16 февраля 2038 года. 7.30 утра по Токийскому времени…

Вялое жёлтое солнце… такое же безжизненное, как и весь мир, лениво встаёт из-за горизонта.

Небо чистое.

Облака и тучи словно боятся показывать свой томный лик уставшим от смерти и безысходности людям. Люди уже не радуются дождю, приносящему урожай, или тени, скрывающей от зноя, или просто какому-то ни было сиюминутному счастью погоды...

Люди думают лишь о выживании. Прожить сегодня. Прожить сейчас…

Светло-коричневая пыль поднимается от колес авто, покрывая стёкла. Я словно безумный Макс, что едет по пустоши. Этой пыли нет конца. Города практически обезлюдели. Многие поля заросли сорняком, не возделываемые почвы начали превращаться в болота.

За окном моего автомобиля мелькают безжизненные улицы, некогда оживлённого и перенаселённого Токио. В прошлом, самого населённого города мира… В прошлом…

Дом за домом, офисы, магазины, покорёженные вывески, пустые парковки, пустые автоматы… Я вижу великий упадок нашей цивилизации, её гибель, её медленную мучительную смерть, которая каждую секунду происходит в безутешной агонии.

Брошенные автомобили у обочин, разбитые дороги и не работающие светофоры, разросшиеся нестриженые кустарники, редкие пешеходы…

Тысячи лет технологий, приведшие нас к статусу самой высокотехнологичной державы, нынче не нужны. Никто уже не обслуживает автоматы по продаже трусиков или Колы. Все мировые компании рухнули. Все акции отозваны, больше нет форекс или бирж. Государства обанкротились. Даже компании-гиганты, стоившие некогда сотни миллиардов долларов - больше не стоят и одной йены…

Только медицинские компании и армия сегодня имеют хоть какой-то весомый статус… Медицина, чтобы лечить… Армия, чтобы убивать…

Я не могу привыкнуть к этому гнетущему ощущению пустоты, к этой скорби и слезам, что наворачиваются на глазах ежеминутно. Я не могу привыкнуть к тишине и затхлости этого некогда великого города, пропитанного миазмами смерти и безысходности.

На встречу проезжают редкие автомобили.

Один… Второй…Третий… В основном это скорые и труповозки. Последних, кажется, здесь уже больше, чем всего автотранспорта вместе взятого. Да и профессия «уборщика» теперь самая востребованная в мире.

«Уборщик» … Чётко и грубо… Бесчеловечно... Безлико… Человек, который не убирает мусор, не метёт пыль, не моет офисы, а убирает трупы… Сотни тысяч трупов ежедневно.

Какие нервы и какую натуру надо иметь, чтобы каждый божий день наблюдать тысячи искорёженных в агонии и ужасе лиц, всматриваться в эти выпученные, налитые кровью глаза. Смотреть на маленькие, беззащитные трупики младенцев и детей. Спокойно заполнять свои бумажки и, словно полена, загружать в труповоз всё больше и больше трупов, пытаясь утрамбовать покомпактнее остывшие тела несчастных, чтобы выполнить план...

На планете уже не осталось не одной семьи, чтобы не понести потерю. 4,5 миллиарда трупов. 3 миллиона ежедневно. Более ста тысяч в час...

«Уборщики» - последние, кто будут работать на этой планете. Когда-нибудь, последний из них «уберёт» свой последний труп, свой последний урожай. Выполнит свою работу до конца…

Правительства многих стран пали. В 1/3 мира уже бушует анархия. Террористы и фанатики всех мастей выползли из своей клоаки, пропагандируя свои «истинно верные» убеждения. Токио… Последний оплот Японии. Хоккайдо уже не находиться в юрисдикции государства, как и Окинава, Кюсю, Сикоко. Только Хонсю остался верен правительству.

То здесь, то там, прямо вдоль дороги, лежат ещё не убранные трупы людей: молодых, с ещё играющей музыкой из наушников; старых, так и держащих в своей, уже мёртвой руке, поводок, с нечего не понимающей собакой; детей, так и не дошедших в школу, с рассыпанным бенто на асфальте; красивых женщин и мужчин в дорогих платьях и костюмах…

Сейчас принято ходить в самой лучшей одежде, что у тебя есть. Наверное, японцы стыдятся попасть на тот свет в чём-то обыденном. Никто тебя не будет уже провожать в последний путь или переодевать. Нет красивых гробов и поминальных речей. Нет живых родственников… Есть только скорый путь от места, где тебя «уберут» до ближайшего крематория. Всё, что на тебе сейчас надето и есть твой похоронный костюм… Какая жестокость… Блять!

«Уборщики», закреплённые за определённой территорией, помимо очистки улиц, ежедневно обходят и осматривают квартиры и дома. Никто больше не закрывает свои дома на ключ. Это запрещено законом, чтобы не мешать работе «уборщиков». Если человек покинул свой дом, то он обязан прикрепить к двери записку с временем ухода и своего возвращения. Если записка висит, а время возвращения уже истекло, то дверь опечатывают. Человек считается умершим. Если записки нет – значит человек дома. Живой или мёртвый… В поисках твоего же трупа «уборщик» без спроса может войти в твоё жилище, трогать твои вещи, вторгаться в твоё святая святых… И в конце концов выволочь твой трупак из квартиры.

Прошло уже одиннадцать лет, как мой дорогой друг Кэтсеро был погружен в анабиоз. Друг, которому сейчас позавидовали бы уже миллиарды сожжённых, кого уже не вернуть…

Я закончил университет и потом ещё четыре года вместе с доктором Одзаки, проводил исследования в сфере его «прорывной» теории. К сожалению, он так и не дожил до публикации своих трудов. Ровно месяц назад, доктора Одзаки с нами не стало. Но сегодня, я намерен, наконец-то, познакомить мир с трудом всей его жизни. Я, как его ученик, помощник и наследник всех его знаний, сегодня возвышу его великое имя…

***

Доктор Араки, вы готовы представить свой доклад по «Новой теории сингулярности»?

– Да, Господин Ураги-сенсей. Я готов. НО! Я, прежде хочу сказать, что мой доклад – это результат работы доктора Одзаки. Это его заслуга.

– Хорошо! Приступайте! Мы с нетерпением ждем!

– … таким образом, уважаемые доктора и профессора, я хочу подчеркнуть, что теория сингулярности – работает! Мы можем проникнуть в иное измерение, по сути в другой мир, где нет «Идзанами». Мы можем переселить остатки человечества на новую Землю, которая не будет, возможно, отличаться от нашей. Но там, повторяюсь: не будет синдрома! Как уже выяснено, этот синдром распространяется и убивает только в пределах «поля Одзаки». Пространстве на поверхности планеты и в ближайших на 12536 км пределах, вглубь и ввысь. Мы не можем победить болезнь! НО! Мы можем спасти еще миллионы жизней для возрождения нашей цивилизации!

Раздались громкие аплодисменты.

– Доктор Араки, – Встал солидный человек в военной форме. – У нас мало уже выбора… К сожалению… Ваша теория… Самая привлекательная в плане дальнейшей работы… Правительства и армии. Мы готовы проспонсировать данные разработки. Обращайтесь ко мне. Я готов оказать всестороннюю поддержку!

– Хорошо! Я верю, что мы можем спасти человечество… ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ…

***

Пыль. Светло-коричневая пыль вновь бьет из-под колес, застилая обзор. Год, два, три, пять. Возможно, к тому времени останутся лишь немногие. Государства окончательно падут. Наш мир рухнет… но спасти хотя бы малую часть! Мы должны жить!

Пыль. Светло-коричневая пыль высоко поднимаясь, забивает респираторы тех немногих десятков людей на улице, что идут по обочинам.

Я еду домой. Домой к Наде и нашей ненаглядной дочке Мидзуки…

Самое страшное - увидеть у своего дома «уборщиков» …

Мои Надя и Мидзуки… Я еду домой…