— Я была лучшим выбором, который ты когда-либо делал.

Нахальная улыбка расползлась по его губам, и он наклонился к столу.

— Почему, Мия... Я считаю, что твой выбор ворваться в мою комнату был лучшим выбором, который ты когда-либо делала.

И самодовольство, которое всегда присутствовало в нем, сияло, как солнце. Я закатила глаза и уставилась на заднюю часть монитора компьютера.

— Это был чертовски крутой спарринг, не так ли? — усмехнулась, вспомнив, как была возмущена, когда он сделал несколько грубых замечаний.

— Ну, да.

Что-то в его голосе заставляет меня повернуть голову в его сторону. Взгляд Энтони заставляет напрячься. Мои легкие отказываются всасывать воздух, который им нужен. Я просто смотрю на него пару мгновений, гадая, как мне избежать очарования этого человека.

— Говорят, практика ведет к совершенству, — сказал он самым невинным тоном, который только мог изобразить. Потрясенный смешок покинул меня, и вскоре он присоединился ко мне в последовавшем за этим смехе.

— Умник.

Дверь открылась. Энтони просто взглянул вверх, а я вытянула шею, чтобы увидеть парня, которого несколько раз видела в особняке. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон. Пот скатился со лба и пропитал рубашку. Насколько я знала, он работал с Шоном в комнате с кондиционером, и от комнаты до офиса Энтони было совсем недалеко. Заинтересовавшись, мы терпеливо ждали, пока он отдышится.

— Мы вычислили человека, которому она звонила.

Я схватила стул, в котором сидела, и повернулась лицом к парню. Он был моего возраста и выглядел ужасно уставшим. Он на несколько мгновений прекратил свою тираду, открыто глядя на меня.

— Кому были сделаны звонки, Майкл?

Строгий голос Энтони отвлек парня от его пристального взгляда. Он от смущения откашлялся, а затем повозился с мокрым воротником рубашки. Я приподняла бровь и махнула рукой, умоляя его продолжить, прежде чем один из нас огрызнется на него и напугает.

— Номер зарегистрирован на имя некоего Скотта Башова.

Повернулась к Энтони и обнаружила, что он уже смотрит на меня.

— Значит, используют номер, зарегистрированный Скоттом.

Я кивнула.

— Если хочешь знать мое мнение, то это явный вызов. Они знают, что ты покончил со Скоттом и он был одним из доверенных лиц Дарси. Дарси захочет отомстить.

Его глаза внезапно расширились, и затем в него просочилось осознание.

— Что такое? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.

— Око за око, — сказал он так, как будто это была самая очевидная вещь на этой планете.

— Я не могу понять, к чему ты клонишь.

— Твоя жизнь за Скотта. Ты знаешь, как мы работаем. Во всем есть баланс. Мы мстительные существа, поэтому берем то же самое, что другие забирают у нас.

— Ты думаешь, они хотят убить, чтобы отомстить за Скотта?

Он энергично кивнул.

— Мне не нравится такой энтузиазм, Босс, — пошутила я, но отрывистым тоном.

— Майкл, спасибо. Можешь идти, — его команда прозвучала по комнате.

Когда мы услышали, как закрылась дверь, то какое-то время просто смотрели друг на друга.

— Если бы это было так, то им нужен был бы Итан, а не я, — нарушила я молчание.

— Вот тут ты ошибаешься.

Я изогнула бровь, требуя объяснений.

— Итан хитрожопый тот ещё. Они знают, что он здесь уже давно и может защитить себя.

— Но и Скотт мог бы тоже...

— Не перебивай, Мия. Дай закончить, — резко сказал Энтони. — Они не знают ни тебя, ни твоих способностей, и поэтому, как девушка, ты — легкая мишень.

Хотелось возразить, но понятно, откуда такое мнение. Преступный мир представлял собой глубоко патриархальное общество, где женщины были пешками и средством обмена. Женщину считали слабой, несмотря на то, что она была второй после Босса мафии. Для них это просто не имело значения.

— Наверное, думают, что ты получила эту работу потому, что хороша в постели.

Я закатила глаза, это глупое предположение.

— Мужчины делают более странные вещи, когда дело касается женщин, Мия. Не закатывай глаза, видя страсть в сердце мужчины. Мы слепы, когда дело касается наших женщин, — Он подмигивает мне.

— С чего это ты называешь меня своей женщиной? — грубо спрашиваю его.

— Меня очаровывает идея быть одомашненным... цивилизованным женщиной. Я полагаю, что идея иметь кого-то, кто позаботится обо мне в конце дня, прикосновения — это то, чего я жаждал. с тех пор, как скрываюсь, — прошептал он.

Его глаза метнулись к двери, словно проверяя, заперта ли она. Голос был напряженный, но уверенный, как будто он успокаивался от того, что смог сделать самое трудное и мрачное признание.

— Поэтому ты держал Сиенну при себе? — задумчиво спросила я.

Мюррей покачал головой.

— Это был продукт другого комплекса, которым я обладаю. У меня есть способность спасать людей, — усмехнулся он.

— Разве не странно, что босс мафии так же увлечен спасением людей? Я имею в виду, что иметь комплекс спасителя — это нормально, но когда ты занимаешься подобным бизнесом, все, что ты видишь, — это бандиты. Кого ты выбираешь и кого оставишь?

— Я выбираю людей с наибольшим потенциалом, — гордость просочилась в тон его голоса.

— Значит, я преступница, в которой ты увидел потенциал?

Он ухмыльнулся.

— Ты, мой дорогой котенок, не преступница. Но у тебя есть потенциал. Вдобавок ко всему, ты полностью отвечаешь всем требованиям женственности. Могу я добавить, что ты эксперт в том, как делать людям массаж головы?

Я вздыхаю, когда слова проигрываются в моей голове.

— Это звучит так неправильно, Энтони!

— Знаешь что? Теперь, когда мы с тобой друзья... почему бы тебе не начать называть меня Майклом?

Склоняю голову набок. Этот прекрасный убийца подарил мне особенную часть себя, которой не было ни у кого другого.

— Почему он тебя так называет? — спрашиваю не только из любопытства, но и потому, что понятия не имею, что делать с этой просьбой.

Имела ли я какое-либо право называть его прозвищем, которое дал ему человек, которого он знал большую часть своей жизни и которому доверял заходить в его спальню и лечить, когда был наиболее уязвим? Была ли я тем человеком, которому он должен доверить свою жизнь? Для меня было честью, что он считает меня способной, но...

— Сама у него спроси.

— Почему?

— Потому что это его история, которую он должен рассказать. И, честно говоря, Эдвард гораздо лучший рассказчик, чем я когда-либо буду, — признает Мюррей, прежде чем встать со своего места. — Пойду вздремну. Нужно быть свежим к завтрашнему дню.

Я киваю.

— Они знают, что мы придем. Сиенна сказала им, — я была уверена, что она это сделала. — Что мы будем делать?