Сегодня утром я зашёл в больницу навестить Кэтсеро. В регистратуре развели руками и сказали, что такого пациента, увы, нет. Никто так и не смог ответить, выписали ли Кэтсеро или перевели в другую больницу. Вообще, сложилось впечатление, что его здесь никогда и не было и никто его никогда не видел. Мне показалось это чересчур странным.

И вот, сломя голову, сейчас я несусь через полгорода к Исикаве Кэтсеро домой, в надежде, что всё-таки его выписали. Только позавчера я видел его поникшим и умирающим, подключённым к аппарату ИВЛ, но вот его уже нет в больнице. В моей груди встревоженно бьётся сердце. Отбрасывая все иные предположения, кроме того, что сейчас Кэтсеро находится в своём доме в добром здравии и пошёл на поправку, что я сейчас увижу его улыбку, обниму своего друга, я бегу как бешенный. Я не обращаю внимания на светофоры, прохожих, которых толкаю, на их окрики и неодобрительные взгляды.

Мимо проносятся уже знакомые заборы. На этой улице живет Кэтсеро. Калитка открыта. Кэтсеро дома. Срезая путь через газон, я бегу к двери. Госпожа Исикава-сан, наверняка меня поругает за газон… Зажимаю кнопку звонка.

Дверь открыла мама Кэтсеро.

– Госпожа Исикава-сан, где Кэтсеро? Можно я пройду к нему? Я был в больнице. Он же дома? Скажите, что он дома, прошу вас! – задыхаясь, с дрожью в голосе, я обратился к ней. В моих глазах читалась мольба.

– Здравствуй, Араки-кун… Кэтсеро здесь нет… – ответила она мне грустным голосом и тоскливо посмотрела заплаканными глазами куда-то в пустоту сквозь меня.

– КАК НЕТ? Госпожа Исикава-сан! ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ!? ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ ОБМАНЫВАЕТЕ!? – начал я громко и истерично кричать, едва сдерживаясь, чтобы не оскорбить её. – Скажите мне, где КЭТСЕРО!!!

Мой крик заставил её немного прийти в себя и перед её безразличным взглядом, уходящим в пространство, наконец-то появился кричащий юноша.

– Арки-кун, давай пройдём в дом.

Её предложение внезапно остановило мои истерики, и я послушно зашёл внутрь.

Мы прошли на кухню, и я сел на стул. В голове дико пульсировало и пролетали сотни различных вариантов, что же мне сейчас скажет мама Кэтсеро. Как только пролетала какая-нибудь плохая мысль, я тут же с силой закрывал свои глаза и прогонял её прочь.

«Нет, нет! Она не может мне сейчас сказать, ЧТО ОН УМЕР! Кэтсеро не мог так просто умереть! Он не мог бросить меня! Он не мог покинуть меня! Кэтсеро, ты сволочь, большая сволочь, если решил так просто сдаться и предать нашу дружбу…»

Госпожа Исикава села напротив меня.

– Кэтсеро… он… Видишь ли Араки-кун… Кэтсеро… Я не знаю, как объяснить…

– Не тяните! Прошу вас, скажите, что он жив! Его перевели в другую больницу? Не смейте! НЕ СМЕЙТЕ ГОВОРИТЬ МНЕ, ЧТО ОН УМЕР!!!

– Кэтсеро не умер. Он уснул…

– Что? ЧТО ЗА ЕРУНДУ ВЫ ГОВОРИТЕ? Что значит уснул??? – я вскочил со стула в полном непонимании.

– Араки! Выслушай меня! Сядь… – осадила она мой пыл спокойным голосом, и я покорно сел обратно на стул. – Кэтсеро ввели в анабиоз. Он сейчас спит. До тех пор, пока не найдут методов лечения этой проклятой болезни он будет спать…

Её ответ ввёл меня в некий ступор. По фильмам и из уроков по биологии я обобщённо понимал, что такое анабиоз. Но всё же мне было сложно так резко воспринять данную информацию.

«Но спит, значит не умер? Верно? Это же хорошо? Он жив! Это же самое главное!!!»

Я постарался успокоится и выяснить всё подробнее, без истерик и горячности:

– Извините, госпожа Исикава-сан. Вы можете объяснить подробнее. Где сейчас Кэтсеро?

– Его поместили в какой-то научный центр. Кэтсеро погрузили в длительный сон… заморозили… Я не могу тебе правильно объяснить все эти технологии. Тэкео разбирается во всём этом лучше меня. Кэтсеро жив, но неизвестно, когда он проснётся, когда изобретут это чёртово лекарство… Мой мальчик… Доживу ли я до этого момента? – Исикава-сан заплакала. – Тэкео позвонит тебе, поговори с ним. Мне больше не чего рассказать…

Попрощавшись с мамой Кэтсеро, поглощенный раздумьями, я медленно поплёлся к себе домой.

Мысли, словно мыши, грызли и поедали мой мозг. Я прокручивал в голове каждое слово госпожи Исикавы. Я понимал, что Кэтсеро всего лишь погружён временно в сон, что он жив… Но где-то в глубине души меня не покидало ощущение, что ни госпожа Исикава, ни я, ни генерал Исикава - больше не увидим улыбки и сияющих изумрудных глаз Кэтсеро…

***

Спустя два дня, вечером, мне позвонил генерал Исикава Тэкео. Он предложил встретится завтра с утра и навестить Кэтсеро. Моей радости не было предела. Перед этой встречей мне предстояла бессонная и бесконечно долгая ночь.

«Эх, дружище… Какой же ты засранец…»

***

Я и господин Исикава сидели на заднем диване чёрной тойоты краун. Спереди машину вёл водитель в военной форме. Мы уже давно покинули город и за окном мелькала холмистая зелёная местность. День был солнечный. Исикава-сан приоткрыл окно и в салон ворвался сквозящий загородный воздух.

– Господин Исикава-сан, как вы думаете, когда проснётся Кэтсеро? Как скоро могут изобрести лекарство?

– Эх… Шин, если бы я только знал… Эти учёные даже не знают, что вызывает эту болезнь и как она передаётся. Невозможно лечить что-то, если даже не знаешь, чем она вызвана. Известны только симптомы. Эти учёные по всему миру сущие бездельники!

– Надеюсь, это не займет долгие годы, и они справятся быстро… Я всё же не хотел бы быть намного старше Кэтсеро и хочу ходить с ним в одну школу…

Генерал улыбнулся и потрепал мои волосы.

– Ха! Представляю, тебя уже взрослого, с кучей детишек и проснувшегося Кэтсеро-школьника. Ха! У него будут просто невероятно огромные глаза от удивления! – он рассмеялся, а потом вновь погрустнел и добавил: – Надеюсь, и я доживу до этого дня…

– Вот увидите! Мы все вместе обязательно ещё посидим за одним столом и отпразднуем вкусной едой госпожи Исикавы-сан выздоровление Кэтсеро!

– Хороший ты друг, Араки Шин… В этом Кэтсеро очень повезло.

– Подъезжаем – предупредил водитель.

Я открыл окно и выглянул. Впереди, перед машиной, находился шлагбаум, а за ним через сотню-других метров виднелись невзрачные массивные ворота, устроенные прямо в основании большого холма.

После проверки документов мы проехали через ворота и несколько минут ещё продолжали движение по наклонному освещаемому тоннелю, пока не выехали на просторную площадку какого-то громадного подземного зала.

Мы вышли из машины, и я посмотрел на свод этого подземного комплекса. Он был просто огромным. От удивления я раскрыл рот. По периметру располагалось много ярусов и помещений, кишащих людьми в белых халатах.

– Впечатляет?

– Не то слово!

Через несколько минут к нам подошёл седовласый человек с чёрными уставшими глазами.

– А вот и вы! Здравствуй, Тэкео-доси! Здравствуйте, молодой человек!

Генерал и подошедший пожали друг другу руки. Я поклонился незнакомцу.

– Араки Шин. Приятно познакомиться.

– Доктор Одзаки Нарайо, – он протянул мне руку и улыбнулся, что выглядело несколько дисгармонично на его морщинистом, побитом жизнью лице. – Так ты тот самый друг нашего мальчика?

Для меня было несколько неожиданным такое отклонение от этикета со столь старшим человеком, но я с удовольствием ему протянул руку в ответ.

– Ну что ж, пройдёмте!

Мы оказались в просторном и почти бесконечным вдаль и вширь помещении, где стоял жуткий холод. Всё помещение было усыпано рядами каких-то фантастических капсул. Мы прошли несколько их рядов и остановились у одной.

Доктор протёр рукой запотевшее стекло капсулы и сквозь разводы я увидел мирно спящее, покрытое инеем лицо друга.

– Кэтсеро! – бесконтрольно вырвался из меня крик.

Его лицо было спокойно и безмятежно. Он был словно ангел, закованный в ледяные оковы злых духов. Словно спящая красавица он ждал своего единственного поцелуя от всего научного мира и врачей всей планеты…

Я положил руки на холодное стекло и заплакал. В те дни, когда Кэтсеро лежал в больнице, я постоянно сдерживался, чтобы не показать своему дорогому другу слёзы, но у меня больше не было сил бороться со своими чувствами. Я прильнул лицом к капсуле и начал горько рыдать. Генерал Исикава подошел ко мне и положил руки на плечи. Что-то заставило меня в этом жесте почувствовать и вспомнить своего погибшего отца, поддержки которого мне не хватало все эти годы, его отцовскую заботу, тепло и доброту.

Я повернулся к генералу и рыдая уткнулся ему в плечо.

– Плачь. Плачь, Араки Шин… Тебе станет легче… Плачь за всех нас, – с горестью, и добротой сказал мне суровый генерал.

– Какой хороший друг у твоего сына, Тэкео, подметил доктор Одзаки.

Я не знаю, как в мою глупую голову самого среднего ученика в классе пришла эта мысль, но я обжигающим взглядом посмотрел на него и сказал самую безумную вещь в моей жизни:

– Доктор Одзаки, я тоже хочу помочь Кэтсеро! Я стану доктором, врачом, учёным, кем угодно! Я вас прошу, доктор Одзаки… Господин Одзаки, как работать здесь, как попасть работать в это здание? – я упал на колени перед доктором и вцепился ему в белоснежный халат, – Господин Одзаки-сан, я клянусь, что буду хорошо учиться! Если надо, я буду учиться круглые сутки! Я ПРОШУ, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ НАХОДИТЬСЯ РЯДОМ С КЭТСЕРО!!! – я отпустил халат и упер свой лоб в кафельный пол, заливая его слезами и продолжая молить: – Я УМОЛЯЮ ВАС! Я ХОЧУ ПОМОЧЬ ВЫЛЕЧИТЬ КЭТСЕРО… Я… Я… Я… Я ум… умоля… умоля-ю-ю-ю… В-а-а-а-а-с-с-с-с!!!

Уже через слёзы и сопли я еле договорил, захлёбываясь, свою фразу.

– Хм-м-м… Ну будет… Будет… Араки-сан, поднимитесь, – сказал доктор Одзаки и даже попытался отшагнуть назад.

– Нет! Я ПРОШУ ВАС!!! – я схватился за кромки его брюк, выглядывающих из-под халата и вцепился в них сильнее, чем смертник цепляется за свою жизнь.

– Ох, Тэкео! Ты уверен, что когда-нибудь сможешь отблагодарить меня?

– М-м-м? – поднял брови генерал Исикава.

Одзаки наклонился, схватил меня за плечи и потянул наверх, чтобы я встал. Несмотря на его почтенный возраст, я почувствовал очень большую силу.

– Ну, если вы, молодой человек, мне обещаете хорошо учиться, то у меня есть мысли насчёт вас. – его глаза были очень близко, и они так ярко сверкнули хитростью и ехидством, что я невольно вздрогнул.

– Нарайо, ты о чём?

– Знаешь, Тэкео… Нет большего стимула к развитию, учёбе, великим свершениям, чем жизнь близкого человека! Это величайший стимул! Если этот юноша так хочет и отвечает за свои обещания, то я устрою его в наш военно-медицинский университет! Пусть закончит школу с отличием, и я клянусь, что после не менее отличного окончания университета он будет работать в нашем НИИ!

– Э-э-э!? Тфу! Уже как Сенго-сан реагирую! Да с тобой не так заговоришь! Нарайо, ты о чём?

– Как о чём? Тэкео, посмотри на мои седые виски! Посмотри на этого юношу! Лучше мотивированного наследника не найти на всём белом свете!

– Я согласен! Я сделаю всё как вы скажете, господин Одзаки! – вклинился я в разговор.

– Араки-сан. Перестань назвать меня господином. Я доктор. И я сказал своё слово. Если ты мне принесёшь по окончании школы аттестат отличника – я гарантирую тебе поступление в университет и дальнейшую карьеру в этом НИИ. Отныне всё зависит от тебя и от твоего стимула!

– Спасибо гос… доктор Одзаки-сан! Я клянусь, что приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие! – ответил я, чуть ли не целуя ноги доктору, который сиял для меня новым солнцем надежды на счастливое будущее без проклятой болезни и рядом с моим обожаемым другом.

– Нарайо! Я не знаю, чем ты сейчас мотивируешь всё это. Но спасибо тебе! – генерал поклонился Одзаки, – Моей благодарности не хватит, чтобы отблагодарить тебя даже за тысячу лет. Этот мальчик уже не однажды доказал, что он хороший человек, что он преданный друг. Я прошу!

– Хватит уже! – лицо Одзаки разгладилось от морщин и надулось от самодовольства. Благородного и добродетельного самодовольства. – Я не пошевелю и пальцем, если Араки-кун не выполнит своего обещания и не закончит школу с отличием! А если он это сделает, то я не чем не рискую, получив в итоге отличного ассистента, наследника и продолжателя своих работ… Верно?

– Доктор Одзаки, я вам клянусь, что стану достоин вашего доверия и доверия Кэтсеро!

«Кэтсеро! Мой друг! Даже если мне придется стать самим дьяволом и учиться, работать всю жизнь… Я обещаю, что буду рядом с тобой и посвящу всю свою жизнь, что бы ты наконец-то проснулся! И я буду рядом, Кэтсеро!!!»