С давних времен вселенная находился в движении. В движении от одного своего состояния к другому. От хаоса к созиданию. Миры создавались и исчезали, подвергаясь циклу создания, но так не могло продолжаться вечно. Во всем этом не было смыла, если бы не рождения одной сущности на грани порядка и хаоса. Именно ради нее эта вселенная проходила через все эти циклы как и многие другие. А имя этой сущности – Изначальный Ноль.

Ноль – скопление энергий и материи, обретшее разум, но не знающее смысл своего существования. В том одиноком мире не было никого, кто бы мог поведать ему о мире и о нем самом. Невыносимая скука охватывала его тысячелетиями в этом безжизненном скоплении частиц, разбросанном по всему вакууму бесконечной пустоты. От нечего делать он начал думать о том, что было бы, если бы частицы начали притягиваться друг к другу. И частицы откликнулись на его желание. Так и родился первый элементарный закон. Вселенная, как любящая мать, даровала своему творению полную власть над всем и вся.

Наделенной умопомрачительной силой и не имеющей цели, он начал пробовать и экспериментировать. Закон за законом, их взаимодействие, отторжение и слияние… Шаг за шагом появлялись новые планеты, звезды, миры. В частности он был очень удивлен, когда на одной из самых обычных планет вблизи звезды появилось то, чего он никогда не видел. То, что имело собственную волю, или, по крайней мере, цель.

Увиденное родило в нем нечто необъяснимое, чуждое. Он был напуган, этим, однако вскоре ему стало понятно, что бояться нечего. Ведь это была радость. Да, обыкновенная радость! Та, что является для нас самой обыденной вещью, в тот момент была совершенно неизвестна этому уникальному созданию.

Он радовался как маленькое дитя. А ведь это было простейшее существо, родившееся посредством случайности. Но тогда же мир впервые ощутил на себе гнев Ноля.

То, что совсем недавно казалось живым, прекратило свое существование, не выдержав давления окружающей среды. Так из первородной радости родилась первородная ярость. Шторм, захлестнувший тогда еще не сформированную вселенную, превосходил даже изначальный хаос.

Ноль пришел в себя только тогда, когда не осталось даже следа его кропотливых трудов. Осознание подобного расточительства заставило бы любого вновь сорваться, но не его. Для Ноля это было шансом начать все с чистого листа, ибо ему было неизвестно ничего боле в этом мире, лишенном пространства.

Вторая попытка – неудача, уничтожение, заново.

Третья попытка – неудача, уничтожение, заново…

Бесчисленное количество раз он пробовал и терпел поражение в этой борьбе с неизбежностью. Что бы Ноль не делал, появляющееся существо быстро умирало. Тогда он понял, просто сделать что-то и наблюдать – недостаточно, необходимо вмешаться в процесс и защитить зародившееся существо. А еще проще создать его самому…

Подхваченный новыми идеями он начал шаг за шагом воссоздавать предыдущие опыты за одним отличием – Ноль больше ничего не ждал, а просто создавал огромное количество форм жизни, подобных той, что он увидел впервые и стал следить, вникая в принципы его существования. Невообразимая мудрость для существа, проведшего в одиночестве миллиарды солнечных лет.

Мир стал преображаться. Ноль перестал уничтожать его после каждой неудачи. Под защитой этого «создателя» существа смогли объединиться, стать сложнее, развиться. Ноль был невероятно впечатлен подобным и на радостях создал тысячи и тысячи миров подобных этому, но из-за своей невнимательности в каждом из них он допустил ошибку, отличающую его от прототипа. В дальнейшем эта случайность породила бесконечное число путей развития.

Триллионы миров развивались по-разному и приводили к различным результатам, но благодаря своей врожденной силе Ноль мог свободно следить за каждым из них. И не было предела его радости, если существа и умирали, то оставляли себе подобных, у него появилось огромное число подопечных!

Но его сердцу было суждено вновь познать боль. Боль от осознания того, что его «подопечные» просто не могут сосуществовать. Они стремятся убивать и поглощать других. Инстинкт, заложенный в каждом живом существе, заставлял его впасть в отчаяние. Сколько бы миров Ноль не создавал, сколько бы он их не расселял «подопечные» всегда стремились убивать.

«Зачем вы это делаете? Остановитесь?», - если бы Ноль знал язык и мог кричать, то он выкрикнул именно это.

Тем не менее никто из существ не желал останавливаться, не желал внимать словам создателя. Действительно. Как они могли понять всю боль бессмертного?

Проходили тысячелетия, а за ними и миллионы лет. Ноль, проведший все это время в изоляции, смог вернуть былое самообладание.

«Если они способны только на саморазрушение, то я покажу им иной путь!», - вот,  что думал Ноль, выходя из своего уединения.

Однако реальность была вне его ожиданий. Вопреки всем его «прогнозам», если так можно назвать узкие суждения того, кто ни разу не сталкивался с подобным, жизнь покинула лишь несколько миров, да и то можно назвать его оплошностью (ах, гравитация, бессердечная ты сука). В такой ситуации он мог злиться только на себя.

И это тоже было ново для него. Иметь конкретный объект для ярости. Но это было не главным.

Миры, что были так похожи друг на друга, стало просто не узнать! Каждый выделялся чем-то особенным. Что касается жизни – она стала во много раз сложнее, существа умнее, а способы убийства еще совершеннее.

Гибель существ все еще была болезненна для него, но теперь он видел в этом смысл, ведь именно борьба толкала их к развитию. И, что не менее важно, они обрели собственное сознание. Ноль более не был так одинок, теперь он видел свою «цель». Увидеть как можно больше и узнать то, чего не знал ранее.

Что ж, реки судьбы исполнили его желание, существа продолжили свое развитие и пришли к тому, что должно было случиться рано или поздно. Превзошли банальные инстинкты, достигли критической точки понимания и стали действительно «разумны». Их развитие было таким быстрым, что они вскоре обогнали Ноля, остающегося ребенком. Надземные, подземные, воздушные, водные цивилизации – все они создавались и превосходили по разуму Ноля, но так же были очень далеки в этом от него. Кровь лилась рекой и чем более «разумными» они становились, тем большей крови жаждали. Ноль не понимал этого и оставлял все как есть, храня надежду, что рано или поздно они придут к согласию. Зря, так они пришли к полному саморазрушению. Вне зависимости от различий в мирах, все рано или поздно сгорали в огне войны и алчности.

Нолю оставалось лишь наблюдать, как тлеют его драгоценные миры, догорая подобно уголькам.

Вновь полное уничтожение и создание, но теперь он твердо решил: «Настало время самому познать все трудности и тяготы их жизни» и понять, почему все пришло к этому.