Всем очень понравилась идея старейшины назвать новое поселение Ринэкой, в честь Рин-рин. Мало того, что это название не у кого не ассоциировалось с прошлым, которое у большинства было наполнено потерями близких людей и ужасом пандемии, но и соответствовало какой-то более осязаемой мере всеобщей благодарности ей, которую ранее можно было выразить лишь словесно. Решение о названии было поддержано единогласно всем взрослым населением.

Конечно же для Рин это было большим ударом. Она всеми силами в течении года пыталась избежать публичности, посвящая своё время больше семье Накамуро и обучая детей. Хоть она ничего и не помнила из своей прошлой жизни, но её подсознательно тянуло к узкому и семейному общению, заботе о детях и тех, кто не может себя защитить. Возможно, это даже было не столько в подсознании, сколько в самой душе Рин. Душа не может потерять память, она не может врать, не может измениться. И Рин, освободившаяся по неведомой никому причине от оков памяти, рамок воспоминаний, традиций и гнёта прошлого жила лишь этими душевными мотивами доброты, сострадания, любви и товарищества. Обоготворение, всеобщее внимание и навязчивая благодарность были для неё чужды. В такие моменты она начинала себя чувствовать белой вороной и жутко смущалась.

Мама, которая всесторонне изучала Рин-рин, пришла к выводу, что её инстинктивный страх быть на публике или выделяться из толпы основан на давней и очень серьёзной психологической травме, связанной с её необычной выделяющейся внешностью. Во-первых, она была потрясающе красивой, что заставляло всех обращать на неё внимание и восхищаться. Во-вторых, она была наполовину киборг, что выделяло её из толпы ещё больше. Люди, хоть и старались не показывать вида, но постоянно обращали внимание на её механические части тела. Ну и в-третьих, мама предполагала, что кибернетизация Рин произошла уже во взрослом возрасте, возможно это было не настолько естественным в её «мире» или том месте, где она жила.

Для красивой молодой девушки подвергнуться столь жуткой процедуре, быть буквально собранной по частям и изуродованной сплошным протезированием и явилось тем психологическим ударом, что сделал из неё довольно-таки замкнутого и лишённого амбиций подростка, стесняющегося своих внешних особенностей и внимания.

Теперь, вместе с наименованием поселения в честь Рин и столь публичным возвышением, её уютному маленькому мирку ничем не выделяющегося человека наступал конец…

***

У Рин не было аппетита. Она небольшими глотками пила сок, погружённая в какие-то далёкие и тяжёлые мысли. Я же наоборот, встревоженная всеми этими аппетитными запахами уплетала за обе щеки. Мне оставалось лишь сочувствовать сестрёнке и поддерживать её словами и морально.

– Да не расстраивайся ты так! Мне нравится название… Ринэка! Классно же звучит! Тебе-то что? Пусть как хотят, так и называют. Представь, назвали бы Канэка… Я бы не расстроилась.

– А почему бы и нет? Ты своего рода тоже символ. Так ведь? Первый человек, кто излечился.

– Да ну тебя! Тоже мне нашла символ. Вот ты – да! Мне кажется, тебе просто надо не так сильно переживать из-за всего этого внимания. Будь равнодушна к нему.

– Ну говорить то просто… А на деле… Я ничего не могу с собой поделать, когда каждый смотрит на тебя как на какую-то диковинку, любезничает, засыпает благодарностями и хвальбами… Я после этого чувствую себя, как выжатый овощ…

– Лимон, – вмешался в диалог староста.

– Что?

– Уважаемая Рин-рин, обычно говорят «как выжатый лимон». Извините, что помешал вам… Но у меня есть наиважнейший к вам разговор. Мы можем отойти?

– Да, конечно, – Рин немного удивилась серьёзности старейшины и его просьбе.

Они отошли в сторону от столов.

– Я вас прекрасно понимаю. Есть люди, которым нравится быть на виду, пользоваться популярностью… В старом мире было много подобных людей: политики, айдолы, поп-звёзды, актёры. И есть люди, которые хотят спокойствия и уюта. Я прошу прощения за то, что своими действиями нарушаю ваше спокойствие... но я должен стараться для всех этих людей. Поймите, они подавлены и испуганы, кругом неизвестность, впереди - неопределённость. Разные религии, национальности, культуры… Их всех должно что-то объединять и вселять в них уверенность и оптимизм. Вы единственная, кто способен на это. Если вы не будете той объединяющей силой и символом, что поведёт за собой всех этих несчастных людей, то в ближайшее время, подобно нашему прошлому, вспыхнут религиозные и национальные конфликты. Я не вечен. Люди склонны бороться за влияние и власть. Различные группировки, разделённые культурой и верой, начнут войну. Вы должны понять, что это неизбежно. Что с ними станет? Нас две с половиной тысячи человек… Любой конфликт в этой общине закончится окончательной нашей погибелью. Я не мог поступить иначе… Простите! – старейшина прогнулся перед Рин в низком поклоне, что еще больше её смутило.

– Но я… Что именно вы мне предлагаете? Почему я? Что я могу...?

– Я думал долгие месяцы… Всё это время… Люди могут выжить, если только полностью избавятся от своего прошлого. Если будет кто-то, против кого они не смогут пойти… Это ВЫ! Я хочу, чтобы вы стали старейшиной… Нет… правителем и главой новой религии!!!

– НО…

– Выслушайте, прошу! Никто не посмеет пойти против того, кто спас их, того, от чьей крови может зависеть жизнь их детей… Все бояться, что «Идзанами» может вернуться. Они благодарны вам и их уверенность в будущем неразрывно связанна только с вами. Вы уже для многих посланник их Бога, снизошедший для спасения. Но у каждого свой Бог… Вы должны убить их Богов… Безжалостно свергнуть их с небес! Вы должны сами занять их место! Только единая вера освободит людей от конфликтов и обеспечит общество теми ценностями, которыми наделён их Бог и правитель. Я вижу, что вы гуманны и добры, что вы заботливы и не подвержены искушениям власти… Вы бессмертны! Вы можете править вечно и, объединив этих несчастных людей, вести их за собой… Я простой учёный, начальник базы. Я старейшина, только по привычке людей подчиняться старшему по должности. Только потому, что люди ещё растерянны и не освоились. Потому что ещё есть убежище. В скором времени оно будет затоплено. Рано или поздно возникнет вопрос – кто будет главой города. Вы видели, как они пытались выбрать ему название? Только ваше имя смогло их объединить… Я понимаю, чем прошу вас пожертвовать… Но я не вижу других вариантов… если вам не безразлична жизнь всех этих людей… Я прошу! – доктор Охаяси ещё сильнее прогнулся в поклоне, умоляя Рин принять его предложение.

– Даже если меня выберут старейшиной, правителем…кем угодно… но Богом??? Вы не можете просто сказать это людям, и они поверят… Да я и не хочу! Это обман! Я никогда не стану обманывать всех этих людей!!! НИ ЗА ЧТО!!!

– Нет конечно! Я не прошу вас врать! Поймите, вы не станете Богом здесь и сейчас... но сменятся поколения, пройдут годы, а вы будете жить. История чудесного вашего явления, спасения человечества, подкреплённое вашим бессмертием – сами по себе станут доказательствами вашей божественности. Люди постепенно забудут свои традиции и веру, Богов, которые предали их и низвергли человечество в пучину хаоса и довели до погибели. Как вы думаете? В кого начнут верить через сто лет? В Богов, сидящих в далёких недоступных мирах, которые им не помогли, сколько бы им не молились? Или в живое бессмертное воплощение любви, справедливости и кротости, Богиню, которая живёт здесь, среди людей, которую можно лично увидеть и убедиться в её существовании, которая спасает больных своей чудодейственной кровью? Да чёрт возьми! Глядя на вас и то чудо, что вы совершили, на всех этих здоровых людей – я сам могу поклясться, что вы и есть настоящий БОГ! Не та вездесущая мифическая молчаливая хрень, которая допустила гибель десяти миллиардов людей, гибель моих родственников, моей сестры, моей жены, моего сына, моей маленькой дочери, что билась в конвульсиях у меня на руках последние минуты своей жизни… Я отказываюсь понимать, почему Боги, в которых все сейчас верят, в которого верил я, могли допустить такое! Я отказываюсь верить в этих кровавых Богов…! Но я верю в ВАС! Только ВЫ можете стать столпом веры и будущего человечества. Я умоляю ВАС!

Старейшина пытался отдышаться от столь длительной и эмоциональной речи. Вены на его теле и лице заметно вздулись и тяжело пульсировали. Он ждал ответа от Рин.

Она же, в свою очередь, была сильно впечатлена и где-то в глубине души согласна с его аргументами. Вопрос стоял прямо: либо отказаться и вести дальше тихую жизнь, терзаясь сожалениями и угрызениями совести, когда начнутся междоусобицы и распри, увидеть гибель всех этих людей и остаться в этом мире совершенно одной навечно… или пожертвовать своими эмоциями, убеждениями, образом жизни и быть навечно лидером человечества, заняв без остатка все места в его личной жизни: закона, правителя, морали, судьи и самого Бога…

Рин молчала. Она смотрела на уплетающую еду довольную Кано. Девочку, будущее которой и всех других, даже ещё не родившихся детей зависело сейчас от неё. От её ответа.

– Я согласна. Делайте, как считаете правильным. Я не буду ни отрицать, ни соглашаться со своей божественностью, не буду мешать верить в это кому бы то ни было. Я не хочу, чтобы люди убивали друг друга. Я не хочу, чтобы Кано и госпожа Юки были несчастны. Если придётся навеки стать правителем и Богом для всех этих людей и тех, кто будет после них… Если это принесёт людям мир и счастье… спокойствие… Моя личная жизнь и мнение не стоят жизни всех этих людей… Жизнь одной никчёмной девушки-полуробота не может стоить больше, чем жизнь и будущее человечества…

От радости у старейшины затряслись руки.

– Нет, нет! Пойми, именно ты значишь ВСЁ! Ты имела величайшее значение… не только… ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ с самого момента своего появления! С первого дня, как тебя нашли, человечества и твоя судьбы стали неразрывно связанны! Я вер…

Внезапно и почти мгновенно, сзади старейшины появилась огромная чёрная, как ночь, тень. Разиная пасть и обнажая полсотни белоснежных клыков, с капающей с них рвотной жидкостью, тень вонзилась в его тело. Словно адская гильотина, челюсти твари располосовали тело старейшины на две части, после чего кровь струями и потоками брызнула на Рин, покрыв её испуганное лицо и тело до пят. Нижняя половина скрылась в глотке твари, а верхняя, упавшая на землю с выкаченными из орбит глазами и непередаваемой гримасой жуткой боли пыталась ползти, издавая при этом какие-то утробные, преисподние вопли и протягивая руку Рин. Толпа в ужасе закричала. Огромные чудовища, с нескрываемой жаждой мяса, начали терзать и разрывать людей на части. Люди бежали в панике, опрокидывая столы и мангалы, судорожно вопя и срывая голос. Обломки столов, раздавленные толпой и исполинскими лапами десятков чудовищ тарелки с салатами и ягодами, человеческая кровь, моча, испражнения, земля, лохмотья кожи, одежды и людского мяса - в мгновенье превратились в жидкое багряное месиво…

Наступала ночь…