Не в силах изменить свою судьбу, Мия продолжала отставать от Рафины на протяжении всего последнего отрезка избирательного периода, пока, наконец, не наступил день голосования.

— Уф-ф... Что же мне делать...

Она оказалась в пресловутом ручье без весла, и ее отчаянные попытки за последние пару дней найти какой-нибудь метафорический гребной инструмент оказались не только тщетными, но и лишили ее душевного равновесия. Она думала и думала, ломая голову в поисках выхода из затруднительного положения, но вдохновение не приходило. Время шло — оставались лишь последние речи перед голосованием, и не было никакой возможности переломить ход событий.

Ааа... Я не чувствую приближение хоть чего-то. Даже ветер в спину не дует. Ни одна волна не толкает меня вперед.

Она сидела на мели в своем ручье, без ветра, без волн, без помощи. Прихоти судьбы, которые всегда приходили ей на помощь, когда она попадала в беду, на этот раз, казалось, оставили ее.

Ничего нет! Абсолютно ничего...

Только сейчас до нее дошло, что это, возможно, самое страшное положение, в котором она оказалась после прыжка назад во времени.

Выборы были священным делом в Сент-Ноэле, и голосование проходило с той же торжественностью, что и церемония открытия мессы. Поскольку в результате голосования определялся следующий президент, этот день считался особенно святым, и кандидаты должны были смиренно очистить свое тело и облачиться в священные одежды чистого белого цвета.

Под академией находилось место, называемое Очищающим источником. Поверхности из белого полированного камня придавали спокойствие просторной подземной комнате, в центре которой находился фонтан, испускающий непрерывную струю чистой родниковой воды. Согласно обычаю, кандидаты должны были омыться в фонтане.

Мия рассталась со своей одеждой у входа и вошла внутрь, целомудренно раздетая. Она опустилась в воду, немного поморщившись от ее температуры. Она не была обжигающе холодной: в нее предварительно добавили немного горячей воды, — но все равно немного жгло. Впрочем, Мия быстро акклиматизировалась, и ее измотанная лихорадкой голова нашла прохладу вполне приятной.

— Фух...

Выдохнула она, опускаясь в воду. Затем она посмотрела в сторону, где Рафина методично мыла себя с головы до ног.

Уф, ну почему она так бесконечно великолепна? Я не могу...

Ее гладкая молочная кожа и длинные шелковистые волосы сверкали в прозрачной воде, подчеркивая ее красоту так, что даже такая девушка, как Мия, должна была признать ее привлекательность.

Га! Это несправедливо! Это совсем несправедливо!

И без того неважное настроение Мии еще больше ухудшилось, когда она поняла, что Рафина превзошла ее и в области красоты, завершив свою трансформацию в новое состояние. Теперь она была не просто Мией, теперь она была угрюмой Мией.

— Хм? Мия? Что-то случилось? — спросила Рафина, заметив нахмуренный взгляд Мии.

— О, ничего. Совсем ничего. О-хо-хо, — сказала она с презрительной усмешкой, после чего претерпела очередную трансформацию.

Угрюмая Мия, как видите, была лишь первой ее эволюцией. Теперь она прошла вторую, чтобы показать свою окончательную форму: пассивно-агрессивная Мия.

— Но я должна сказать, мисс Рафина, что ты выглядишь ужасно уставшей. Тебе, должно быть, так тяжело.

Быть все время такой идеальной.

Пассивно-агрессивная Миа все еще не обладала настоящим стержнем, поэтому она держала правду о своих комментариях при себе. Однако в мыслях она была готова на все.

— Я могу только представить, каково это — быть в твоем положении...

...Зная, что ты умна, красива и хороша во всем, что делаешь. Хотела бы я иметь такую сложную жизнь!

Мысленно она выплевывала слова, как яд, подкрепляя каждое из них сердитым потиранием ног мочалкой.

— Скажи, Мия...

Услышав свое имя, она бросила шутливый взгляд на Рафину, которая полностью погрузилась в бассейн, оставив над водой лишь часть головы, чтобы говорить.

— Не могла бы ты… — сказала Рафина, повернувшись к ней лицом, — Не снимешь ли ты свою кандидатуру?

Мия уставилась в ответ.

— ...Прости? И что именно ты имеете в виду? — спросила она, пристально глядя на нее.

Рафина парировала враждебный взгляд вежливой улыбкой и продолжила.

— Зная тебя, Мия, я уверена, что ты прекрасно понимаешь, что нам даже не нужно подсчитывать голоса, чтобы понять, как пройдут выборы. Ты не победишь.

Опрос может дать лишь приблизительную оценку предпочтений избирателей, но на этих выборах разница была столь разительной, что ее можно было бы подтвердить.

— Результаты еще не опубликованы. Если ты откажешься сейчас, то сможешь смягчить удар.

Независимо от того, по каким причинам сокурсники подозревали ее в участии в выборах, их мнение о ней было в целом неблагоприятным. Большинство считало ее эгоистичной принцессой, которая слишком высокого мнения о себе, и если бы выборы прошли по плану, их результаты, несомненно, закрепили бы этот образ. Однако если бы она сняла свою кандидатуру прямо сейчас, это показало бы людям, что она, по крайней мере, достаточно осведомлена — как о себе, так и о преобладающих мнениях, — чтобы увидеть предзнаменование, и уйти, сохранив тем самым часть своего достоинства.

— Ты моя подруга, Мия... Я не хочу с тобой сражаться и тем более причинять тебе боль. Так что, пожалуйста?

Для Рафины это был акт доброты; она считала своим долгом оказать милосердие тому, кого считала своим другом.

— Прости, мисс Рафина, но я не могу этого сделать, — сказала Мия, покачав головой, — Я не могу позволить себе проиграть...

Ей нужно было выиграть у Рафины, чтобы предотвратить катастрофическое будущее, которое ждало их всех. Она должна была сделать это так или иначе, только не знала, как. Разочарование, оттененное болью предательства, омрачило брови Рафины.

— Это действительно очень печально, — сказала она, опустив глаза, а затем понизила голос до шепота, — Потому что... Я думала, мы друзья...

— И это ты имеешь в виду... Потому что мы друзья? — пробормотала Мия в ответ.

Ее возмущенный тон застал Рафину врасплох, и она тут же вернула ей изумленный взгляд.

Потому что мы друзья... Я подумала, что ты будешь со мной помягче и оставишь мне немного свободы... Ну и ладно!

Политические предложения, которые Рафина включила в свою платформу, охватывали все важные вопросы, актуальные для Сент-Ноэля. Все. Она не оставила ни одного для Мии. Это неизбежно означало, что список обещаний Мии окажется совершенно ничем не примечательным из-за схожести его содержания: в нем просто не осталось значимых вопросов, которые она могла бы упомянуть. По понятным причинам такие обещания не приближали ее к победе.

Она забрала все хорошие проблемы себе! Это так подло! Я надеялась, что она оставит немного для меня, учитывая, что мы должны быть друзьями и все такое, но нет! Она просто перешла в режим полного избиения! Никакой пощады!

Ее пассивная агрессивность достигла своего пика, и она произнесла свое самое косвенное враждебное замечание.

— Но, с другой стороны, возможно, я ошибаюсь... Поскольку тебя, похоже, совершенно не смущает то, что ты держишь в руках абсолютно все!