, что она была вся пропитана его кровью. Ему было важно прятать свою личность; так казалось мне. Между нами вновь возникло это напряжение, как невидимая нить, тянущаяся от сердца к сердцу, и я понимала: мы стоим на краю обрыва.

Дёрнув его за длинный хвост, я заставила его голову запрокинуться назад, встала, всё ещё держась за него и сказала:

— Вставай.

Он лишь с азартом взглянул на меня и поднялся, его выражение лица было полным неопределённости и любопытства.

— Подойди чуть ближе, — произнесла я, и между нами на мгновение повисла тишина, словно воздух застоялся от предвкушения.

Мы стояли рядом, не слишком близко и невдалеке, и он, словно чувствовал, что я собираюсь сделать. Это было напряжённое мгновение, когда каждая секунда казалась вечностью.

Тогда я подошла, обняла его за шею и заглянула в его глаза. В них читалось сомнение, и этого мне было достаточно. Я наклонила его к себе, и он оказался согнутым, словно под натиском невидимой силы. В этот момент, собрав все свои силы, я резко потянула его вниз и коленкой ударила в живот.

Парень закашлял, его лицо исказилось от боли.

— За что? — выдал он, не веря в то, что происходит.

— Это за то, что ты меня лапал. — Я произнесла это с холодной решимостью. — Ещё раз тронешь — и я отрежу тебе руку.

— Полегче, — произнёс он, приподнимая руки вверх, словно сдаваясь. — Ты что, собралась своего сообщника инвалидом сделать?!

— Да! Если ты хоть раз вспомнишь, что здесь было.

— Я понял, — сказал он, поднимая руки, сигнализируя о своей капитуляции.

— Отлично. А теперь отдай мне мои вещи, и я пошла, — произнесла я, словно отдавала ему приказ.

— Ты даже не спросишь, что со мной случилось? — спросил он, и в голосе его слышалась лёгкая обида.

Я мотнула головой, показывая, что сейчас мне неинтересно, хотя на самом деле я была очень любопытна относительно причины, по которой он оказался в таком состоянии и к чему это приведёт, и что это за голос был, а глаза, возможно, мне показалось.

Складывалось впечатление, что он сделал это специально, чтобы проверить что-то, но каким надо быть психом, чтобы отравиться сознательно? Это было бы оправдано только в случае наличия противоядия рядом.

Отметая мысли, я решила узнать правду.

— Потом расскажешь, на месте встречи. Мне нужно отдохнуть. Позаботься о том, чтобы злотовласка меня не побеспокоил пару дней.

Он кивнул, отодвинул диван и схватил мой ремень с кинжалами, накидку же взял свою. Он подошёл ко мне, слишком тихо, не издав ни звука, и, взяв меня за руку, произнёс:

— Иди, — протянув мне вещи.

Спорить о том, чтобы он вернул всё, сил не было, поэтому я просто качнула головой и вышла.

На выходе я услышала, как он что-то шепчет, но не разобрала слов. Я ушла оттуда, словно оставляя позади все свои кошмары, но не могла избавиться от ощущения, что это лишь начало долгой и запутанной истории, в которой моё имя, так или иначе, окажется снова вплетено в тёмную ткань города.