Я открыла глаза и приметила, что нахожусь в трактире, но он выглядел иначе, искажённым, словно они забыли об освещении. В углу спала Шарлиз, её дыхание тихое и размеренное, но было в нём что-то странное, зловещее. Ночь не могла предаться безмятежности, когда мрак вокруг начинал шептать свои тайны. Лишь несколько лучей света пробивались сквозь запыленные шторы, создавая мрачные тени, которые танцевали на стенах и казались глубже, чем когда-либо прежде.

Выглядело так, будто, время остановилось, но у меня было ощущение, что мрак вокруг затаила дыхание, готовясь к чему-то ужасному. Вдруг раздался шорох, и из угла комнаты показалась тень. Она медленно, неумолимо заполнила пространство, словно змея, ползущая по полу. Я затаила дыхание, охваченная холодной вуалью страха, не смея произнести хоть слово.

Когда темнота надвинулась на меня, я закричала, призывая Шарлиз, но её тело оставалось неподвижным, точно она была всего лишь фантомом. Я собрала всю свою энергию и метнула в неё подушку, но она пролетела мимо, будто её и не было. Осознание охватило меня, как ледяные пальцы: что-то не так, и это что-то пришло сюда, чтобы забрать меня.

Испугавшись за подругу, я бросилась к её кровати и начала трясти её. В этот миг Шарлиз начала исчезать прямо на моих глазах, как утренний туман под солнечными лучами. Я ощутила, как что-то невидимое, притягивая её к себе.

«Нет!» — кричала я.

Стараясь удержать остатки Шарлиз.

— Страшно? — прошептал мне на ухо женский голос, и по моей коже пробежали мурашки. Кровь застыла в жилах, когда я поняла, что это тот самый голос, который шептал мне в деревне, порождая странные желания и страхи. Он был знаком, но всё же неизведанным, как древний кошмар, возвращающийся вновь.

Вокруг меня сгущалась кромешная мгла, и я не могла понять, где я, стиснув руки в кулаки. Я сидела, охваченная паникой, в голове царила пустота, как будто все мысли и чувства поглотила пучина страха.

«Никаких шансов на спасение».

Я сидела, охваченная страхом произнести хоть слово, в голове царила пустота.

— Посмотри на меня, — настойчиво произнесла тень, её голос стал тонким, как холодный металл. — Взгляни, ну же, я жду.

В воздухе витало напряжение, и я чувствовала себя некомфортно. Стараясь не оглядываться назад, ожидая, что она скажет.

С каждой тягучей минутой тишины её нахождение ощущалось всё более тяжело; её светлые локоны падали мне на волосы, как ниспадающий водопад. Они становились единственным источником света.

Ледяное дыхание обжигало моё лицо, словно напоминая, что этот миг может стать последним, если я осмелюсь поднять глаза и встретить её пронзительный взгляд. Я понимала, что она не просто олицетворение страха, в ней было что-то более зловещее, что заставляло меня трепетать от ужаса.

Собравшись духом, сквозь зубы, произнесла:

— Обойдёшься, больно надо мне.

Из-под опущенных ресниц я приподняла глаза и замерла. Наши взгляды встретились, и в тот же миг пространство вокруг погрузилось в зловещую тишину. Её глаза цвета солнечного света сверкали, но теперь казались бездонными, полными мрака и отчаяния, в которых таился древний ужас. Они раскрылись настежь, словно собирались поглотить всё вокруг, и я ощутила, как волны холода пробегают по моей коже.

Улыбка, расползшаяся по её губам, не была ни тёплой, ни дружелюбной. Это был жуткий, изломанный оскал, который обнажал зубы, словно острия ножей, готовых разрывать реальность. Я знала, что в этом выражении скрыто что-то ужасное, нечто, что пряталось в тенях, дожидаясь мгновения, чтобы вырваться наружу. Это была улыбка, полного безумия, холодной и голодной, как бездушное существо из древних мифов, спящего в ожидании чего-то несказанного.

С каждой секундой я чувствовала, как что-то неведомое и зловещее давит на меня, словно невидимая рука сжимала мою грудь. Я была в ловушке, в тёмной паутине её взгляда, у которого не было дна. Страх разрастался внутри, как чёрная тень, успевающая завладеть моими мыслями и облегчая реальность до бессмысленного кошмара.

Резкая боль пронзила мои вески, и я поняла, что в ней были острые когти, которыми она вцепилась. Я метнулась назад, и, как бы я ни старалась, было невозможно вырваться из её магнетического захвата.

— Ты жалкая пародия меня! — закричала она, как сирена, и мне показалось, что мои перепонки лопнули, а из ушей хлынула кровь. Громкий, пронзительный звук разрывал тишину, будто сама реальность трещала по швам. Я старалась закричать в ответ, но горло сжалось, не позволяя звуку вырваться наружу.

Но нет, её крик разбудил меня. Я вскочила в постели, вся мокрая от пота, сердце колотилось, как отрубленный часовой механизм.

«Это был сон?!» — пронзила меня мысль, и я огляделась вокруг в панике. Тёмная комната, знакомые тени бросали искажённые силуэты на стенах, и вдруг всё оказалось не на месте.

Страх сжимал лёгкие, и в голове продолжали звучать её слова, как далёкий грозовой раскат. Я попыталась убедить себя, что это лишь кошмар, но на конце кровати сидело то, что казалось подобием меня, только более жуткая версия с другим цветом волос. Её лицо сохраняло ту же дьявольскую улыбку, но глаза — они светились жутким светом, полных обещаний невыносимой боли.

С каждым вдохом обстановка становилась всё более давящей. Я осознавала, что выходила из своего сна лишь для того, чтобы столкнуться с ещё большим ужасом. Спиной я ощутила холодный потёк, будто в комнате стало слишком много темноты, и она сжимает меня, как губка, впитывающая страх.

Снова раздался её голос, но теперь он звучал из преисподней, проникая в самую глубину моих мыслей.

— Ты не сможешь убежать от себя! — шептала она, и в этом голосе я услышала что-то зловеще знакомое. Я давила ладонями на виски, пытаясь избавиться от этой истинной дикости, но всё, что могла — это соскользнуть в крайности отчаяния.

Кошмар длился бесконечно, подобно нескончаемым пыткам в аду, — круг за кругом я вновь и вновь оказывалась на одинаковом месте. Вокруг меня всё погружалось во тьму, и она вновь была рядом. Её оскаленная улыбка, искажённая безумием, словно чёрная воронка затягивала меня в пучину ужаса. Каждый раз, когда она шептала: «Ты никчёмная, ты всё делаешь неправильно», — эти слова обжигали, как раскалённые угли, оставляя на душе выжженные следы.

Её голос звучал как еле слышимый шёпот мертвецов, постоянно надвигающийся, сметая с собой остатки моего спокойствия. Психопатическая радость зажигала её глаза, когда она задавала вопросы, на которые у меня не было ответов. С каждым её словом я чувствовала, как в груди растёт сдавленность, будто кто-то незримый впивался в мои лёгкие, отнимая воздух и оставляя только страх.

Её когти снова выходили на охоту, впиваясь в мою голову, словно вгрызаются в мои самые затаённые страхи и секреты. Сначала я думала, что это просто боль, но вскоре поняла, что каждая царапина — это метка, обозначающая слабости, которыми она наслаждалась. «Почему ты не борешься?» — шептала она, заставляя меня снова и снова вспоминать каждое своё поражение. Я хотела закричать, но голос застревал в горле, превращаясь в немой крик, слёзы текли ручьями, боль была невыносимой.

Я не могла шевельнуться, как будто кто-то наложил на меня гнусное заклятие, сковывая движения и лишая возможности противостоять. Мрачная реальность сжимала меня в своих холодных объятиях, и я понимала, что каждая моя попытка вырваться только усиливает её наслаждение этой игрой. Она смеялась, её смех раздавался как звук разбивающегося стекла, остро резонируя в ушах, погружая в бездну отчаяния.

С каждой каплей страха я чувствовала, как размываются границы между реальностью и этим кошмаром. Чудовищные видения пронзали моё сознание: образы из моего прошлого сливались с её собственным извращённым отражением. Я видела себя — убитую, порванную, утопающую в безднах собственных ошибок и страхов. С каждой попыткой противостоять этой жуткой сущности, каждая мысль, каждая надежда ухудшалась, погружаясь в чёрную бездну.

Она становилась всё ближе, и воздух вокруг становился пропитан её холодом; я чувствовала, как тьма подбирается, уже готовая сжать меня в своих цепких объятиях. Я поняла, что если не найду в себе силу вырваться из этих душераздирающих когтей, то останусь забытой в этом бесконечном ада навсегда, потерянной для мира — лишь одна из бесчисленных жертв, поглощённых страхом и безумием, которым она наслаждалась.

Пока кто-то не вырвал меня из цепких лап.