День 21-й.

Хотя я и хотел как-то ее задобрить, но ведь сам же это заказал, так что жаловаться на вкус было бы странно. В итоге мои впечатления прозвучали как-то невнятно.

— Какую еду ты любишь?

Этот вопрос Коната задала совершенно внезапно, когда мы ели на обед пасту.

— Наверное, курочку из KFC, —

тут же ответил я.

Я прекрасно понимал, что она спросила это лишь для того, чтобы узнать, чего мне хочется сегодня.

Но я не удержался от соблазна подшутить и ляпнул этот вредный ответ.

Честно говоря, ее стряпня мне уже чуточку приелась.

В конце концов, готовить Коната начала совсем недавно, и ее кулинарный арсенал был невелик.

Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла:

Впрочем, мне куда больше хотелось увидеть, как меняется выражение ее лица.

Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла:

— …Сейчас закажу.

— Да не надо, я же просто пошу…

Не успел я договорить, как Коната с каменным лицом встала из-за стола и ушла.

Обед был съеден лишь наполовину, но в комнату она так и не вернулась.

Кажется, я явно испортил ей настроение.

Наверное, Коната решила, что я недоволен ее готовкой.

Хотя я вовсе не это имел в виду.

«И дернул же меня черт за язык…»

Сгорая от сожалений, я наспех доел свой обед.

Я сел за графический планшет, собираясь заняться раскадровкой, но работа никак не шла.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я то делал упражнения, то собирал по комнате мусор, бесцельно убивая время.

Дзинь-дон!

Я раз за разом рисовал и стирал линии, когда до моих ушей донесся звонок в дверь.

Я вздрогнул от неожиданности.

«Кто бы это мог быть… А, стоп, это же оно».

На секунду я задумался, но тут же все понял.

Наверняка это курьер оставил еду за дверью.

— Нет-нет-нет, я серьезно. Коната, я бы очень хотел завтра съесть что-нибудь, что ты приготовишь сама. Например, карри или жареный рис.

Вскоре, как я и ожидал, дверь открылась.

— Ужин, —

холодным тоном произнесла Коната.

«Бряк!» — со звонким стуком она чуть ли не швырнула поднос на пол.

А на подносе стоял заказанный мной в обед сет из жареной курицы и картошки фри.

Более того, туда вернулись даже питательные добавки после еды, по которым я успел соскучиться.

— В последнее время даже еда из пакетиков кажется очень вкусной.

— …

На секунду я задумался, но тут же все понял. Честно говоря, ее стряпня мне уже чуточку приелась.

Коната на мгновение вышла из комнаты и вернулась с еще одним подносом.

Как обычно, она села напротив меня.

Однако то, что она отвернулась в сторону, ясно выражало ее протест.

Я впился зубами в жареную курицу.

Очень вкусно. В конце концов, я обожаю такую еду, так что неудивительно.

Этот вкус вредной еды, мгновенно утоляющей аппетит, в домашних условиях повторить сложно.

А на подносе стоял заказанный мной в обед сет из жареной курицы и картошки фри.

Однако есть с таким наслаждением было бы свинством по отношению к Конате, поэтому я изо всех сил старался сохранить невозмутимое лицо.

— Нарисуешь меня — и я тебя прощу.

— М-м. Да, точно, тот самый вкус.

Хотя я и хотел как-то ее задобрить, но ведь сам же это заказал, так что жаловаться на вкус было бы странно. В итоге мои впечатления прозвучали как-то невнятно.

Даже мне эта фраза показалась какой-то пресной, как выдохшаяся кола.

— …

Коната повернулась еще на девяносто градусов и теперь сидела ко мне спиной.

— А-а… Н-но, знаешь, хоть иногда это и вкусно, ничто не сравнится с едой, которую кто-то с любовью приготовил своими руками.

Сгорая от сожалений, я наспех доел свой обед.

Пробормотал я донельзя наигранным тоном.

— Не нужно обо мне беспокоиться.

«Бряк!» — со звонким стуком она чуть ли не швырнула поднос на пол.

Обиженно бросила Коната.

Тем не менее, она снова развернулась на девяносто градусов, вернувшись в положение боком ко мне.

Значит, нужно лишь еще немного поднажать?

Она запихивала картошку в рот одну за другой, надув щеки, как бурундук.

— Нет-нет-нет, я серьезно. Коната, я бы очень хотел завтра съесть что-нибудь, что ты приготовишь сама. Например, карри или жареный рис.

Сказав это, я попытался перечислить блюда, с которыми относительно легко справится даже новичок на кухне.

— …

— В последнее время даже еда из пакетиков кажется очень вкусной.

Она запихивала картошку в рот одну за другой, надув щеки, как бурундук.

Обычно Коната ела очень элегантно и с соблюдением всех манер, так что сейчас она явно делала это нарочно.

— А-а… Н-но, знаешь, хоть иногда это и вкусно, ничто не сравнится с едой, которую кто-то с любовью приготовил своими руками.

— Прости, я просто хотел подшутить. Коната, я ни капельки не недоволен твоей готовкой.

Честно признался я.

— Нарисуешь меня — и я тебя прощу.

Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла:

«Кто бы это мог быть… А, стоп, это же оно».

— Вот и славно. Но если я просто тебя нарисую, это же будет как обычно?

Делать наброски с нее уже стало моей ежедневной обязанностью.

Коната откусила кусок курицы и, взглянув на меня исподлобья, спросила:

— Тогда, эм, может, нарисуешь меня в цвете?

Коната откусила кусок курицы и, взглянув на меня исподлобья, спросила:

— Да, конечно, —

кивнул я в знак согласия.

— Нарисуй меня обнаженной.

— …Этого я не смогу.

Немного подумав, ответил я.

Как бы хорош я ни был, я еще не достиг того состояния просветления, чтобы хладнокровно рисовать обнаженную натуру.

Если у тебя нет силы духа оставаться невозмутимым на нудистском пляже, ты не достоин рисовать голую старшеклассницу. Увы.

— Вот как?

Коната с легким сожалением надула губки.

Набросок, сделанный после ужина, получился даже лучше обычного.

Пусть мне и было неловко перед Конатой, но то, что я увидел ее с непривычным выражением лица, послужило для меня отличным творческим стимулом.