По длинному коридору, вдоль открытых дверей аудиторий спешно шла неземной красоты девушка. Каждый стоящий в коридоре или проходящий мимо, независимо от пола, оборачивался, открывал рот и изумлялся этому длинноногому голубоглазому созданию в строгих очках и её развивающимся от быстрого шага белоснежно-платиновым волосам по пояс.

Девушка запуталась в коридорах большого многокорпусного университета и искала, пытаясь разобрать японские иероглифы на табличках и указателях, нужную аудиторию со своей группой. Сегодня первый день занятий и она очень не хотела опаздывать.

Безусловно, у каждого юноши, увидевшего сейчас эту девушку, разгорелся в сердце пожар желания и страсти. Тем более, что японцы очень падки на всё европейское. Увидеть в военно-медицинском университете иностранца до недавнего времени было нереально. Но с ростом эпидемии «Идзанами» всё изменилось. Учебные заведения по всему миру, ранее ковавшие кадры лишь для своей оборонки, распахнули двери для всех желающих. Цель: найти причину эпидемии и найти лекарство - оправдывалась любыми средствами. Для любой страны, первой нашедшей способ борьбы с эпидемией, открывались перспективы стать мировым гегемоном. Между ведущими лабораториями, университетами, НИИ и корпорациями развернулась ожесточённая борьба за учёных, медиков и подающую надежды молодежь. Дело доходило до того, что таких людей иногда похищали спецслужбы, а в некоторых случаях разворачивались нешуточные взаимные санкции и дипломатические скандалы.

Девушку зовут Надя Хансен. Её никто не похищал. Она сама приехала в Японию и с отличием поступила в Токийский университет инженерных биотехнологий и научно-медицинских изысканий. Почему Надя не стала учиться в Европе, США или любой другой стране мира, при том имея русско-норвежские корни, а выбрала именно этот университет? В первую очередь, потому что Надю не интересовала карьера медика и не интересовала тема «Идзанами» в принципе. Её мечтой было стать биоинженерном и развиваться в сфере кибернетизации и протезирования. И этот токийский университет считался передовым в мире по данному направлению. Как только из-за эпидемии открыли двери этого престижнейшего заведения для иностранцев, Надя не раздумывая подала документы на поступление.

Отец Нади, параолимпиец Бьорн Хансен, сколько она сознательно его помнила, всю жизнь провёл в инвалидном кресле. С детства она мечтала, чтобы папа начал ходить. Её родители годами безнадежно околачивали пороги медицинских учреждений, центров, институтов по всему миру. И постепенно, видя полное отсутствие научного прорыва в сфере биомеханики и протезирования инвалидов, несмотря на подходившее к концу третье десятилетие XXI-го века, она решила посвятить своё будущее борьбе с инвалидностью. Не заставила отступиться Надю и эпидемия, на борьбу с которой были брошены все юные дарования мира. Так мечта Нади привела её в этот коридор.

С другого конца коридора, так же перечитывая таблички аудиторий, спешил на своё первое занятие юноша. Его целью было посвятить жизнь спасению близкого друга, безмятежно сейчас спящего в криокапсуле подземного научно-исследовательского института. Весь год юноша усердно трудился, исправляя свою не лучшую успеваемость. Сотни проштудированных учебников и исписанных конспектов, бессонные ночи, дополнительные занятия и все выходные и каникулы, проведённые в библиотеке - в итоге, дали результат. Этот высокий худощавый юноша с взъерошенными волосами успешно сдал экзамены и сделал первый шаг к достижению своей цели.

Девушка и юноша столкнулись и оба отскочили в противоположные стороны, сев пятой точкой на пол. Юноша вскочил и поторопился помочь встать незнакомке, протягивая руку.

– Простите! Простите меня пожалуйста!

– Нет, я сама виновата! Это вы меня простите! Зазевалась как ворона!

Надя приняла помощь юноши и взявшись за его руку встала. Их глаза встретились. Никогда он ещё не видел такой сказочной и потрясающей красоты. Хрупкие плечи, укутанные локонами платиновых волос; тонкая шея, белоснежная шёлковая кожа с лёгким румянцем; голубые глаза, затягивающие на дно, словно два океанических водоворота; тонкий и нежный аромат духов, запаха горной лаванды. Он чувствовал в своей руке тепло её небольшой ладони и приятную на ощупь кожу. Его сердце беспощадно покинуло тело и его тут же утянуло на самое дно этих глаз.

– Меня зовут Шин. Араки Шин.

Девушка засмеялась, прикрыв рот свободной рукой.

– Надя Хансен… Араки-сан, может вы наконец-то отпустите мою руку?

Шин опомнился. Он так погрузился в красоту Нади, что совсем забыл её отпустить. Ему тут же стало немного неловко. Он, с нежеланием в сердце, разжал ладонь.

– Еще раз извините, пожалуйста! – сказал Шин и поклонился. – Кажется вы тоже спешили на занятие? Вы не заблудились?

– Ой, да! Надо же! Совсем забыла с этим столкновением! Я точно ворона!

– Я бы помог, только сам не знаю где моя аудитория… Вы на каком факультете? – Шин улыбнулся и почесал от неловкости всей ситуации затылок.

«Господи, я, наверное, выгляжу и улыбаюсь, как идиот! Уж Кэтсеро поржал бы над этим точно.»

– Факультет биомеханики и… Забыла, как это по-японски…

«Хм… какой необычный выбор для девушки…»

– Я видел табличку, там что-то вот как раз было что-то похожее, это третья или четвёртая аудитория дальше по коридору направо.

– Спасибо! Ты здорово меня выручил, – прокричала Надя Шину, уже убегая на занятие и помахала ему рукой.

Сейчас у Шина в голове творился полный кавардак. Он настолько был поглощён мыслью о девушке, что вообще позабыл куда и зачем шёл.

«Чёрт! Я же сейчас сам опоздаю!»

Только Шин решил рвануть дальше по коридору, как краем глаза увидел красную тетрадь, неприметно лежащую в стороне у стены. Он поднял тетрадь и открыл. Она была исписана какими-то незнакомыми каракулями.

«Наверное выпала, когда Надя-сан упала… Возьму и после занятий отдам!»

В глубине души, Шин был безумно счастлив от мысли, что появилась причина вновь встретиться с этой очаровательной иностранкой. Сломя голову, с улыбкой до ушей, он побежал дальше искать свою аудиторию.