— Ты спала с ним? — услышала рычание, как только вошла в комнату.

Я фыркнула и повернулась к Сиенне.

— Они кормили тебя и оставили умирать, пока меня не было? — спрашиваю ее, игнорируя вопрос.

— Да, а теперь ответь мне, сука, — усмехнулась она, присела на четвереньки и пристально посмотрела на меня с кровати.

— Я вижу, Сиенна, ты вернулась к твоим обычным выходкам, — обвинила я легким голосом, оглядывая комнату, внимательно ее изучая. Выглядело так, будто это место перевернуло бурей.

— Ты была занята, — мой голос был нейтральным, когда мельком взглянула на нее, а затем оглядела комнату.

Здесь воняло потом. Я сморщила нос, стараясь не вдыхать запах немытой женщины, и удивлялась, как не почувствовала его раньше.

— Ты пропала, как и Энтони. Не смей думать, что я не знаю, что ты пытаешься сделать! — заорала она и бросилась на меня.

Я отшатнулась, заставив ее упасть и приземлиться на руки, которые она вытянула, чтобы защитить лицо от падения на землю. Сиенна зашипела, повернулась и попыталась снова подняться на ноги. Она выглядела как животное, готовое сбежать из клетки, вот только ее мы не могли отпустить.

Мы понятия не имели, насколько она нестабильна, но мне еще предстояло связаться с Итаном и выяснить, как она отреагировала после того, как ее заперли. Судя по всему, все прошло не очень хорошо, Сиенне определенно не нравилось оставаться запертой в комнате. Она набросилась на меня, потому что всего на несколько мгновений своей уязвимости нашла во мне утешение.

— Я не в настроении для твоих театральных представлений. Просто зашла проведать, — раздраженно усмехнулась я.

Мои чувства к этой дамочке менялись от момента к моменту, но, наблюдая за продолжающейся тенденцией, я поняла, что она мне нравилась лишь тогда, когда ее не было рядом. Все остальное время ее присутствие было просто помехой. Эту ситуацию нужно исправить, перерезав ей горло или сделав что-нибудь столь же кровавое. У меня было несколько идей.

— Ты спала с ним, сука! — снова закричала Сиенна.

Моя гудящая шея, как назло, выбрала момент, чтобы начать пульсировать с большей интенсивностью. Я обхватила руками затылок и попыталась помассировать больное место. Сиенна, с другой стороны, восприняла эти жесты как знак вины или что-то в этом роде.

Хоть убейте, я не могу понять, как она могла такое подумать.

Чувствуя себя немного нахально, я пожала плечами и издала звук «угу». Я, конечно, не лгала и искренне надеялась, что Энтони потом поймет намек и подыграет.

— Как ты можешь быть настолько спокойной?

— Я не золотоискательница и не крыса-информатор. Меня не волнует положение человека, меня волнует только то, хочу я с ним переспать или нет.

Эти слова были идеальными, но я точно знала, что до сих пор никогда не спала с мужчиной, который не обладал властью, и не получала что-то взамен.

— Он Энтони.

— Да понятно уже, — отмахиваюсь от нее в небрежной манере.

— Ты жаждущая власти шлюха, Мия. Даже в таком юном возрасте… — она покачала головой, как будто с отвращением. — Ты вообще не знаешь, во что ввязываешься.

Я подняла бровь, немного позабавившись тем, что именно шалава меня этим попрекает.

— Я, конечно, не люблю размышлять о прошлом людей, но, Сиенна, у тебя самой не очень хороший послужной список, — сказала с усмешкой.

Ее глаза на мгновение сузились, но затем скользнули через мое плечо. Они комично расширились, и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, что ее напугало.

Судя по всему, источником ее страха был Энтони, который выглядел раздраженно. Он проснулся, но по нахмуренным бровям я поняла, что головная боль не прошла полностью. Босс окинул нас обеих взглядом, а затем неторопливо вошел в комнату.

— Итак, я вижу, что силы к тебе вернулись, — его голос был низким и угрожающим. — Разорались на весь дом, — заявил он, раздраженно глядя на меня.

Я пожала плечами, а затем добровольно сделала шаг назад, чтобы он мог взять на себя управление шоу.

— Я буду внизу с остальными, — объявила, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Нет, — раздался приказ, и я мгновенно замерла.

В следующий момент обернулась и снова посмотрела на него.

— Эм, Босс?

Вопрос в моем голосе был скорее от растерянности и нерешительности по поводу того, как ему отказать, чем от дилеммы остаться в комнате.