Это что, особый приём Ононоки? Вообще, она использует его довольно часто, так что я не думаю, что это какая-то секретная техника… Как бы то ни было, я действительно не понимаю этот её «Анлимитед Рулбук» и как он работает.

Я слышал, что она — цукумогами, то есть дух предмета. Более того, она цукумогами человеческого трупа, но это я тоже не очень понимаю (как и то, каково вообще быть цукумогами).

Но с чем я знаком хорошо, так это с её наступательной мощью.

Из-за это наступательной, или даже разрушительной силы пришлось перестраивать парадный вход в дома Арараги, так что я знал о ней не понаслышке. Именно по этой причине я предполагал, что Ононоки была шикигами, или фамильяром, специализирующимся на атаке, но теперь…

Теперь, когда мы благополучно сбежали, мне ничего не остаётся, кроме как, к собственному удивлению, заявить, что я ошибался.

Если подумать, то оммёдзи, которой она служит, а именно Кагенуи Ёдзуру, — невероятно сильный боец, так почему же её партнёр, Ононоки, также специализируется на нападении? Кто составил такую несбалансированную команду?

В любом случае, «Анлимитед Рулбук» хорошо себя показал и как навык для бегства — я никак не мог сбежать от этой Тьмы, сколько бы ни крутил педали, но она прекрасно справилась даже с дополнительной нагрузкой в виде нас двоих.

Если попытаться описать, что она сделала на самом деле, то мне показалось, что она просто прыгнула изо всех сил, задействовав обе ноги.

— Нет, братец-демон, всё так и есть. Хоть я и дала ему крутое название «Версия для побега», но на самом деле мы просто дали дёру.

— Просто…

— Только мы сделали это вертикально. Поскольку ты уже доказал, что горизонтальный побег бессмыслен… Я подумала, что у неё возникнут определённые проблемы с движением вверх-вниз… Похоже, я угадала.

— …

Я чувствовал себя сбитым с толку, но в конце концов мы сбежали, а это главное.

Итак — если вам интересно, куда мы сбежали, то в настоящий момент мы находились в месте, которое оставило у меня много воспоминаний ещё с весенних каникул — на секретной базе, где я однажды устроил смертельную битву с Ононоки и её хозяйкой, Кагенуи. Другими словами, заброшенная вечерняя школа.

Мы находились на четвёртом этаже.

Одна из трёх классных комнат послужила нам местом для отдыха. Хотя отдых в заброшенном здании может показаться странным… но сбежав от этой Тьмы, мы не могли не почувствовать облегчение.

Хачикудзи всё ещё была без сознания.

Положить её на пол было бы грубо, даже учитывая обстоятельства, поэтому я сложил вместе несколько стоящих рядом парт, чтобы получилась кровать, как это делал Ошино, и уложил её туда.

Хоть Хачикудзи и была достаточно зрелой для пятиклассницы, она всё ещё оставалась младшеклассницей. Трёх парт, сдвинутых вместе, было вполне достаточно.

Накинув на неё свою рубашку вместо одеяла и свернув джинсы, чтобы она могла использовать их в качестве подушки, я теперь остался в одних трусах.

Хм.

Я же сделал это ради удобства Хачикудзи, так почему же мне казалось, что я извращенец?

Честно говоря, я бы мог обойтись и без клейма эксгибициониста…

— А ты довольно мускулистый, братец-демон, — сказала Ононоки.

Стоило нам успокоиться.

— Ага, хорошие мышцы.

— …

— Хорошие мышцы. Должно быть, ты занимаешься спортом, потому что у тебя такие хорошие мышцы. Раньше из-за одежды было трудно понять, насколько же хороши твои мышцы.

— …

Она не переставала нахваливать мои мышцы… Не то чтобы я что-то делал ради них, это просто один из побочных эффектов превращения в вампира на весенних каникулах…

— Как насчёт того, чтобы впредь ходить без одежды? Тебе следует больше демонстрировать свои мускулы, братец-демон. Я считаю, что у тебя прекрасное телосложение.

— А мы можем поговорить о чём-нибудь другом, помимо моих мышц?

— Да ладно тебе, не упрямься, лучше прими несколько поз. В качестве благодарности за то, что я тебя спасла.

— Девочка пытается заставить меня чувствовать себя её должником?

— Если ты встанешь в позу, чтобы я могла лучше рассмотреть твои пресс и бёдра, я, возможно, буду не против поделиться с тобой секретом моей техники «Анлимитед Рулбук».

— Разве это не очень важный секрет?!

Она точно была не в себе.

Хотя это снова напомнило мне Сендзёгахару.

…Хотя она никогда не восхищалась моими мышцами. Отсутствие реакции было по-своему печально.

— Да, не могу отрицать, что мне интересен «Анлимитед Рулбук»…

Учитывая специализацию Кагенуи, не было никакой гарантии, что мы никогда больше не будем сражаться друг с другом… Хотя, похоже, её в данный момент не было в городе.

— Но прямо сейчас мне больше интересна Тьма. Неужели у тебя действительно нет никаких идей, Ононоки?

— Я же сказала, что не знаю…

Сказав это, она подошла ближе и дотронулась до моего пресса. Она сделала это настолько непринуждённо, что я почти не обратил внимания, но она буквально лапала меня.

— Твои мышцы — это единственное, что я знаю, братец-демон.

— Что ты можешь знать о моих мышцах…

— А чего я могу не знать?

Когда Ононоки заявляла об этом своим пустым взглядом, она была на удивление убедительна.

Кто знает, может, она действительно что-то знает.

Возможно даже, что… Подождите, а что она может знать?

Боже, в моих мышцах нет никакого секрета.

— А что насчёт тебя, братец-демон? У тебя есть какие-нибудь идеи… Есть ли у тебя какие-нибудь мы-сли?

— Как ни подчёркивай, это не очень удачная игра слов… Нет, понятия не имею.

Хотя, возможно, одна идея таки была.

Слишком хорошая идея.

Можно даже сказать, что вся моя жизнь и была этой идеей.

Тем не менее… если вы спросите меня, в чём конкретно она заключается, то я могу лишь развести руками.

У каждой странности есть свои причины, но можно ли считать странностью эту беспричинную, неописуемую Тьму?

Беспричинную, неописуемую — и имеющую совершенно непонятную природу.

— Не знаю, — сказал я. — Не то чтобы я специалист по странностям… Я всего лишь недовампир-старшеклассник.

— Я не думаю, что в мире найдётся хотя бы десяток таких…

— На самом деле, если вспомнить все странности, с которым мне приходилось иметь дело…

Вампир.

Кошка.

Краб.

Улитка.

Обезьяна.

Змея.

Пчела — и птица.

А ещё труп.

— …В ней есть что-то необычное. Я никогда не видел странности, столько абстрактной, как сама Тьма. Что это вообще за феномен?

Странным было уже то, что она появилась в полдень. Впрочем, то, что странности должны появляться именно ночью, в ведьмин час[1], могло быть простым стереотипом, но чтобы появляться настолько явно?

Ну, то есть, не явно… Ведь её даже нельзя увидеть.

— Тьма, — пробормотала Ононоки, словно разговаривая сама с собой. — Верно, это должна быть Тьма…

— Хм? Что?

— Ну… как бы сказать? Я надеюсь, что против нас действительно Тьма… Всего лишь Тьма…

Ононоки по-прежнему не выражала эмоций, будто бы ничего не чувствовала, но в то же время казалось, будто эта ситуация её утомила.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я. — Это же и есть Тьма, как ни посмотри.

— Но ты же не можешь увидеть её, не так ли? Эта чёрная масса, скорее всего, просто феномен, сопровождающий странность.

— Ох, ладно…

— Если порассуждать, то мы не можем быть уверены, что мы вообще «противостоим» ей. Не исключено, что она появилась вовсе не для того, чтобы преследовать тебя, братец-демон… Точно так же, как тайфун, шторм или другое природное явление не имеет намерений преследовать кого-либо.

— Но эта штука явно преследовала нас с Хачикудзи.

— Верно…

Ононоки звучала нерешительно.

— Это нехорошо, — сказала она, похоже, сама это понимая. — Я слишком очарована твоими мускулами, чтобы разобраться в своих мыслях.

— Это нормально, что тебе трудно собраться с мыслями, но не могла бы ты найти другую причину?

— Сестрица может что-то знать… но я не могу с ней сейчас связаться.

Разумеется, что под «сестрицей» Ононоки имела ввиду Кагенуи Ёдзуру — жестокую оммёдзи.

Действительно, будучи специалистом, а также старой знакомой Ошино, она могла обладать какими-то знаниями об этом объекте (если таковой вообще был).

Она могла… Но на самом деле я испытал огромное облегчение, узнав, что Ононоки не может с ней связаться.

Кагенуи — одна их тех людей, с которыми я предпочёл бы не иметь никаких дел до конца своих дней, хотя, вряд ли это возможно.

— Кстати, где она, чем занимается? Работает, наверное?

— Да, она работает. Но все подробности, конечно, являются конфиденциальной информацией. С чего это ты вдруг такой любопытный? Совсем стыд потерял.

— Я не собирался быть навязчивым… — я всего лишь пытался проявить вежливость, но сообщество оммёдзи относилось к обереганию своих секретов гораздо серьёзнее, чем я предполагал.

— Но если ты действительно хочешь знать, то можешь предложить мне взамен свои мышцы.

— Эй, как же я могу дать их тебе?

— Оторви немного и дай мне их съесть.

— К слову о голоде, — могло показаться, что мы нашли общий язык, но это не так. — Как бы то ни было, это не проблема, что мы не можем с ней связаться. В любом случае с наступлением ночи мы всё выясним.

— Почему это? К тебе приходит озарение с наступлением темноты?

— К сожалению, нет… Но зато в это время просыпается Шинобу.

Ононоки заметно поморщилась, услышав её имя.

Обычно бесстрастное лицо, исказилось в гримасе, подчёркивая уровень отвращения.

Впрочем, её трудно было винить.

Некогда в этой самой заброшенной школе Шинобу чуть было не убила Ононоки — хотя нет, это не совсем правильно описание.

Шинобу явно забавлялась.

Она просто играла с Ононоки — конечно, это было очень обидно и, конечно, она её за это возненавидела.

Как бы то ни было, я сделал вид, будто не заметил её реакции, и продолжил:

— Несмотря на внешность, она всё ещё королева странностей — она отлично разбирается в таких вопросах, даже если не брать в расчёт её многомесячную элитную стажировку у Ошино Меме, такого же профессионала, как и Кагенуи. Иными словами, Шинобу является ещё большим специалистом, чем сами специалисты. Она наверняка должна что-то знать об этой Тьме. Поэтому, как только она проснётся, мы непременно узнаем, что это такое.

— …Фе, — буркнула Ононоки, не скрывая своей брезгливости.

Ей предстоит ещё многому научиться, как человеку — что неудивительно, ведь она была странностью. Хотя, когда-то она была человеком, так что, возможно, будет правильнее сказать, что она слишком хорошо научилась быть странностью.

— Я не доверюсь знаниям такой старухи, как она.

— Не называй Шинобу старухой! — выругался я.

— И да, «как только она проснётся»? Ты хочешь сказать, что эта злодейка сейчас спит? Невероятно… Подумать только, она дрыхнет, пока её хозяин борется за свою жизнь.

— Вообще, я не её хозяин…

Когда дело доходит до этой части наших отношений, трудно всё объяснить. По крайней мере, убедить в этом кого-то вроде Ононоки, у которой были идеально выстроенные и логически последовательные отношения хозяина и слуги, было крайне непросто… Возможно, разумнее всего было с самого начала отказаться от тщетных попыток.

— Что, ты разве не хозяин этой вампирши, братец-демон?

— Да хозяин, хозяин. Я настолько её хозяин, что порой кажется, будто и не хозяин вовсе. Она просто постоянно заботится обо мне.

— …

Ононоки смотрел на меня так, будто я представлял опасность.

Да, я мог понять почему.

— Я не могу запретить ей спать… На днях с ней случилось кое-что утомительное. Наверное, она сейчас крепко спит.

— Хм. Значит, даже такой вампир, как она, может устать… Удивительно.

Ну, Шинобу сильно вымоталась после нескольких путешествий во времени. Будь она на пике своих способностей, возможно, всё было бы иначе…

— Не думаю, что полдня сна будет достаточно, чтобы оправиться от такой усталости… — сказал я. — Но в любом случае нам всего лишь нужно подождать, когда она проснётся, и тогда всё будет решено. И неважно, что это за Тьма.

— На твоём месте я бы не была столько самоуверенной. Насколько бы элитную стажировку не прошла эта вампирша, в мире нет никого, кто знал бы всё о каждой странности.

«Это касается и сестрицы, и Ошино Меме», — добавила Ононоки. Хотя это и прозвучало так, будто её мнение частично основано на неприязни к Шинобу, но я увидел в нём некоторый смысл.

Если странность — это нечто, порождённое человеческим сознанием, то их может быть создано бесконечное количество.

— Верно, — согласился я, — Нет никакой гарантии, что Шинобу знает что-то об этой Тьме… Но даже если это так, Ононоки, это неважно.

— Почему?

— Потому что она питается странностями — какой бы загадочной ни была эта штука, Шинобу может просто съесть её. На данный момент нам нужно принять экстренные меры по выходу из сложившийся ситуации, а о тайне, скрывающейся ха Тьмой, спросим потом Ханекаву или кого-нибудь ещё.

— Хане-кава? Это кто?

— Та, кто знает всё.

Честно говоря, я мог бы позвонить Ханекаве прямо сейчас, но поскольку я пропустил вступительную церемонию, мне не очень-то хотелось этого делать.

Я уже слышу её ответ: «Хорошо, я расскажу тебе, и ты даже можешь сколько угодно трогать мою грудь, но не мог бы ты, пожалуйста, больше никогда со мной разговаривать?»

— Не уверена насчёт этого, — сказала Ононоки. Я подумал, что она имела в виду мою фантазию, но ошибся. — Я не знаю, как можно вот так во всём полагаться на кого-то другого.

— Я бы не сказал, что во всём на неё полагаюсь.

— Ты хочешь сказать, что вы взаимно поддерживаете друг друга? Знаешь, про людей говорят, что «один в поле не воин» — но ты же не человек, не так ли, братец-демон?

— …

— Как и не вампир, конечно… Так что должна тебя предупредить, что единственный. На кого ты можешь рассчитывать в по-настоящему важные моменты — это ты сам.

«Хотя, не мне это говорить, ведь я пришла и спасла тебя», — сделала ремарку Ононоки.

Она права, я понятия не имею, что бы со мной случилось, если бы не она, так что её слова казались нелепым противоречием.

— Между прочим, я, Ононоки Ёцуги, вообще не должна этим заниматься, — она встала, и тон её голоса внезапно стал разоблачительным. — Я же вчера говорила тебе, что приехала в этот город по работе, помнишь?

— Правда?

Да, я не помню этого.

Столько всего произошло с тех пор… Я не преувеличиваю, очень много всего. Можно даже сказать, что моя нынешняя ситуация не так уж плоха, по сравнению с недавними событиями…

Учитывая, что я оказался в этой ситуации сразу же после того, как разрешил предыдущую, можно сказать, что жизнь у меня бьёт ключом.

Что я вообще делал?

Ну, много чего, полагаю.

А что касается путешествия во времени, то тут я и вовсе ушёл с головой.

— Так значит ты занята, Ононоки?

— Конечно. В отличие от тебя, меня нельзя назвать беззаботным счастливчиком, которому только и нужно что ходить в школу да развлекаться. Я должна работать, чтобы жить.

— Я бы не сказал, что мне нужно только ходить в школу и развлекаться…

— Ты ведь даже в школу сегодня не ходил, верно?

— Ну… Тут случилось всякое.

— С каждым случается всякое. Не говори так, будто ты какая-то особая жертва.

— …Ладно.

Меня отругала девочка.

И у меня не было ни оправданий, ни возражений.

Более того, я сидел в одних трусах, а она стояла и отчитывала меня.

Не так и плохо. Давай, ругай меня больше!

— Мне почему-то стало противно, — словно что-то почувствовав, Ононоки отошла в сторону.

Когда она проходила мимо меня, она нарочито ступала на мою тень с особым усердием. Разумеется, она делала это, зная, что Шинобу спит внутри неё.

Глубокая же у неё неприязнь…

— В таком случае, я пойду.

— В таком случае… Что? Домой?

— Не домой… Вернусь к своей работе.

— Ты не останешься со мной до конца моих дней, чтобы защищать меня?

— Откуда у тебя вообще взялась такая мысль?

— Шучу. Я ценю, что ты хотя бы раз меня спасла. Кстати, я ведь всё ещё не поблагодарил тебя, верно? Обещаю, что придумаю, как отплатить тебе за эту услугу.

— Мускулами?

— Нет, чем-нибудь помимо мускул…

Если она будет настаивать, я, наверное, могу взять и подарить ей один из шести моих кубиков пресса… Всё равно же заживёт потом, учитывая мой вампиризм… Однако такой обмен, как мне кажется, противоречил этическим и гуманным соображениям во многих аспектах.

Знаете, как будто мы больше не сможем вернуться назад, если пересечём эту черту.

И вообще, разве подаренные мною мышцы не исчезнут, как только я исцелюсь?

— Мне ещё никто никогда не обещал «отплатить за оказанную услугу» или «вернуть долг»… Честно говоря, для таких как я, которые могут исчезнуть из мира в любой момент, стандартом для любых услуг и долгов является немедленное погашение.

— Немедленное погашение… В таком случае, могу ли я сделать для тебя что-то прямо сейчас?

Я чувствовал себя обязанным ей.

Теперь, когда я подумал об этом, хвастаться перед ней знаниями Шинобу, которую она недолюбливала, после такого феноменального спасения было просто невежливо.

Могло ли именно это испортить ей настроение и заставить вдруг сказать, что она уходит? Даже если это и не так, и она действительно уходит, потому что её ждёт работа (на вопрос, какая именно работа её ждёт, я так и не получил ответа), я всё равно хотел сделать всё, что было в моих силах.

— Что-то, что ты можешь сделать прямо сейчас? Хм. Ну…

— Не могу сказать, что способен сейчас на много, но ты хотя бы скажи.

— Хм.

Ононоки зачем-то сделала шаг навстречу.

Она вернулась и наступила на мою тень.

…Не могла бы она перестать так делать?

— Братец демон.

— ?

— Посмотри сюда. Чмок.

Она украла у меня поцелуй.

Вот так просто.

Это нельзя было описать милым выражением вроде «она меня поцеловала», это на самом деле было похоже, будто она что-то украла. Словно у тебя вытащили из кармана кошелёк, а ты этого даже не заметил — блестящий трюк.

Подождите, я же был жертвой!

Жертвой!

— Чт-ты-длйш…

«Что ты делаешь?» — попытался спросить я, но мой язык отказывался слушаться.

Поразительно, как я его ещё не прикусил. Может, она и его украла?

— Шта-ла-ла-ла-ла, — Ононоки беспечно притворилась дурочкой без малейшего признака вины или стыда. — О-о! Изменщик, изменщик! Ты такой ужасный человек, братец-демон!

— ?! ?!

Что она несёт?!

Да ещё и с таким беспристрастным лицом?!

Не уверен, но мне показалось, что она сказала что-то действительно страшное!

— Слышал, что такое доверительные отношения? Я только что продемонстрировала тебе, как легко их можно разрушить. Похоже, вместо того чтобы получить оплату, я оказала тебе ещё одну услугу… Ты теперь в долгах как в шелках. Ну, зато я стала чувствовать себя чуточку лучше, — произнесла Ононоки, отвернувшись от меня, будто я был игрушкой, к которой она потеряла интерес и отбросила в сторону, даже не потрудившись положить на место.

Похоже, что её слова про «изменщика» скорее относились не к моим отношениям с Сендзёгахарой, а к моей связи с Шинобу.

Она мстила Шинобу…

Девушки пугают!

— Что ж, — сказала Ононоки, — постарайся сделать всё возможное, чтобы выжить в этой игре, правил которой ты не знаешь.

— Это не игра.

— А что же ещё?

С этими словами Ононоки Ёцуги покинула руины, и я бы не сказал, что с неохотой. Она вернулась к работе.

[1] В англоязычном фольклоре «ведьмин час» это промежуток времени с полуночи до часу ночи. Хотя в оригинале используется другое определение: 丑三つ時 (ushimitsudoki). Если дословно, то это «третья четверть часа быка». До того, как перейти на 24-часовой формат, в Японии использовали 12-часовой формат, а один «час» был в два раза длиннее часа нынешнего. Каждый из двенадцати часов назывался одним из знаков китайского гороскопа. «Час быка» длился с 1:00 до 3:00, а его третья четверть, соответственно, с 2:00 до 2:30.