«…этот голос, кто был его владельцем?»

После обеда Мия направилась в беседку в висячих садах. На самом деле сады таковыми не являлись, они были построены на крыше Дворца Белой Луны, немного нависая над ней.

Сад, наполненный разнообразными цветами, собранными со всей страны, был замечательным местом, в которое было не стыдно приглашать королевских особ из других стран.

После недолгой прогулки по саду, наслаждаясь ароматом прекрасных цветов, туман в голове Мии начал рассеиваться. Были вещи которые она должна была запомнить, но её воспоминания как будто были накрыты туманной вуалью, она не могла дотянуться до них, как сильно она не старалась.

«Как я и думала, мне недостаточно сладкого. Слуги, сюда! Кто-нибудь, принесите мне что-нибудь сладкое»

Мия хлопнула в ладоши заказывая десерт. Она подошла к столу в углу сада и села в ожидании. Вскоре подошла молодая горничная. Видя, что несет девушка, глаза Мии расширились в удивлении.

-- О, это, может ли это быть!

Это был торт. Покрытый сливками, с большим количеством клубники, собранной этим утром. Говоря проще это был слоенный торт.

--То...то…это торт! Я давненько такого не ела!

К тому времени финансы Империи просели, не говоря о том, что она была поймана и отправлена в тюрьму, торты и подобная еда не были доступны ей.

Пребывая в возбуждении её тело начало спонтанно подтанцовывать. И вдруг, прямо перед лицом Мии…

«Спа-спа-спасибо за ожидание, кьяяяяяя~!»

Горничная поскользнулась! Конечно же торт был…

Он медленно проплыл перед лицом Мии, что стояла с открытым ртом, она ничего не могла сделать.

Плюх!

Торт упал на землю и был напрасно уничтожен. Катастрофа же не останавливалась, горничная упала на него и окончательно уничтожила.

Мия забыла все слова.

«Эм, Энн-сан, что ты творишь!»

(В анлейте её зовут Anne, не знаю какое имя ей подходит больше, Энн или Анна, напишите какое вам нравится больше)

Среди наблюдающих за происходящим старших горничных прошла серия упреков.

«Мия-сама, мой глубочайшие извинения, вы не пострадали?»

Мия, что была поражена шоком, быстро вернула свое самообладание и улыбнулась.

«Да, все в порядке, спасибо вам»

Изначально она хотела сказать горничной нечто грубое, в конце концов прошлая Мия поступила бы именно так. Но, после тяжелой жизни в заключении у Мии было более глубокое сердце чем тарелка для торта, и более широкое сердце чем чашка чая.

Интерпретируя это, другими словами, даже в сравнении со среднестатистическим человеком она пережила достаточно чтобы едва ли называться эгоистичной дочерью. Это был хороший рост. Да люди растут. Даже если медленнее черепахи…нет, улитки. «Если ты принесешь мне другой торт все будет в порядке»

И не только это,

«Более того, с тобой все в порядке?»

Она даже могла показать всем что может проявить симпатию к упавшей горничной. Ну, все же, ей нужна лишь замена торту и никаких больше проблем.

«Мои искренние извинения Мия-сама, на самом деле это единственный торт, который мы можем получить сегодня…»

«Ты, стой на месте!»

Давай, разозлись! Сейчас самое время! Даже несмотря на такие вещи как щедрость Мии, до момента уничтожения, торт, был не более чем мертвым листом, который летел туда, куда дул ветер. Знаете ли, торт — это великое дело!

(В анлейте не было слишком ясно действительно они сравнивают её щедрость с листом или торт, что логичнее, поэтому остановимся на втором варианте)

Особенно тот торт, который она съест впервые за несколько лет, и который был потерян из-за чьей-то ошибки.

«Мой, мой торт…как такое может…ты, покажи мне свое лицо!»

«Хии!»

Постепенно ноги Мии опустились. Это напугало молодых горничных, что смотрели на Мию и её странный жест.

Перед Мией появилось лицо девочки подросткового возраста, немного старше чем Мия. Её красные волосы были покрыты свежим кремом, довершали картину бледные веснушки на носу и круглые голубые глаза, наполненные слезами. Её лицо скорее было милым, чем красивым, но она не выглядела как кто-то кого можно найти на танцах, скорее она выглядела как простая девчушка из глубинки.

«…ты»

Увидев лицо горничной в голове Мии, появилась сцена. Это было воспоминания её худшего дня, дня её казни. Это было время, когда она в одиночестве, в тюрьме ожидала когда подойдет «это время».