В конце концов я проснулась. Нога была холодной и мокрой, и я почувствовала, как холодные пальцы обвились вокруг лодыжки. Сказать, что я была напугана, было бы преуменьшением. Мне потребовалось мгновение, прежде чем открыть глаза, рука сжимала пистолет, который был за поясом шорт.

Я вытащила его одним плавным движением и направила на то, что сжимало мою ногу ледяной хваткой. Глаза широко раскрыты, я ожидала увидеть бледную, сломанную кожу и кровоточащие глаза на лице существа, которое держалось за меня. Что-то скользило по полу, но я не была готова увидеть заплаканное лицо Сиенны, которая, казалось, крепко спала на полу. Ее тело свернулось перед моей ногой, голова покоилась на полу прямо перед моей левой ногой, а руки держали мою ногу, как в тисках.

Холодный озноб пробежал по коже, когда я наклонилась и попыталась оторвать ее руки от своей ноги. Ее хватка усилилась, а лицо исказилось от боли. Я наклонилась еще сильнее, изо всех сил стараясь не упасть и не напугать ее, и нежно потрясла ее за плечи.

Она застонала, и я не почувствовала к ней ничего, кроме жалости. Вспомнила, как она плевала в меня и пристально смотрела каждый раз, когда видела. Я никогда не видел ее такой… уязвимой. Она выглядела так, словно знала о чем-то и пыталась бороться с этим и отгонять мысли так же быстро, как они приходили ей в голову.

— Сиенна, — прошептала я, немного опасаясь, как она отреагирует, когда проснется. Ее веки затрепетали, и она выглядела растерянной, когда ее глаза метались по сторонам, пытаясь понять, где она находится. Она ахнула, и ее пальцы, обхватившие мои лодыжки, внезапно разжались, заставив меня чуть не упасть. Я схватилась за подлокотник и удержалась, не отрывая глаз от Сиенны.

Некоторое время Сиенна таращилась в пустоту, а затем поползла к кровати и попыталась встать.

Жалкий крик наполнил комнату, и я рванулась вперед, чтобы удержать ее, когда она упала. Ее тело ударилось о кровать, и она начала рыдать. Я медленно шагнула вперед, озадаченная и обеспокоенн, и посмотрела ей в лицо. Глаза ее были широко открыты, слезы катились по простыне, в которую она уткнулась лицом. Рот ее искривился в улыбке, не смешной, а более мягкий и разумный. Удивленная, я села на кровать и убрала волосы с ее лица. Сиенна подняла глаза, удивившись этому жесту, и улыбнулась мне более свободно. Ее рыдания сменились всхлипыванием, и крепкая хватка простыней в кулаках ослабла. Она испуганно рассмеялась и развернулась лицом к потолку.

— Слава богу... черт... Он смилостивился. Спасибо... спасибо! — ее смех утих через несколько мгновений, и я поймала себя на том, что смотрю на нее. Я никогда не видел ее такой уязвимой, человечной... раскрепощенной. Это была не та Сиенна, которую я знала и к которой была равнодушна (по большей части).

Она была совсем другим человеком, являя весь свет, радость и хаотичное прошлое, которое на протяжении многих лет делало ее вялой и злой. Это было настолько необычно, что впервые я искренне задавалась вопросом о том, что с ней случилось, без какого-либо скрытого мотива.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю ее. Сиенна медленно приблизила свою руку к моей и положила ее на мою. Она перенесла свой вес на другую и попыталась сесть. Я помогла.

— Спасибо, — пробормотала она, подтягивая колени к груди.

— Я пойду позову Энтони, — сообщила ей, пытаясь встать.

— Да, — прошептала она. — Он должен быть здесь, когда я буду говорить.

Когда я посмотрела ей в глаза, то увидела печаль. Страха не было. Она заметила, что я смотрю, и слабо улыбнулась.

— Он так долго меня спасал. Думаю, уже к этому привык, но не знаю, что он сделает на этот раз. Думаю, он меня спасет. У него действительно комплекс спасителя. Но опять же. .. — она замолчала, внимательно изучая меня. — У него все готово, и ты у него есть… может быть, я ему больше не нужна.

— Тебе следует отдохнуть, — сказала я ей, уходя.

— Он не позволяет мне прикасаться к нему. Если хочешь знать, это все платонически, — Я обернулась. Мой взгляд, кажется, ее позабавил. — Не удивляйся. Энтони не хотел бы заразиться какой-либо болезнью от такого куска мусора, как я. Этот мужчина ненавидит вступать в отношени, использует меня, чтобы избежать их.

— Не лги. И мне все равно, соблюдает ли он целомудрие или нет.

По большей части это было правдой. По крайней мере, я на это надеялась.

— Солнце встает из моей задницы*, дорогуша, — усмехнулась она.

____________________

* идиома, обозначающая, что человек ставит себя выше других, подчеркивает свою безупречность.