~°~

Перед глазами Дина всё плыло, как в густом тумане. Он медленно, с усилием приподнял веки. Тяжелые, словно налитые свинцом. Холодно. Темно. В ушах стоял непрерывный звон, будто кто-то бил в набат прямо у него в черепе. Он моргнул, пытаясь протереть глаза, но пальцы наткнулись на грубую ткань бинтов. Где он? Он огляделся. Казарма. Вернее, то, что от неё осталось.

Стены, испещрённые трещинами и копотью, деревянные нары, заваленные ранеными. Солдаты сидели, прислонившись к стенам, кто-то лежал, стиснув зубы от боли, а кого-то вели под руки, пока ноги волочились по полу, как у марионетки с оборванными нитями. И трупы. Десятки тел, укрытых грязными тканями. Некоторые совсем молодые, почти мальчишки.

Дин опустил взгляд на себя. Грязь, запёкшаяся кровь, порванная одежда. Бинты, туго перетягивающие грудь, руки, ноги... Он машинально потянулся к лицу — и ощутил под пальцами шрамы, уже затягивающиеся. Регенерация. Он стал сдирать бинты, и по казарме пополз шёпот:

— Нефилим...

— Смотрите, как быстро заживает...

— Я видел, как он дрался... Он настоящий монстр...

Голоса сливались в гулкий рой, но Дин их не слышал. В голове гудело. Сердце билось так сильно, что казалось вот-вот разорвёт грудную клетку. И вдруг удар. Воспоминание.

Лайнхольд. Его пинок. Хруст. Темнота. Дин схватился за голову. Второй удар. Эрика. Одна. Среди мертвецов. Пока он мстил. Он бросил её. Кровь ударила в виски. Он резко встал — тело пронзила боль, но он заставил себя шагнуть.

Солдаты расступились, провожая его взглядами, полными страха и благоговения. Но ему было не до них. Он должен найти её. Должен убедиться, что она жива.

Дин шагнул из душной казармы в узкую прихожую, где царила почти уютная тишина, нарушаемая лишь постукиванием камней на деревянной доске. За маленьким столиком, освещённым тусклым светом фонарей, сидели три генерала Триумвирата, погружённые в игру.

Пальцы Гаота, тонкие и длинные, замерли над доской, взвешивая следующий ход. Рядом сидел Джаклак Круах, а напротив Гаота — Райан Норрис генерал армий Нагариуса, коренастый, с густой чёрной бородой, из-за которой то и дело выглядывала толстая сигара. Он хмуро передвинул камень на доске, выпустив клуб дыма. Дин остановился на пороге, но Гаот, даже не подняв глаз, произнёс:

— Очнулся наконец. Тебя здорово потрепало.

— Где я? Где Эрика? — вырвалось у Дина, и в его тоне дрогнула паника.

— Эрика — это та девушка с розовыми волосами? — Гаот наконец поднял на него взгляд. — Не знаю. Меридия отправилась спасать её, когда орды нежити прижали её к стене. Успела она или нет — мне неизвестно.

Слова повисли в воздухе, и Дину показалось, что земля уходит из-под ног.

— Хреновый из тебя романтик, коль ты девку свою бросил в разгар битвы. — хрипло процедил Райан, почесывая бороду и выпуская очередной клуб дыма.

Дин стиснул зубы.

— Будет тебе. — мягко вмешался Джаклак, его фасеточные глаза мерцали в полумраке фонарей. — Он убил одного из генералов Лайнхольда. Если этот подвиг он считает куда более ценным достижением, чем её жизнь — это его дело.

— Не говорите так! — выкрикнул Дин, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он знал, что они правы.

В этот момент его взгляд упал на зияющую рану в груди Джаклака.

— Что? А, не обращай внимания. — жуколюд махнул лапой. — Мы, инсектоиды, живучая раса. В прошлый раз от меня осталась только голова. Как видишь — всё в порядке.

Дин резко перевёл дух.

— Где мне искать Эрику?

Райан передвинул ещё один камень на доске и хрипло рассмеялся.

— Тебе ведь уже сказали. Все вопросы к Меридии. От нас ты ничего не добьёшься.

Дин резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись. В комнате на мгновение воцарилась тишина.

— Эх, юношеский максимализм. — покачал головой Джаклак.

Райан выпустил дым колечками и хмыкнул:

— И не говори...

Дин выбежал из казармы, и холодный ветер ударил ему в лицо. Перед ним раскинулся Нагариус – величественный, но израненный после осады. Он двинулся вперед, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Его взгляд, полный ярости и отчаяния, заставлял людей невольно отступать. У ворот замка стража скрестила алебарды.

— Проход закрыт!

Дин даже не замедлил шаг.

— Пропустите.

Один из стражников хотел было возразить, но второй резко схватил его за рукав и прошептал что-то. Первый замер, окинул Дина оценивающим взглядом и опустил оружие.

Его пропустили. Залы замка были пустынны — лишь эхо шагов сопровождало его. Тронный зал оказался безлюдным, и тогда Дин направился к лидерам. Без стука и предупреждения он ворвался в переговорную.

— О, а вот и наш герой. — голос Изанами прозвучал насмешливо-мелодично.

— Где Эрика? — Дин не стал тратить время на церемонии.

— Тебя стучать не учили? — проворчал Зенагелд, брови его нахмурились.

— Где Эрика?! — голос Дина прогремел, как гром, а лабрумы на его руках запульсировали.

— Не шуми. Меридия сказала, что будет в доме Ириса Ванастрея. — Изанами покачала головой. — Ну и связи у тебя... Даже мне, как королеве, завидно.

Дин не стал ждать дальнейших объяснений. Он резко развернулся и бросился прочь, оставив за собой закрытую дверь и недоуменные взгляды монархов.

Ирис. Если Эрика где-то и жива – то только благодаря ему. Он выбежал на улицу, крылья расправились сами собой и он полетел. Потому что если он снова опоздает — то уже никогда не простит себя.

Дверь с глухим стуком распахнулась, впуская в дом Ириса порыв холодного ветра. Дин замер на пороге.

Эрика лежала на столе, бледная, как сама смерть. Ее тело было изуродовано — сломанная рука неестественно вывернута, щека разорвана до зубов, некогда длинные розовые волосы обуглены и опалены. Каждый ее вдох был хриплым, прерывистым, словно тонкая нить, вот-вот готовая порваться. Над ней склонился Ирис, его пальцы излучали голубоватое сияние, окутывая раны магическим светом. Но даже его могущество не могло мгновенно стереть следы той бойни.

У стены, в тени, стояла Меридия. Её руки были крепко сжаты на груди, а глаза впились в Дина с немым обвинением.

— Эрика... — голос его сорвался, и он рухнул на колени, не в силах выдержать этот вид.

— Рад, что ты в порядке. — сухо произнес Ирис, даже не отрываясь от работы.

— А я не рада. — Меридия оттолкнулась от стены, шагнув вперёд. — О чем ты думал? Ты оставил её одну. Против тысяч мертвецов. Смерть была бы твоим единственным оправданием.

— Я... — Дин попытался подняться, попытался заговорить, но слова застряли в горле.

Вдруг раздался хлопок. Его голова резко дернулась вбок — Меридия ударила его. Не со всей силы, но так, чтобы он почувствовал.

— У тебя нет прав на оправдания.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и вышла, оставив их в тишине. Только хриплое дыхание Эрики и мягкое мерцание магии Ириса нарушали гнетущую тишину. Дин стоял на коленях, щека горела, но настоящая боль была глубже. Гораздо глубже. Ирис наконец поднял взгляд.

— Она права, конечно. Но сейчас важнее другое. — он положил руку на лоб Эрики, и свечение усилилось. — Она выживет. Но тебе следует уяснить, что люди весьма хрупкие создания. Лишь ты один такой неуязвимый.

Дин молча кивнул. Ему предстояло выбрать — искупить вину или всё потерять.

А тем временем, тени длинными пальцами обвивали задний двор поместья Лайнхольда. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырой земли и увядающих цветов. На дубовом столе, покрытом черным бархатом, стоял закрытый гроб Сальфины — изящный, с выгравированными по бокам узорами в виде вороньих перьев.

Генералы выстроились вокруг, их лица, каждый со своей болью, своей яростью, своим молчаливым горем. Лайнхольд стоял во главе, его пальцы сжимали край стола так, что костяшки побелели. Он должен был произнести речь. Но не смог. Вместо этого он лишь резко махнул рукой — говорите за меня.

Первой шагнула Тимилекта, ангел с пробитым крылом.

— Она до конца сохраняла верность вам, господин. — голос её дрогнул, но не от слабости. — И за это я преклоняюсь перед ней.

— Вернее её никого не было. — низким голосом произнёс Охерон. — И не будет.

— Хороший воин. — сухо, коротко, ясно проговорил Иратус, почёсывая глазницу. Он не славился красноречием.

— Она никогда не отступала от своих принципов. — произнесла Бласфемус, сегодня был один из немногих дней, когда она не была пьяна.

— Мне очень грустно... — тонкий голосок Найши задрожал. — Сестрёнка Сальфина всегда делилась со мной сладостями.

— Эта потеря не сравнится ни с чем за последние семь лет. — Вастум выпустил клубы дыма из мундштука и покачал головой.

Наступила тишина. Все взгляды обратились к Лайнхольду. Он сделал глубокий вдох, прежде чем начать говорить.

— Мы не забудем тебя. — его голос был тихим, он не дрожал. — И сделаем всё, чтобы твоя жертва не была напрасной.

Гроб опустили в землю. Лопаты заскребли, засыпая яму. А Лайнхольд стоял и смотрел, как исчезает последнее, что осталось от неё. На заднем дворе его поместья стало одной могилой больше и он во что бы то ни стало, сохранит о ней память.

~°~