— Я не прошу, чтобы меня полностью убрали со сцены, — сообщила им твердым голосом.

Я видела, что они были сбиты с толку, но им не терпелось узнать, что же придумал мой любопытный маленький мозг.

— Я хотела бы заняться делом Люка Дарси, пока еще работаю под прикрытием. Несмотря на то, что я не принимала участия в извлечении информации из отдела Энтони Мюррея, постараюсь пресечь торговлю оружием между ними. Я могу гарантировать вам, что покушение на Люка Дарси будет совершено и что он будет стерт с лица земли.

— Нет!

Я услышала Джейкоба. Его лицо было красным и сердитым. Он стоял прямо, расправив плечи, готовый к конфронтации.

— Агент Хант, вопрос был адресован членам Совета, а не вам, — грубо заявила я, прежде чем многозначительно посмотреть на упомянутых членов.

— Мы не будем притворяться, что понимаем ваши доводы, агент Винсент, — сказал один из них. Он кашлянул, попросив разрешения у своих коллег говорить. — Как бы нам ни хотелось отстранить вас от дела Мюррея, мы рады видеть, что вы проявляете инициативу и активно участвуете в таком важном деле.

— Спасибо, — сказала я, испытывая облегчение.

— Разоблачение Люка Дарси — непростая задача, агент. Позвольте мне напомнить вам об этом факте, — заговорил другой.

— Мы все согласны с тем, что вы идеально подходите для этой работы, но у нас есть несколько требований, которые мы хотели бы выдвинуть. И мы требуем, чтобы вы дали нам время взвесить все за и против и решить, согласимся ли мы с вашим планом или нет.

— Как пожелаете, — выдохнула я и встала. — Я подожду снаружи, чтобы услышать окончательный вердикт, — пообещала и повернулась, чтобы уйти.

Услышала шаги Джейкоба позади. Когда дверь с шипением закрылась, его дыхание участилось, а шаги стали тише.

— Как долго мы будем игнорировать то, что на самом деле происходит, Мия?

— Агент Хант, должна ли я напомнить вам, что мы находимся на рабочем месте, и столь неформальные разговоры с коллегой-агентом не приветствуются в помещении. Это свидетельствует о слабости. Наследнику этой организации не место проявлять слабость. Ты должен запомнить это на будущее, — сообщила я ему.

Мои слова были обжигающими, но в них был сарказм, чтобы смягчить накал страстей.

— Пошла ты, Мия Винсент. Не тебе говорить о слабости! — усмехнулся он.

Однако я не остановилась. Я продолжала идти. Ожидала вспышки гнева.

— Это ты проявляешь слабость. В тот вечер, когда я увидел тебя возле того сраного бара, сразу понял, что сейчас произойдет. Ты думала, я не заметил, как ты наклонилась к нему, когда говорила? — выплюнул он. — Все это время ты рассказывала истории о ненависти и мести, а теперь забилась в угол и мурлычешь, как кошка, пока он ласкает твое самолюбие и околдовывает тебя.

— Он не околдовал меня, — прорычала я, ускоряя шаг.

— О, правда? На тебе его футболка, ты выглядишь только что оттраханной, и у тебя безумные глаза. Он делает тебя такой. Ты сейчас выглядишь такой жалкой, что я даже не могу разглядеть женщину, чья жажда мести заставляла ее изо дня в день тренироваться стрелять прямо между глаз каждый ебучий раз.

— Она прямо перед тобой, но твое богатое воображение исказило этот образ, — сказала я ему со всей злостью, которая была во мне.

— Я твой друг, Мия. И вижу, что ты теряешь самообладание. Ты в его власти. Разве ты этого не видишь? Он забирает тебя у меня — у той, кто ты есть. Он делает это нарочно. Ты это знаешь! Ты всегда это знала.

— Это решение не имеет к этому никакого отношения, Джейк. Я спасаю свою жизнь. Я знаю, что произойдет в конце концов. Я вижу это перед глазами каждый раз, когда закрываю глаза. И не могу уснуть из-за страха смерти... меня пугает страх превратиться в удобрение. Я могу убить целую армию и спать спокойно, не испытывая чувства вины, но не могу сделать этого с тем страхом, который теперь поселился в моем организме. Мне нужно избавиться от него. Нужно очиститься и уничтожить все признаки слабости. Этот страх — моя слабость. Я должна остановить его, чтобы он не заполонил меня целиком. Я хочу жить.

— Есть и другие способы.

— Я так не думаю. Не хочу, чтобы было по-другому. Я призналась.

— Ты любишь его, — сдавленный шепот вызвал у меня желание протянуть руку и зажать ему рот, чтобы он больше ничего не сказал.

Я зашипела, когда он убрал мою руку, а затем просто уставился на меня.