Почему, куда бы я ни отправился с Джеймсом, за нами по пятам обязательно следует хаос?

Взять, к примеру, район вокруг Института Тринити – элитная недвижимость, высокие цены на жильё, всё как надо. И всё это превратилось в сущий кошмар в ту же секунду, как я здесь появился вместе с ним.

Люди выливались из переулков, словно в каком-то безумном шествии. Сотни людей, их глаза были дикими от безумия, выплёскивались на улицы. Словно смотришь фильм ужасов, в котором кошмар не заканчивается с пробуждением.

А потом были крики – эти чудные звуки людей, которых поджаривали доблестные телохранители Джеймса. Эти крики? Да, они въелись прямо мне в мозг, будто и не собирались оттуда уходить в ближайшее время.

Я был почти уверен, что эти крики теперь будут преследовать меня в каждом кошмаре.

Но потом, словно вселенная решила сжалиться надо мной, произошло нечто странное. Будто ветер внезапно переменился, обезумевшие жители Кванакку замерли на месте, а затем с ужасом на лицах бросились врассыпную.

Именно в этот момент Джеймс решил, что неплохо бы посмотреть на небо. Естественно, я последовал его примеру, и что же я вижу? Небо, разорванное в клочья, будто какой-то монстр полоснул по нему когтями.

Разрыв быстро исчез, но я не собирался списывать это со счетов. Где-то там таилось нечто опасное – без сомнения.

— Джеймс, давайте сваливать из Кванакку. От этого места несёт какой-то чертовщиной…

К счастью, его телохранители были со мной согласны. В самом деле, кто в здравом уме захочет торчать в этой дыре, кишащей одержимыми Объектами жителями? Но Джеймс? Не-е-е-ет, у него были другие идеи.

— Нет, идём в Институт Тринити. Мне нужно выяснить, что происходит.

Джеймс настоял на своём, вытаскивая из наглухо запечатанной сумки камень, будто это могло что-то решить. Камень в его руке начал пульсировать, то ярко вспыхивая, то затухая, словно имитируя сердцебиение. Ведь именно этого нам сейчас и не хватало – камня с пульсом.

В пространстве, окутанном тенями, грациозно спустилось существо, рассекая тьму, словно та была ничем.

Это был чудовищный урод – отвратительный – носящий человеческую кожу и сочащийся злобой. Он открыл рот, его голос звучал уверенно и расслабленно.

— А, Серый Жнец. Ты здесь.

Фу, эта злоба! Она просто лилась из него, будто у него был бесконечный запас подлости. Даже Золотые и Синие Жнецы смотрели на него, их мордашки скривились от гнева.

<Плохой человек!>

<Плохой!>

Я даже не могла себе представить, сколько несчастных людей было принесено в жертву, чтобы наполнить его этой мерзкой чёрной слизью.

— Ха-ха-ха! Смотри! Я обрёл саму концепцию «несокрушимости»! — похвастался он, широко раскинув руки, словно демонстрируя трофей.

— Мне больше нельзя причинить физический вред. В отличие от тех жалких Объектов, что просто неуязвимы для современных технологий, я обрёл само бессмертие!!!

О, вот как?.. Ясно, ясно.

Я лишь с жалостью посмотрела на него, совершенно не впечатлённая. О, должно быть, он заметил, потому что внезапно одарил меня презрительным взглядом.

— Кхм! Мои извинения, похоже, я зря тратил время, пытаясь донести своё величие до Объекта, неспособного понимать речь.

Затем из его тени внезапно вынырнуло огромное чудовище. О, этого я знала! Это был подвид Голодного Духа, но он был ещё массивнее того, с которым я сражалась в прошлый раз.

Но мне было интересно… сколько Объектов этот монстр в человеческой шкуре прятал внутри себя? Больше сотни? М-да уж.

— Даже Объекты, неспособные к человеческой речи, смогут ощутить чистую мощь Голодного Духа, обретшего физическую неуязвимость! — продолжал он, явно не в силах умолкнуть, хотя только что сказал, что говорить со мной бессмысленно.

- Тук! Тук!

Голодный Дух, огромный и угрожающий, двинулся ко мне. Тем временем Золотые Жнецы пришли в восторг; подпрыгивая, они бросились ему навстречу.

Условие уничтожения Голодного Духа было таким же, как и прежде.

[ Истощить регенеративную силу ]

Физическая неуязвимость? Пфф, будто это имело значение для Золотых Жнецов.

Вскоре они облепили Голодного Духа, бодая несчастное существо до тех пор, пока оно не покрылось дырами. Чёрная слизь сочилась из ран, пытаясь их залечить, но Золотые Жнецы оставляли в них своё пламя, не давая им регенерировать должным образом.

Голодный Дух издал ужасный вопль и рухнул, его тело было изрешечено дырами.

— …

Мужчина же выглядел совершенно ошеломлённым.

— Как?.. Неужели есть нечто за гранью моего понимания? Должна быть какая-то неизвестная мне переменная! — бормотал он, его лицо искажалось в гримасе растерянности.

— Нечто за гранью моего понимания? Невозможно! Я понимаю все «Гримуары».

— Б-был же «Договор». Не может быть неизвестной мне переменной.

— Что-то должно быть не так!!!

— …Нет, всё так. Всё идёт по плану.

Внезапно всё стихло. Мужчина, до этого без умолку болтавший, замолчал, схватился за голову и издал адский крик. Тем временем из теней поднялась целая толпа Объектов.

— Да, да, вот оно! У меня много «Гримуаров», — наконец сказал он, глядя на меня со странным, почти спокойным выражением.

С каждым новым появившимся Объектом лаборатория разрушалась всё больше. Честно говоря, это место было слишком маленьким для всех этих чудовищ. Их было просто слишком много.

Ах, чёрт… Золотым Жнецам потребуется досадно много времени, чтобы перебить их всех. Вздох… полагаю, остаётся только один вариант…

И я, протянув руку, схватила воздух.

- Хвать!

Затем я со всей силы махнула рукой в сторону.

- ХРЯЯЯЯСЬ-!

Пространство вокруг нас взвыло и разорвалось, а в процессе все эти Объекты – и мужчина тоже – были разрублены ровно пополам.

Пока Третий Директор балансировал на грани жизни и смерти, в его сознание просачивались обрывки давно забытого прошлого. Воспоминания, погребённые под слоями времени, всплывали на поверхность.

<К сожалению, тебе недостаёт интеллекта, изящества и способностей, чтобы стать алхимиком.>

Эти слова он услышал в юности – бездарный, неумелый алхимик, стоящий перед Гримуаром Договоров.

Гримуар Договоров, как гласили легенды, явился в образе человека, несущего множество газовых ламп, но его лицо так и осталось для Третьего Директора загадкой, странным и ускользающим воспоминанием.

— Вы заключаете договоры с отчаявшимися и исполняете их сокровенные желания? Тогда давайте заключим сделку. Я готов предложить всё, что угодно – абсолютно всё!

Это был рискованный договор, который мог стоить ему всего. В конце концов, в мире, где он когда-то жил, одного лишь общения с гримуаром было достаточно для уничтожения, даже если для этого приходилось сжигать дотла целые деревни.

<Похоже, вы хотите стать алхимиком. Тогда как насчёт такого договора?>

Гримуар Договоров сделал ему предложение.

<Я дарую вам все познания, связанные с «Гримуарами», которые «Алхимики Этой Земли» открыли или когда-либо откроют.>

<Взамен вам будет чрезвычайно трудно приобретать новые познания. Это обмен нынешних знаний на будущие.>

<Договор расторгается в миг вашей гибели.>

<Если вы готовы принять условия, тогда возьмите одну из моих ламп.>

Это был договор, от которого невозможно было отказаться, и Третий Директор это прекрасно понимал. С его ограниченными способностями те крупицы знаний, которые он мог бы обрести в будущем, не стоили бы ровным счётом ничего.

Заключив договор, Третий Директор в одно мгновение преобразился в алхимика. Это было легко, почти до смешного.

Теперь никто не понимал тонкости «Гримуаров» лучше него.

Любые доказательства были излишни; его знание было воплощением истины. Он был окончательным ответом, и эта уверенность следовала за ним, даже когда он ступил на чужую землю. В конце концов, земля, на которую он прибыл, была пустынным местом, населённым глупцами, ничего не знавшими об алхимии. Это был рай для такого человека, как он, владевшего безграничными знаниями.

Но теперь, в свой последний миг, он почувствовал, как хватка договора ослабевает.

— Я… я… да что же я наделал? — пробормотал он на последнем издыхании.

Да, он облачился в мантию алхимика, но никогда им по-настоящему не был. Он был не более чем учёным, узником в темнице, что он сам себе и создал, неспособным постигать новое, как бы отчаянно ни старался!

Третий Директо, обременённый проклятием всеведения и неспособностью учиться, стал высокомерным. Он забыл о той самой причине, по которой вообще стремился стать алхимиком.

Стать алхимиком никогда не было конечной целью; это было лишь средство для её достижения.

Я не хотел, чтобы всё так закончилось…

В последние мгновения ему на ум пришли слова давно ушедших алхимиков.

«Тех, кто владеет силой Гримуара, ждёт лишь ужасный конец».

По мере их приближения к Институту Тринити до их ушей донёсся тревожный звук, словно саму реальность кромсали на куски. Звук, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Переводчик, понятное дело, перепугался и пробормотал:

— Джеймс, может, вернёмся? Там происходит что-то очень странное.

Джеймс, напротив, был суров и непреклонен.

— Реликвия №0 в таком состоянии, что мы не можем рисковать. Вам придётся поверить мне на слово.

В то время как переводчик выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, Джеймс был как никогда спокоен, словно уже знал, что это произойдёт, будто у него было какое-то предчувствие.

Чем ближе они подходили к лаборатории, тем больше она напоминала зону бедствия. Институт Тринити, некогда известный своим безупречным и утончённым видом, был едва узнаваем. Казалось, по нему пронёсся торнадо, только вместо обломков царили чистый хаос и разрушение.

Они проскользнули сквозь трещины в здании, и их тут же ударил в нос удушающий запах нефти, а то, что они увидели дальше, могло вывернуть наизнанку любой желудок.

Нижняя половина человека стояла прямо, в то время как верхняя его половина была чудовищно отсечена. И всё же верхняя часть тела оставалась пугающе целой.

Прямо рядом с этой гротескной сценой стояла Серый Жнец, глядя вниз с выражением, холодным как зимняя ночь.

Верхняя половина тела лежала на полу, её глаза были стеклянными и расфокусированными, будто устремлёнными в небытие. Слабый, надломленный голос мужчины едва сорвался с его губ:

— Д-да что же я наделал?

Перед лицом такого зрелища разум Джеймса метался в поисках ответов.

Этот человек должен быть директором Третьего Отдела Института Тринити. Так что, чёрт возьми, здесь произошло?

Но прежде чем он успел долго размышлять, здание сотряс громоподобный звук.

- Бум-!

Огромный Объект прорвался сквозь руины Института Тринити.

Его конечности были гигантскими, повсюду извивались щупальца, гладкая, похожая на слизь кожа, и зияющая пасть, усеянная острыми зубами.

Это был один из самых опасных Объектов в Корее – Голодный Дух.