Это было всего лишь полтора часа пути от дома, где мы с Шарлиз жили, но каждую минуту казалось, что я углубляюсь в бездну разрухи и отчаяния. Чем ближе я подходила, тем больше встречала на переулках мерзости: люди, которые блюют, спящие в мусоре, кто-то голый валялся, кого-то из заведения выкидывали. Даже парочки, занимающиеся прелюбодеянием, не стеснялись проявлять свои страсти на глазах у прохожих, полуобнажённые женщины встречались на каждом повороте, словно олицетворяя злобу и разврат этого места.

«Вот почему он тогда обратил на мой вид. На их фоне я — монашка», — мелькнула мысль в голове, пробуждая во мне ощущение неловкости, смешанное с гневом на мир вокруг.

Я крепче сжала капюшон, стараясь укрыться от любопытных взглядов, которые словно колючки впивались в мою кожу. Мой ум оставался сосредоточенным на цели, и я знала, что каждое мгновение тут имеет значение. Учитывая странные слова хозяйки о Боге Салюусе, мне необходимо было разобраться во всём этом.

Когда я, наконец, добралась до «Таверны разгульного Следопыта», знакомый запах пива и сигаретного дыма обрушился на меня с головой. Внутри царила атмосфера разврата и сумасшествия: мужчины сидели за столиками, кто-то на диванах, распивая алкоголь и куря, смеясь над шутками, издеваясь друг над другом. Девушки в костюмах танцовщиц, полу-прозрачных одеяниях, кружили вокруг мужчин, мило улыбаясь, и стоило мужчине шлёпнуть одну из них по заднице, как она издавала стон, который казался одновременно сладостным и уничижительным.

Собравшись с духом, я подошла к барной стойке, и ко мне сразу же подошёл мужчина, держащий в руках кружку с элем.

— Что тебе нужно? — спросил он с напускной усмешкой, рассматривая меня с той игривой жадностью, которая обычно полагается в таких местах.

Стараясь перебороть смущение и внутреннее отвращение, я выдавила из себя:

— Мне нужен «Разврат под звёздным небом».

Бармен прищурился и ехидно улыбнулся, словно хорошо знал, что за странный шифр мне придётся использовать. Он кивнул и пригласил меня в дальнюю комнату, тихо добавив, чтобы я следовала за ним.

Сердце колотилось в груди, когда я следовала за ним через тёмный коридор, покрытый притянутыми тенями. Каждый шаг напоминал о том, что я погружаюсь в мир, насыщенный тайнами и опасностями, которые могли стать решающими для меня. Мы задержались на мгновение, и я ощутила холодный взгляд за спиной, как будто кто-то следил за каждым моим движением.

Когда мы подошли к двери с тусклым светом, бармен повернулся ко мне и произнёс:

— Внутри ты найдёшь то, что ищешь. Будь осторожна… не вздумай шутить с ним.

С этими словами он толкнул дверь и открыл её, указывая мне войти. Я сделала шаг вперёд, и темнота внутренней комнаты поглотила меня.

Внутри комнаты источником света было лишь окно, через которое пробивались яркие лучи солнца, и в них медленно летела пыль, создавая ощущение остановившегося времени. Комната была грязной, но при этом ухоженной — видно, что за ней кто-то следил. Каждая деталь здесь будто свидетельствовала о том, что в этом мрачном уголке есть своя история.

В конце комнаты, на кожаном диване, вальяжно сидел человек, закинув ногу на ногу. Он выглядел устрашающе; его молчаливый взгляд сосредоточенно наблюдал за мной, как будто выжидал момент, когда я сделаю ошибку. Лицо скрывала тень капюшона, так что разглядеть его черты было невозможно. Он был облачён в доспехи из кожи, переплетённые ремнями, на которых сверкало разнообразное оружие. На поясе покоились клинки, удобно устроенные в ножнах, а на груди — длинные серебряные иглы, напоминающие дикобразьи, только гораздо больше.

Его плащ, застёгнутый на серебряную цепочку с украшением ворона, добавлял загадочности и зловещности. Я заметила, как он слегка наклонил голову, внимая каждому моему движению, прислушиваясь к тихому шороху ткани, когда я шагнула внутрь.

Чувство неопределённости охватило меня — страха не было, в груди зарождалось что-то новое, интерес. Я осознала, что попала в логово не просто информатора, а кого-то более могущественного. Этот мужчина не был обычным, он, скорее всего, представлял собой воплощение иной реальности, о которой я едва догадывалась.

— Ты пришла по делу, — произнёс он, его голос был глубоким, спокойным и ровным. — Слова о «Разврате под звёздным небом» ещё в силе? — его тон говорил о неком наслаждении, почти об игре.

«Что ты имеешь в виду?» — подумала я.

Я заставила себя не отступать, хотя желание скрыться уже сжимало горло.

— Я ищу информацию. Нужно узнать, что происходит в этом городе и с одним человеком, — ответила я, стараясь звучать уверенно.

Он внимательно смотрел на меня, и, казалось, его тёмные глаза искали что-то во мне, за что можно было бы зацепиться. После паузы он ответил:

— В этом городе много чего происходит. Разве ты не убедилась в этом, добираясь досюда? — произнёс он с ухмылкой, явно получая удовольствие от моей растерянности.

— Имя Розалин, тебе о чём-то говорит? — спросила я, стараясь сохранить холодную, даже сухую манеру общения, хотя внутри меня была тревога.

Он безмолвно кивнул, затем с величественным спокойствием поднялся с дивана, его движения были грациозны, бесшумны и угрожающе плавны. Словно хищник, готовый к атаке, он приблизился ко мне, и я ощутила ледяное дыхание зимы, исходящее от него.

Когда он оказался вблизи, я разглядела лишь часть его лица, скромно скрытого под капюшоном и маской. Его чёрные слегка волнистые волосы мягко играли на ветру, а глубокие серые глаза искрились живым огнём интереса.

— Какая именно тебя интересует? — спросил он, и его голос звучал как шёпот тёмного леса.

Хоть я не видела его полного лица, с уверенностью заключила: он, — прекрасен, но это впечатление смешивалось с холодом, исходящим от него. Эта загадка, заключённая в его облике и манере общения, окутала меня, как туман над утренним озером, пробуждая в душе одновременно интерес и восхищение.

— Розалин Сарбо из деревни Оффи.

Было странно выведывать информацию о себе, но такая жестокая игра могла помочь мне узнать, насколько безопасно находиться в этом городе.

Информатор слегка отпрянул и прикрыл рукой рот, издавая лёгкий смешок. Я не понимала, что могло его так развеселить, его действия раздражали меня, поэтому я схватила его за грудник и подтянула к себе, встретив его взглядом, полным ярости. Мне было всё равно, на столь ничтожное расстояние, между нами.

Как он посмел смеяться над моей просьбой, от которой зависело, как дальше будет складываться моя жизнь.

— Ты красива, — тихо произнёс он, глядя мне в глаза, — особенно твои губы, такие… манящие.

Я чувствовала его усмешку и понимала, что он уже разглядел моё лицо, но то, как он вёл себя в данной ситуации, выбивало меня из колеи.

Осторожно взяв в руку клинок, прижала к его паху.

— Рискни проверить, кобель, — прошептала я, встряхивая его уверенность.

Моё сердце колотилось с каждой секундой, в то время как его усмешка погасла, и вместо этого на его лице отразилось внезапное понимание: я не просто жертва в этой игре.

«Я могла быть опасной, очень опасной».

Понимая, на какой риск иду, но не позволяя потешаться над собой, я вспоминала, чему Шарлиз обучила меня в лесу. Пусть это были лишь приёмы с палками, но кое-какие навыки я запомнила, и, в случае чего, могла ранить и убежать.

— Хороша, чертовка, — произнёс он, и вмиг схватил мою руку. Я не почувствовала боли, но отпустила клинок, не желая убить того, кто мог быть потенциально полезным.

Я лишь выдохнула, расслабляя мышцы, готовя ловушку для него.

— Хм, что, уже потаила? — резким движением он развернул меня и притянул к своей груди. Я ахнула от неожиданности, но более эмоций не показала. Я ощущала его твёрдую грудь своей спиной, чувствовала жар его дыхания на макушке, его рука скользила к моим бёдрам, удерживая меня, и не давая возможности вырваться.

В этот миг я безжалостно наступила ему на ногу, и он с глухим рычанием чуть ослабил хватку — этого было достаточно, чтобы вырваться из его плена.

Развернувшись, я замахнулась ногой, прицеливаясь в его голову, но он ловко парировал мой удар своей рукой, и на его лице заиграла ехидная улыбка.

«Медленно» — подмечая свою ошибку.

— Чертовка, этот раунд за мной, — произнёс он, указывая на мою голову. Я мгновенно поняла, что он имел в виду, но на моём лице, мускул не дрогнул.

— И? Кобель, ты думаешь, что тебе даст каждая лишь за твои красивые глазки? — нахмурившись, произнесла я, скрещивая руки на груди и ухмыляясь. — Я пришла сюда за информацией, а не за эскорт-услугами.

— Тогда что ты мне предложишь взамен, чертовка? — он встал и подошёл ко мне, беря прядь моих волос в ладонь.

Я колебалась, не зная, что ему предложить, но рассчитывала на услугу за услугу.

— Разврат под звёздным небом? — произнёс он с ехидной усмешкой, гладя мои волосы.

«Господи, Салюус, помоги» — взмолила я.

«Он же придурок!»

«И вообще, какого хрена, я это представила?! Идиотка»

Теперь я понимала суть слов, произнесённых хозяйкой таверны, с трудом сдерживая эмоции на лице. Но стыд, как непокорная тень, не отпускал меня; я ощущала, как щёки, сливаясь с ушами, пылают от внутреннего смятения.

— Знаешь, то, что ты стоишь с каменным лицом, но при этом оно цвета заходящего солнца, очаровательно, — добавил он, подчёркивая своими холодными пальцами, линии моего лица.

«Была бы тут Шарлиз, ты бы уже был в объятиях Салюуса, придурок», — подумала я, чувствуя, как в горле застревает злость.

— Руку убрал, — произнесла я, отшвыривая её.

— Хорошо, поступим так, — он наклонился ближе, с выражением, полного самодовольства. — Я тебе расскажу, что сейчас происходит, а ты взамен выполнишь одну мою просьбу.

Отходя, парень постучал в дверь и что-то сказал мужчине, который меня сопроводил сюда. Я вопросительно посмотрела на него, надеясь получить хоть какую-то информацию, но ответ так и не последовал.

— Слушай внимательно, чертовка, — начал он, его голос звучал уверенно, а в его тоне проскальзывала лёгкая ирония. — Сейчас разыскивают двух ведьм. Как я понял, одна из них — та, что ищешь ты, — и последнее слово он произнёс с особым акцентом. — Ордену известен портрет одной из них, именно той, что ты ищешь. Так вот, за ней установили слежку. Ищут тихо, чтобы не навести панику, иначе репутация упадёт, — произнёс он, крутя в руках балисонг*, демонстрируя своё умение с холодным оружием.

*Балисонг (также известный как «нож-бабочка» или «батангасский нож») — это тип складного ножа с двумя рукоятями, которые вращаются вокруг хвостовика.

Когда я это услышала, должна была испугаться: закричать, заплакать, но вместо этого лишь приподняла бровь, не выказывая эмоций.

— И ты представляешь, какое у меня было лицо, когда я узнал, что этот недо-шпион пришёл ко мне, — он усмехнулся, и его лицо озарилось самодовольством.

«К тебе?!» — изумлённо пронеслось у меня в голове.

Мои глаза расширились, а атмосфера между нами начала накаляться, как будто воздух стал электрическим.

— Ты на что намекаешь? — старалась произнести недовольно, так, чтобы казалось, что я оскорблена, хотя на самом деле он знал правду.

— Намёки для глупых аристократов, я говорю прямо, — сказал он, останавливая балисонг, который мерцал в тусклом свете комнаты. — До меня дошёл слух о её прекрасных способностях, и так обстоятельства сложились, что они мне нужны.

— Откуда ты столько знаешь? — произнесла я, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

«Надо было тебя прибить», — подумала я, осторожно направляясь к кинжалу, который лежал рядом.

Он заметил мою попытку, но вместо того чтобы действовать, только усмехнулся.

— Может, по мне и не скажешь, но я владелец информационной гильдии, в которую обратился верный пёс церкви,— произнёс он, и в его голосе звучала уверенность, которая вызывала у меня недоверие.

Теперь, понимая, что он знает слишком много, я ощутила, как сердце пропустило удар. Я должна была как можно быстрее уйти отсюда.

Подойдя к месту, где лежал клинок, я посмотрела на незнакомца.

— Бери, — сказал он, кивая в сторону оружия. — Ты мне ничего не сделаешь.

«Ошибаешься», — пронеслось в голове.

Я забрала клинок и повесила его на место, оставляя место для своих мыслей.

— Помоги моему знакомому, в замен тебя не тронут, — продолжил он.

— С чего мне тебе верить? — в моём голосе звучала настороженность.

— У тебя нет выбора, — произнёс он, его уверенность меня настораживала.

Тут он был прав: бежать было некуда, но я не собиралась поддаваться.

— Что нужно делать? — сквозь зубы произнесла я, чувствуя, как злость закипает внутри.

— Вылечишь мать, и будешь свободна, — произнёс он, доставая из кармана свёрток.

— Свободна? Откуда столько самоуверенности? — не выдержав, злостно, спросила я.

— Понимаешь ли, Гидеон — это светлая сторона этого города. Он помогает защищать его от преступности, ведьм и служит отцу, а я работаю с тёмной стороной. И поверь, в моих руках такая власть, что ты себе и представить не можешь, — произнёс он, приближаясь ко мне, его голос напоминал шёпот опасности.

«Не могу, но поверю», — мелькнула мысль.

— На, возьми, здесь информация, куда приходить, и помни, лучше меня не разочаровывать, — сказал он, протягивая свёрток мне.

Я лишь кивнула, но в душе думала о том, как хорошо было бы, если бы я всадила ему кинжал в самое горло. Но убить главу гильдии значило бы выкопать себе яму, да и я не хотела прибавлять в список преследователей всех его людей.

В дверь постучали. После того как незнакомец разрешил войти, бармен нёс аккуратно сложенные вещи, похожие на те, что были на девушках в таверне, только из более плотного материала.

— Отлично, можешь идти, — произнёс он, отстраняясь от меня.

— Разве я не должна прятать своё лицо? — спросила, недоумённо глядя на парня.

— Твой портрет видел только орден и я, так как сам и доставил его, — самодовольно произнёс он, и в его глазах блеснула искра вызова.

В этот самый момент я поняла, что всё это — лишь начало игры, и ходить в этой игре теперь придётся мне.

— У пса, да на побегушках, — произнесла я с ухмылкой, стараясь задеть его, как можно сильнее.

— Попытка неплохая, — ответил он с лёгкой усмешкой, в его голосе звучала ирония. — Переодевайся, через минуту-другую придут ребята из ордена.

Я выпучила глаза на него от шока. Мало того что он знал, кто я, так он ещё и знал, что они направляются сюда.

— Скажи честно, тебя в детстве головой вниз не роняли? — вырвалось у меня, и я сама не поняла, почему.

— Нет, — произнёс он с серьёзным выражением лица, но в его глазах заплясали игривые искорки.

«А я вот, думаю, да», — пронеслось у меня в голове.

— Отвернись, — произнесла я, беря наряд из его рук. В тот момент меня охватило странное волнение, и не потому, что я была вынуждена раздеться. Скорее, от его взгляда, полного заинтересованности, от которого стало немного не по себе.

— Нет, чертовка, к врагам никогда нельзя поворачивать спиной, — прошептал он мне на ухо, от чего по коже пробежали мурашки, словно электрический ток. Я ощутила его холодное дыхание на своей шее, и это вызвало в груди странный спазм.

— Я тебя услышала, — произнесла я, стараясь сохранить хладнокровие, но в глубине души меня трясло.

Скинув плащ с ремнём, предназначенным для кинжалов, я начала расстёгивать штаны, периодически поглядывая на его лицо в поисках хоть капли понимания. Но нет, он смотрел на меня, как хищник на свою добычу, его взгляд горел. В этот момент мне пришла в голову другая идея: я повязала плащ на талии и скинула штаны.

Штаны из беледи* были лёгкими и свободными, цвета ночи, украшенные узорами из серебряных нитей, с вырезами по обеим сторонам, практически ничего не пряча. Я не смущалась, ведь под ними были короткие шорты, но делая шаг, мне казалось, что они открывают слишком многое. Его взгляд следил за каждым движением, и я чувствовала, как в комнате начинает тлеть напряжение, подобное искре перед взрывом.

*Женские костюмы для восточных танцев — беледи или Bedleh — чисто сценический наряд. Поэтому они открытые и подчёркнуто роскошные, привлекающие внимание.

Сняв накидку, я подняла лиф с прозрачными рукавами, поражаясь кропотливой работе: чаши лифа были оплетены серебряными нитями, образующими формы стволов деревьев, а маленькие звёздочки сверкали в вышивке, как звёзды на ночном небесном своде.

Он внимательно рассматривал мои ноги, постукивая пальцами по колену. Атмосфера между нами становилась всё более напряжённой и насыщенной.

— Что, чёрт возьми, у тебя в голове? — спросила я, расстёгивая рубашку. Он отвернулся, давая мне возможность одеться.

На всякий случай я отвернулась от него и стянула с себя всё, накидывая лиф, но у него была заминка: застёжка находилась на спине, и застегнуть толком не получалось.

Услышав звук приближающихся шагов, я не стала оборачиваться — мне было не нужно видеть, я почувствовала его холодные пальцы на своей коже, когда он застёгивал застёжку. Он подал мне вуаль, чтобы прикрыть часть лица, она чуть просвечивалась, но этого было достаточно, чтобы моё лицо не увидели. Накинув её на лицо, я открыла шею, позволяя завязать сзади.

Незнакомец взял мои волосы и сплёл широкую свободную косу.

Уши пылали огнём, лицо тоже. Это было впервые, когда я переодевалась перед мужчиной, и во мне боролись, смущение и злость на то, что он заставил меня сделать. Однако была и благодарность за то, что он отвернулся, позволив мне сохранить хоть каплю гордости.

— Я говорил, не поворачивайся к врагу спиной, — произнёс он, обдавая своим леденящим дыханием мою щеку, и я почувствовала, как по спине пробежал заряд электричества.

— Ты не враг, — убедительно произнесла я, поворачиваясь к нему — но и не друг, — посмотрев в его глаза.

Незнакомец оглядел меня сверху вниз, его взгляд задержался на груди. Лиф был мал в чашках, и грудь сильно выпирала, спадающая вуаль ласкала кожу между ними, едва прикрывая то, что нужно.

— А кто тогда? — спросил он, возвращая взгляд на моё лицо, и в его глазах читалось любопытство.

— Кобель — улыбнувшись ему.

— Знаешь, — проводя своими длинными холодными пальцами по моему лицу — собаки вернее людей — выбивая маленькие прятки волос, спадая на лицо.

— Ты сейчас признал себя собакой — ухмыльнулась я.

— Для такой феи я готов быть кем угодно, — произнёс он, нежно целуя мою руку сквозь ткань, — даже собакой.

«Не нормальный»

— Феей, а пятнадцать минут назад я была чертовкой.

— Язык не повернётся такую прелестную леди назвать иначе.

Мы стояли, не отрывая глаз друг от друга: он — с огнём в глазах, я — с надеждой найти в этом парне искорку нормальности. Внезапно раздался оглушительный грохот; возможно, в таверне выбили дверь — мужчины возмущались, женщины кричали. Паника охватила меня, я не знала, что делать. Он схватил меня за плечи и сказал:

— Обуйся.

Швыряя лодочки того же цвета, что и костюм, повернувшись к парню, я заметила, что он взял мои вещи и бросил за диван, не боясь быть раненым клинком.

Он снял с себя накидку, открывая часть своего лица, в котором сочетались необычная причёска: спереди — привычная мужская стрижка, сзади — длинный хвост. На правом ухе весела серёжка с острым наконечником. Скинув верх, он обнажил своё подтянутое рельефное тело, взъерошил волосы и, с лёгким приказом, велел мне присесть рядом.

— Молчи и ничего не делай без моего дозволения.

Я послушно села рядом, но не могла даже представить, что мне делать; лишь кивнула.

В коридоре раздались шаги, переходящие в бег, и вскоре кто-то подошёл — информатор схватил меня за ноги и закинул на плечи. Я ахнула в тот момент, когда дверь открылась, обнаруживая нас в непристойной позе.

— Что вы тут делаете? — рыкнул информатор.

Парень-рыцарь, вошедший к нам, слегка дёрнулся, но проигнорировал вопрос.

— Капитан, он здесь.

Слышались тяжёлые шаги, быстро направляющиеся в нашу комнату.

Информатор схватил меня за бёдра и посадил сверху, на что я устроилась поудобнее, прогибаясь в пояснице и притягиваясь к его груди, обнимая руками. Его сердце колотилось так быстро, что я удивлялась, как он сохраняет самоконтроль в такой ситуации. Я же была спокойна, но единственное, что меня волновало, это то, как пульсировало тепло в штанах, его страсть и тревога чувствовались особенно остро, и я старалась не делать лишних движений.

Когда капитан вошёл в комнату, та тишина, что повисла в воздухе, напоминала натянутую струну. Я посматривала на его лицо, моля о прощении за подобную постановку, но в то же время, ругала себя, за то, что хотела извинится, ведь мы были едва знакомы.

«Какая же я идиотка! Господи, Салюус, за что ты послал мне такие испытания?!»

Я скользнула взглядом по капитану, готовясь увидеть его реакцию. Его сосредоточенный взгляд оценивал не только ситуацию, но и меня. В этот момент, ощущая близость и напряжение, я знала: мы стоим на грани чего-то невероятного и опасного.

— Пёс, собственной персоной, — сказал с усмешкой сообщник, вновь укрепляя свои позиции в этой опасной игре.

— Ворон, где она? — спросил Гидеон, его голос был спокойным, но в нём ощущалась ледяная угроза и едва уловимый хрип.

«Ворон?!» — пронеслось в моей голове. Теперь я знала, как его кличут, и это имя идеально подходило к его внешности.

— Ушла, куда — не знаю, — пожимая плечами, ответил Ворон.

— Ты хочешь сказать, что она просто так пришла сюда? — в голосе Гидеона было слышно раздражение, накалявшее атмосферу.

— Верить мне или нет, дело твоё, — произнёс он, дёрнув плечами. — Она пришла и предлагала свои услуги, вот я и воспользовался, — смотрел он на меня, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу. — Жаль, такую красоту не распробовать, пока ты её не изуродовал.

Неизвестно, почему, но в его словах таилась частица правды, подтверждённая тем, как поднялся у него «стояк» в штанах. Я бы не назвала это комплиментом, но это определённо было знаком заинтересованности.

—…

— Ты даже представить не можешь, какая у неё сладкая киска — продолжил он, сложив два пальца в кольцо, тем самым подчёркивая всю пошлость его слов.

Гидеон, не говоря ни слова, плотнее подошёл к нам и с мощным гневным ударом по дивану потряс весь зал. Мы слегка покачнулись назад, и если бы я не держалась за Ворона, то потеряла бы равновесие. Он уверенно обнял меня за талию, удерживая в этом хаосе.

— Заткнись! — прорычал он, и в его голосе звучала ярость, способная разорвать тишину.

Я посмотрела на Ворона, и мы обменялись недоумёнными взглядами, не понимая, что происходит дальше, как всё оказалось на краю пропасти. В то время как Гидеон продолжал кипеть от злости, волнующие мысли о том, что же будет дальше, закрутили в моей голове цунами неопределённости.

— Что же тебя не устраивает, друг? — произнёс он с изысканной усмешкой.

— Ты знал, что я слежу за ней, знал! Но осмелился взять её, будущую заключённую?! — в голосе Гидеона чувствовалась жара нарастающей ярости.

— В чём проблема? Одной больше, одной меньше, — отозвался Ворон.

— А я и забыл, как ты любишь пихать свой член во все доступные отверстия, — заметив меня, он посмотрел с провокацией. Я встретила его взгляд без страха, полная любопытства, что же произойдёт дальше.

— Вон всё! — резко приказал Гидеон. Рыцари переглянулись и вышли, а когда дверь захлопнулась, он с разящей силой пронзил Ворона ударом в лицо, и послышался треск, пока на губах Ворона не выступила кровь. Но тот не дрогнул, лишь азартно уставился на капитана.

— Ещё раз её тронешь, — в его голубых глазах метались молнии — хоть пальце или даже в мыслях её вспомнишь, разгромлю твою гильдию, поубиваю твоих ребят, а самого тебя запру в темнице и буду измываться каждый день с утра до вечера, буду отрезать от тебя по кусочку, обсыпать раны солью и так каждый день, добавляя что-то новое для разнообразия, ты же не хочешь, чтобы такое случилось?

— Да, ты больной, — выпалил Ворон.

— Работа такая, — ответил он, отступая от нас.

— Отныне твоя жизнь превратится в ад.

— Оно того стоило, — произнёс Ворон без капли страха.

Гидеон резко развернулся, шагнул ко мне, схватил под локоть и вырвал из рук Ворона, который смотрел на него с недоумением. Капитан отпустил мою руку и с оглушительным ударом снова поразил Ворона. Кожа на его лице треснула, началось кровотечение, и появилась гематома. Лицо распухло. Я смотрела то на Ворона, то на Гидеона, не понимая, что происходит. У Гидеона на перчатках была кровь, а на металлических выступах виднелись капли его злобы.

«Ты его убить мог», — пронеслась мысль, когда Гидеон снова ударил Ворона, и это было уже слишком.

— Я говорил не вспоминать! — прогремел голос капитана, и новый удар был нацелен в прямую зону. Но Ворон, словно искусный фехтовальщик, отразил его, выставив два кинжала.

Теперь драка разгорелась с новой силой. Гидеон с безумным гневом бросался на своего противника, тогда как Ворон лишь защищался, его движения были спокойными и изящными, как у хищника, маневрирующего под натиском. В один момент капитан с ненасытной яростью впечатывает Ворона в стену.

— Выпустил пар? — с ухмылкой произнёс Ворон, тяжело откашливаясь, но угрозы в его глазах оставались.

— Нет, — ответил Гидеон, в его голосе зловещая холодность.

Я смотрела на это столкновение, не зная, что делать. Инстинктивно подбежала к Ворону, встала перед ним, закрывая своим телом.

— Уйди, фея, — сдержанно произнёс он, поднимаясь с пола, — не мешай.

— Так ты теперь шлюхам прозвища даёшь?

В груди болезненно сжалось, прикидываться — одно дело, но принимать последствия больно.

— Нет! — крикнула я, сдавливая горло, стараясь не выдать своего чувства.

В комнате повисла тишина, оглушающая и страшная, пока Гидеон не схватил мою вуаль. В тот же миг Ворон резким движением обрезал ткань, открывая мои скулы и шея.

— Убью, — зашипел Ворон, приобнимая меня за плечи, потом, словно стрела, швырнул длинную иглу в Гидеона. Тот не успел увернуться, и игла порезала ему кожу возле глаза.

— Отлично, в случае чего я приду за её головой, — бросил капитан и, развернувшись, направился к двери.

Секунду спустя Ворон, как тень, оказался сзади и, одним удачным движением, полоснул Гидеона по лицу, оставляя глубокий порез на щеке.

— Ты ранил меня только потому, что я позволил, — произнёс он, и в его голосе слышалось столько злости и презрения, что я могла бы подумать, будто между ними разыгрывается лишь игра.

Гидеон молчаливо открыл дверь и вышел, оставив нас в том гнетущем молчании. Я повернулась к Ворону, и на мгновение, в его глазах увидела смесь восторга и вызова.

— Ты не должна была вмешиваться, — произнёс он, но в его голосе звучало что-то, что напоминало благодарность.

— Если бы ты не убрал его руку, он бы убил меня, — ответила я, не отводя глаз. Внутри всё закипало от адреналина, и это придавалось уверенности: я не просто зритель, а часть этой драмы, часть этого хаоса.

— Ну, значит, теперь мы в одном ботинке, чертовка, — произнёс он с ухмылкой, и, на каком-то уровне, я почувствовала, как между нами пробежала искра, мгновение, наполненное неизведанным напряжением.