― Пора.

Оборонительная битва продолжается и сегодня, но поле боя перед моим отрядом спокойно.

Нет, у нас противник, конечно же, есть, просто он пока не торопится нападать. А мы сами вроде как в обороне, как-то не с руки нападать первыми. Вот так и стоим друг напротив друга.

― Ждать скучно. Мне уже хочется вернуться в деревню.

Лучше вообще не сражаться, разойдемся по своим углам с миром.

― Почему бы нам не вернуться назад и не притвориться, что никакой войны не существовало? Ты так не думаешь, а Пэйни?

― Вы имеете в виду вернуться домой после полного уничтожения противника?

Почему так радикально? Похоже она ещё так молода…

― Не совсем. Вместо того чтобы одному из нас исчезнуть, мы сделаем вид, что конфликта вообще не было. Тогда не будет больше сражений, не будет обид.

― Возможно ли такое? Сильные властвуют над слабыми, и я не думаю, что эта формула отношений когда-либо будет нарушена в нашем мире.

― Хех, пожалуй ты права.

Сильные управляют слабыми. Про это я почему-то не подумал. Её клан встрял в передрягу, подавляемый более сильным врагом. Она, как и любой житель её мира, не знает другого способа разрешения конфликтов.

Но, неужели мы не можем решиться поговорить об этом, перезагрузиться, просто забыв о старых обидах? Обычный разговор – уже шаг к компромиссам. Хотя, даже я не думаю, что такое возможно.

Пейни, да и все остальные, находятся под моим командованием, чтобы выжить под контролем сильных. И, конечно, это не я. Они являются моими подчиненными из-за того способа, каким попали в нашу страну, а на самом деле они находятся под контролем Мелвиса, нашего правителя.

Из-за правила, согласно которому сильный властвует над слабым, их племя искало защиты в нашей стране.

Нет уж, это правило никогда не изменится.

Кстати, я подозреваю, что синигами, которые являются более сильным видом, чем я, однажды попытаются меня подмять под себя. Не сейчас, но всё же.

― Что ты думаешь, Риг?

― Даже на таком холме, как этот, обычно проходит сорок или пятьдесят дней, прежде чем боевые действия заканчиваются. Не прошло и десяти дней с момента его начала, так что не нужно называть скучным то, что ещё не закончилось.

Я знаю, что он имеет в виду. Если командир будет ныть при каждом удобном случае, это повлияет на боевой дух. Но, мне скучно от того, что сейчас нечего делать.

― Командир Голан, Вас можно простить за то, что Вы так думаете. Но я бы попросил Вас, пожалуйста, быть осторожным в словах и в действиях.

Шерсть на морде Рига ощетинилась. Вот чёрт, неужели он подумал, что я замышляю безрассудное нападение? Всё не так, наоборот, я хочу как можно скорее вернуться в деревню. Или же он решил, что я собираюсь отдать приказ о нападении, чтобы быстрее покончить с этим и потом идти домой.

― У меня строгие указания насчёт нашей стратегии. Я намерен придерживаться плана.

Услышав это, Риг склонил голову, пряча от меня свою хитрую морду.

Э-э-э, это же потому, что он доверяет тому, что я говорю и делаю, верно?

― Так, а когда ты собираешься вступить в игру?

Спросил Чиф, скрестив руки за головой. И с чего вдруг этого балбеса потянуло на разговоры?

― Мы не будет атаковать их! Ты слышал, что я только что говорил?

― Что? Голан не собирается нападать?

Что за болван! Зачем так говорить, как будто мы должны нападать!

Конечно, во много раз лучше сделать это и покончить с этим раньше, чем убежать, не сделав этого. Тут я его могу понять. Огры по природе своей упрямы, поэтому даже если вы убежите, они всё равно набросятся на вас, не задумываясь больше ни о чём, кроме битвы.

Для него мои избиения это своего рода обряд. В нашей деревни не осталось никого, кто бы хотя бы раз не нарывался на неприятности со мной. Иной раз выстраивалась целая очередь. Поначалу мне казалось это странным, когда они радовались, говоря, что наконец-то настал их черёд. Ведь они знали, чем дело кончится. Огры слишком упрямы, до тупости…

― Так когда ты собираешься вступить в игру?

― Нет! Заткнись уже!

Что на него нашло, я же каждый день объясняю им то, что мы запланировали на ночных совещаниях по стратегии. Я делаю это каждый божий день!

Единственное, что было решено на сегодня - это оборона базы. Нам приказано не предпринимать ничего атакующего, а сосредоточиться на обороне. Судя по всему, на полях сражений, где воюют командиры других армий, идут ожесточенные бои. Я слышал донесения о больших потерях. Из главного лагеря генерала Фарнезе были высланы подкрепления, чтобы поддержать их, но говорят, что войска уже на пределе.

«Приказ генерала был направлен командирам армий, чтобы не расширяли фронт».

«Приказы генерала абсолютны. Так что, Голан, запомни это хорошенько».

Командующий назвал по имени только меня. Обидно, я же не настолько неуправляем, как может показаться некоторым. Хотя, я понимаю, что до меня хотели донести. Если линия фронта расширится, мы можем потерять контроль над всей территорией. И конечно, потеряем большую часть армии. А значит, никаких необдуманных действий предпринимать нельзя.

Эти встречи как заноза в заднице, каждый раз, меня называют по имени. Я что, самый ненадёжный?

Меня так и подтачивает изнутри соблазн не являться на очередную встречу. Единственное что меня останавливает, так это память о Гудене. Я не хочу, чтобы все думали, что мы похожи. Но терпение не безгранично.

Каждый раз, возвращаясь домой, я, жалуюсь Ригу. Похоже, это вошло в привычку. Помогает выпустить пар.

― Эй, Риг, что произойдет, если наши войска начнут атаку? Что произойдет, если наши войска, игнорируя приказ, вторгнутся в лагерь врага?

― Я думаю, что многие из них будут перехвачены по пути.

― Правильно. Но если бы мы добрались до лагеря врага?

― Если так, да. Проблема в том, что мы не можем видеть вражеские позиции изнутри. Возможно, они строят двойную оборонительную стену.

В последней битве враг не пошёл на такие трудности, потому что, мы сами творили глупости, а им оставалось только медленно перемалывать нас, под защитой стен. Наши бессмысленные штурмы шли им на пользу, тогда зачем что-то менять?

А сейчас у нас есть укрепрайон. И враг, после отступления тоже решил закрепиться. Мне кажется, что у них командование расчётливее нашего. С ними трудно сражаться.

― Нам придётся держать войска наготове.

― Да, командир. Я думаю, что лучше всего продолжать противостояние, как и раньше, и наносить удары по ним, когда они придут к нам сами.

Мы успели сделать этот лагерь достаточно сильным. Это всё, что мы можем сделать.

В зоне, обращенной к противнику, было создано тройное оборонительное формирование. По внешнему периметру были возведены земляные насыпи и кавалерийские ограждения. Против врагов, которые смогут их преодолеть, мы вырыли окопы, чтобы блокировать их продвижение.

Однако намеренно оставлен небольшой проход, чтобы у них не было другого выбора, кроме как пройти через него. Если они пойдут через него, нам будет удобно сконцентрировать на них свои атаки.

Это копия поля боя Второй мировой войны, которое я видел по телевизору давным-давно. Не хватает только рядов с колючей проволокой. Нужно подумать о её создании.

Последняя линия обороны - внутренняя стена. Ничего примечательного в ней нет, просто стена, за которой можно спрятаться.

Другими словами, лучше позволить врагу наступать и отразить его с меньшим для себя уроном.

— Эй, когда придёт враг?

― Чиф, заткнись уже. Придёт тогда, когда захочет.

Ещё один день закончился, пока мы делали вид, что защищаем свой лагерь от не пришедшего на бой врага.

И, наконец, пришло время для ещё одного стратегического совещания…

*

*

*