Энтони был занят в Царстве Посейдона, потому что Сиенны не было на месте и не будет в течение значительного периода времени. Удивительно, как часто я о ней вспоминаю.

— Чрезвычайно глупо и раздражающе, — заключила я.

Итак, Энтони не было дома, но он иногда забредал в особняк на кухню, пока я готовила что-нибудь. Ставила для него тарелку или убирала на потом, чтобы он мог разогреть и поесть. Для человека, который полный ноль в кулинарии, я научилась хорошо готовить простые блюда. Мои сэндвичи внезапно превратились в тот деликатес, за который можно было умереть. По крайней мере, так говорил Энтони, пока пережевывал еду или доедал хлеб до последней крошки. Это было довольно мило. И мы мало разговаривали друг с другом, поэтому не было никаких ссор. Из нас двоих он единственный хорошо выспался.

Я вернулась в настоящее, когда услышала звон ложки о тарелку. Посмотрела на дамочку на кровати, которая раздраженно жаловалась на то, насколько хреновой была еда.

— Это настолько полезная еда, насколько это вообще возможно. По крайней мере, в твоей тарелке с лапшой есть немного овощей, — напомнила я ей, вставая с дивана и пытаясь отобрать у нее тарелку.

— Ты худшая повариха на планете, — пожаловалась она, отдернув руку, словно желая оставить тарелку себе, но тут же отдала ее мне, когда закончила обвинять меня в ужасных кулинарных способностях.

— Может быть, но я вообще-то тебя кормлю. Не будь такой занозой в заднице и не упрекай за то, что я не умею готовить, как те кандидаты в "Мастершефе".

Сиенна закатила глаза и высунула язык.

— Минимум, что ты можешь сделать, это попытаться готовить разные блюда на обед и завтрак. Жрать лапшу совсем не весело, когда ты делаешь это все время, — ворчала она.

— Отдыхай.

— Оставь дверь открытой, пожалуйста? — попросила она мягким голосом.

Как приказал Энтони, ее следовало держать под замком до тех пор, пока она не сочтет нужным покинуть комнату или особняк или поговорить с людьми. Кроме Энтони и меня, никому не разрешили войти в комнату, даже Итану. Сиенна отказалась покинуть мою комнату и уйти в другую, а также не разрешила мне переехать в другую комнату. А потом она всегда просила меня оказать ей небольшую услугу. Это было похоже на попытку ругать плаксивого ребенка — утомительно, короче.

— Нет.

— Пожалуйста, Мия. Я не буду усложнять тебе жизнь, обещаю.

Думаю, она и надулась для приличия, но я не удостоила ее взглядом. Ее тактика со мной не сработала. Я ей ни капельки не доверяла и была уверена, что буду действовать в соответствии, пока это чувство не изменится.

— Отдыхай, — повторила тем властным голосом, который заставлял даже Энтони успокаиваться. Она торжественно кивнула, а затем снова легла на кровать.

Мою кровать.

Мне нужно было поспать...подольше.

Я заперла дверь и постаралась не думать о том, каково было Сиенне сидеть весь день на кровати и ничего не делать, кроме как смотреть в лицо женщины, которую она ненавидела больше всего. Я упоминала, что она настояла на том, чтобы я осталась с ней? Может ли она стать еще более раздражающей? Вспомнила все это, и меня охватило еще большее раздражение на женщину, которая завладела моей постелью.

Ставя себе тарелку с едой, я услышала позади легкие шаги и уверенно начала накладывать еду на другую тарелку. Без приветствий Энтони сел на свое место и стал ждать, пока принесут тарелку. Как предсказуемый человек, я поставила перед ним еду и села напротив.

— Сиенна доставляет тебе неприятности? — спросил он после того, как закончил жевать второй моток лапши.

— С ней нет проблем, — небрежно ответила я и приступила к еде.

— Ты завтра тоже собираешься есть лапшу? — спросил после долгой паузы.

Я нечленораздельно промурлыкала, стараясь не отвечать на этот вопрос. Что было со всеми этими людьми с их отвращением к лапше? Лапша была чрезвычайно вкусной, которую можно есть при каждом приеме пищи. Почему эти люди не научились ценить самое прекрасное в жизни? Даёшь еду в пакетах!

— Ты не любишь лапшу? — спрашиваю его через некоторое время, испытывая странное любопытство, почему он не мог оценить то, что мне нравилось.

— Я люблю лапшу, но не ту, которую просто завариваешь, — нехотя ответил Энтони.

— Я не умею готовить, — призналась я.

— Я тоже, — подмигнул он, отвечая.

— Тогда умрешь с голоду, — легкомысленно предупредила я, крутя лапшу на вилке.

— Выживу.

Он ухмыльнулся и посмотрел на меня так, что это вызвало подозрение.

— Что планируешь делать? — резко прошептала я.

— Ничего. Интересно, что будет есть Сиенна? — усмехнулся он. — Думаю, завтра мне придется попросить кого-нибудь принести домашнюю еду. Не думаю, что она сможет смотреть на лапшу после постоянного ее потребления.

— Ей тоже придется справиться. Она выживет, — беззаботно заверила я.

— Я знаю, но завтра мы собираемся пообедать на улице. Нужно наверстать упущенное.

— Ты работал без перерыва. Отдохни немного.

— Тебе тоже нужно отдохнуть. Попробуй сегодня поспать одна. Попробуй оставить ее одну в комнате на ночь. Мы всегда будем в пределах слышимости, если она в нас нуждается. Я хочу, чтобы завтра ты была бодра и свежа, потому что будем расследовать дело Джо, и закончим эту работу так быстро, как только сможем.

Он казался таким уверенным в себе, когда произносил эти слова. Стул, на котором он сидел, скрипнул, когда он встал. Затем Энтони подошел к раковине и начал мыть скопившуюся посуду.

— Я думала, что это только мое задание, — подчеркнула я, немного обидевшись.