Хаясака Акари

День рождения: 3 декабря

Знак зодиака: Стрелец

Группа Крови: 0 (I)

Президент Арт-клуба. Регулярный призер конкурсов искусств. Популярна среди парней, но на самом деле очень стеснительна и до сих пор не знает, что такое “любовь”.

Решение пятое

Решение пятое— О, Хаясака-Сан, ты сегодня здесь одна?

— ……

— Хаясака-сааан? Твой телефон уже давно звонит, ты знаешь?

— ...А? Ааа?!

Почувствовав, как кто-то внезапно похлопал ее по плечу сзади, Акари случайно уронила кисть на пол.

Мацукава-сенсей, который уже давно пытась привлечь ее внимание, тоже удивленно распахнула глаза.

— П-прости! Ты в порядке? Краска не попала на твою юбку?

— Нет, я в порядке.... Извините, я думаю, что я витала в облаках....

Пока Акари извинялась, поднимая кисть, Мацукава-сенсей заставила себя улыбнуться и продолжила:

— Может ли быть, что ты не слышала меня, пока я не похлопала тебя по плечу?

— Серьёзно?

— Спросила Акари в искреннем замешательстве.

Увидев ее реакцию, улыбка Мацукавы-сенсея стала еще более натянутой.

— Это хорошо, что ты так сосредоточена, но я беспокоилась о том, чтобы оставлять тебя одну. Где сегодня Эномото-сан и Аида-Сан? Разве я не слышала их голоса раньше?

— На-чан на приеме у дантиста, и Мио-чан отправилась домой с Серизавой-Куном.

Говоря это, она почувствовала, как ее грудь пронзила боль.

Она должна была бы радоваться, что Мио и Харуки снова заговорили впервые за долгое время. Она должна была чувствовать облегчение, зная, что они избегали друг друга только потому, что были заняты своими клубными делами.

Но Акари была свидетелем ужасающей сцены.

— Я не услышала ответа от На-чан, но для Серизавы-куна....

— ... Это та картина, о которой вас просил киноклуб?”

В какой-то момент Мацукава-сенсей перевела взгляд с Акари на холст перед ней.

Акари проследила за ее взглядом и посмотрела на картину, которая только что вышла из стадии эскизов.

В мире, наполненном разноцветными слоями, студент-мужчина в гакуране, смотрел в окно.

Когда она только начала рисовать, это была молодая девушка, смотревшая на цветущие вишни в полном цвету, но сразу же после того, как Сота показал ей тот фильм, Акари проигнорировала свой первоначальный набросок и вместо этого нарисовала мужчину.

«В конце концов, на ее месте я бы сделала то же самое.»

Героиня скоро расстанется с человеком, который ей нравится.

В этой ситуации она, вероятно, нарисует картину своего любимого человека в своем любимом месте, потому что сильные чувства необходимы, чтобы закончить одну картину.

— Какая грустная картина

Посмотрев на него некоторое время, Мацукава-сенсей тихо высказала свое мнение.

Хотя Акари обычно никогда не говорила много о своих работах, из-за того, что никто из членов клуба не был здесь сегодня, ей было легче говорить сегодня.

— То, что я действительно хотела отразить здесь, так это надежду.

Удивленная тем, что Акари ответила, Мацукава-сенсей слегка расширила глаза.

Но она не ответила ничего, кроме простого: «Понятно.»

— В таком случае тебе просто нужно найти её.

Акари не знала, что на это ответить.

Но, воодушевленная теплым взглядом Мацукавы-сэнсэя, она спросила слабым голосом:

— Вы думаете, я смогу её найти?

— Конечно.

Слова учителя имели определенный вес.

Она жила дольше, чем Акари, и наверняка видела бесчисленные произведения искусства, созданные студентами, которых она учила на протяжении многих лет.

— ...Ну что ж, тогда я вернусь в подготовительную комнату. Постарайся не задерживаться, ладно?

— Я поняла. Спасибо.

Посмотрев, как Мацукава-сенсей входит в соседнюю комнату через внутреннюю дверь, Акари взяла свой сотовый телефон, который она оставила на деревянном столе.

Индикатор наверху мигал.

Там был входящий звонок и голосовая почта.

— Это от мамы. Интересно, что случилось...?

Как только Акари нажал кнопку, чтобы воспроизвести сообщение голосовой почты, Акари издала радостный крик.

— Ааа, она купила мне торт в Хошии!

Он только что открылся в конце летних каникул, но это уже большой хит, вероятно, из-за того, что он удобно расположен напротив железнодорожного вокзала.

И сами торты, как по внешнему виду, так и по вкусу, были лучшими, без вопросов. После того, как она сходила туда с Сотой, Акари сразу же стала их фанатом.

— Хорошо, я поработаю еще немного, а потом отправлюсь домой!

— Юкки-чаан, куда ты ушла~?

— А как насчет того места~? Вы нашли его~?

В тот момент, когда она вся вспыхнула и подняла кулак в воздух, послышался звук бегущих и кричащих девушек из коридора.

— Юкки-чан? Это Аясе-кун, верно...?

Она всегда слышала, от Нацуки его имя как: "Коюки-кун“, но также знала, что некоторые из его одноклассников, как мальчики, так и девочки, называли его «Юки-чан».

Каждый раз Коюки поправлял их, так что было очевидно, что ему не нравится, когда его так называют.

Те девушки, вероятно, тоже это знали, но они продолжали называть его этим прозвищем.

«Может быть, они видят только на то, что снаружи, когда смотрят на Аясе-Куна...»

— Может быть, он уже уехал домой?

— Что же нам делать? Пойти еще раз проверить клумбы?

— Не может быть, это было бы печально....

Девушки, казалось, остановились прямо перед Художественным залом, и она ясно слышала их голоса.

— Понятно. Таким образом, они не хотят, чтобы их заставляли помогать садоводческому клубу...

Коюки, который состоял в садоводческом клубе, всегда уходил, чтобы заботиться о растениях во внутреннем и школьном дворе, как только школа заканчивалась.

Несколько раз Акари видела этих девушек из окна комнаты искусств, и как они бросались к нему в надежде поговорить с ним.

Перед летними каникулами они иногда помогали ему с работой, но в последнее время все изменилось.

«Теперь, вместо того чтобы помогать, они просто хотят поговорить с ним.»

Коюки, вероятно, тоже это понял и, похоже, решил спрятаться. В последний раз, когда это случилось, она видела, как он тихо вернулся к работе, только когда голоса девушек полностью исчезли за пределы слышимости.

Возможно, он и не собирался заниматься своей клубный деятельностью сегодня, пока девушки не перестанут за ним гоняться.

После того, как преследовательницы, очевидно, сдались, она услышала звук их шагов, идущих по коридору один за другим.

Акари наблюдала за ними через стеклянное окно на двери.

«...Интересно, не любовь ли влечет этих девушек к Аясе-куну?»

По сравнению с Нацуки или Мио, их дружелюбие казалось более поверхностным.

Коюки, вероятно, тоже это почувствовал, вот почему он так прятался.

Только она собралась повернуться спиной к двери, как краем глаза заметила что-то мелькнувшее.

«А? Разве это...?»

Она увидела пучок мягких на вид волос, выглядывающих из-за колонны в коридоре.

Оглядевшись и убедившись, что группа девушек ушла, он наконец вышел из своего укрытия.

«Я так и знала, это Аясе-кун!»

Коюки переоделся в спортивный костюм и теперь, похоже, направлялся в свой клуб.

«Это удивительно. Что бы ни случилось, он никогда не пропускает ни одного дня, чтобы позаботиться о растениях...»

Наблюдая за ним издалека, Акари почувствовала тепло в груди.

«Так или иначе, это обнадеживает.... Хм?»

Сделав глубокий вдох, Коюки быстро сменил направление и направился в сторону комнаты художественного клуба.

Их глаза встретились через стеклянное окошко на двери, и Акари не смогла удержаться, чтобы не вскрикнуть от удивления.

— Прошу прощения, что напугал тебя.

— Н-нет, все нормально....

На этом их разговор закончился, и Коюки отвернулся.

«Разве он пришел в художественную комнату не по какой-то причине...?

Найдя это странным, Акари открыла дверь и позвала Коюки, который уже начал уходить.

— Подожди, Аясе-кун! Ты кого-то искал?

— ...Я забыл вернуть мангу, которую мне одолжила Эномото-Сан, но не похоже, что она сегодня здесь.

«Ах, так вот почему он заглядывал в дверь.»

Бумажный пакет, который Коюки держал близко к нему, вероятно, содержал мангу, о которой он упомянул.

Акари на мгновение заколебалась и решила предложить ему помощь.

— Если хочешь, я могу передать ее для тебя.

Она знала, что с тех пор, как закончились летние каникулы, отношения между Нацуки и Коюки были неловкими.

Похоже, они все еще одалживали друг другу мангу, как и раньше, но между ними было какое-то отчуждение.

«На-чан, кажется, не ладит с Сетогучи-куном, либо, в добавок ей признался Серизава-кун…»

И теперь, когда что-то случилось с Коюки, ей, должно быть, сейчас нелегко.

— Я тоже хотел кое о чем с ней поговорить, так что я хотел бы вернуть ей это лично.

Что-то, о чем он хотел поговорить?

Ее охватило непреодолимое желание спросить, но это, вероятно, было что-то между ними двумя.

Видя непоколебимую решимость, отраженную в глазах Коюки, Акари сдержала свой вопрос.

— ...Понимаю. Извини, что отняла у тебя время.

— Нет, все в порядке. Спасибо.

Коюки вежливо поклонился и пошел обратно тем же путем, каким пришел.

— ...Коюки-сэмпай....

Она услышала чей-то шепот.

Обернувшись, чтобы посмотреть, кто это, Акари увидела молодую девушку, спустившуюся с лестницы и наблюдавшую за уходом Коюки.

«Откуда она взялась...?»

На ней не было школьной обуви, поэтому было неясно, в каком классе она училась, но она казалась очень молодой.

Должно быть, она прибежала сюда, потому что при каждом её тяжелом вздохе, свободно завязанные косички дрожали.

— ……

«Интересно, влюблена ли она ...»

В глазах девушки, смотревшей на Коюки, были одновременно печаль и страсть.

Как и в случае Нацуки с Мио, это были глаза, смотрящие на человека, которого они любили.

— ……

— ...А, я поняла!

Громко крича, осознав «ответ», который внезапно пришел к ней, Акари повернулась лицом к холсту и начала двигать кистью,

Для того, чтобы перерисовать прическу мальчика на картине.

♥ ♥ ♥ ♥ ♥Найдя хорошее место для перерыва в работе, Акари закончила на сегодня и спустилась по склону к станции.

Теперь, когда стало так прохладно, шарф был необходимостью. Она обернула его вокруг шеи так, чтобы он получился максимально объемным, даже спрятала нос за вязаную шерсть.

«...Разве ей не холодно?»

По какой-то причине девушка, идущая перед ней, держала в свой шарф руках.

Ее плечи вздымались и опускались, так что она, должно быть, бежала не так давно.

Акари шла более быстрым темпом, чем девушка, и вскоре догнала ее.

— А? Мио-чан?!

Когда она была всего в нескольких метрах, она поняла, что это была Мио.

Плечи Мио затряслись, когда она услышала голос Акари.

Однако это была ее единственная реакция; она ничего не сказала в ответ, не показала никакого желания остановиться или повернуться.

Чувствуя, что что-то не так, Акари подбежала к ней.

— Мио-чан, пойдем домой вме…

Когда Акари заглянула ей в лицо, немного обогнав, ее слова затихли.

Слезы текли из глаз Мио, катясь по ее покрасневшим щекам.

— Это не… я-я....

— Пробормотал Мио сквозь рыдания.

Акари осторожно обернула руку вокруг подруги, которая, казалось, готова была развалиться от плача.

— Он сказал, что у него уже есть та, кто ему нравится....

У нее было интуитивное ощущение, что она говорит о Харуки.

Если Мио была так потрясена, что начала плакать, то причина могла быть только в нем.

«Он сказал, что у него есть кто-то, кто ему нравится...?

Она вспомнила тот день, когда Харуки исповедовался Нацуки в классе после школы.

Почувствовав укол в груди, Акари кивнула.

— Я была единственной, кто думал....

— ……

Акари действительно хотела сказать ей: «Это неправда», но Мио, вероятно, не искала бы такого вялого утешения.

Акари прикусила губу.

— Но я не хочу сдаваться.

— Да, я знаю.

Акари сказала это не для того, чтобы утешить ее или просто показать, что она слушает. Она чувствовала, что Мио, похоже, была тверда в своих чувствах, поэтому Акари высказала свое согласие.

Она не сказала: «Я не могу сдаться», но «Я не хочу сдаваться.»

Ее слова показали ее непоколебимую волю.

«Все, что я могу сделать, это подбодрить ее...»

Акари глубоко вздохнула и сказала так весело, как только могла:

— Если подумать, меня дома ждет торт!

— А?

У Мио, приподнявшей лицо, в глазах все еще блестели слезы.

Акари сделала вид, что не заметила, и продолжила с улыбкой:

— Это новинка от Хошии, у станции! Не хочешь попробовать?

— Д-да~!

Словно решив, что больше нет смысла плакать, Мио сжала обе руки в кулаки.

— Я могу позволить себе просто поесть сладостей на сегодня, не так ли?

Когда Мио повернулась к ней спиной, Акари внезапно почувствовала, что ее зрение затуманилось.

Почувствовав слабый жар в уголках глаз, она опустила голову, чтобы Мио не видела.

— Только не снова.... Почему я продолжаю плакать...?

— Акари-чаан?

Услышав, как Мио, которая уже ушла вперед, окликнула ее, Акари поспешно вытерла глаза насухо.

Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Мио повернулась, чтобы посмотреть на нее.

Она ничего не видела, верно?

— Ну же, давай поторопимся! Торт не будет ждать, понимаешь?

— ...Ахаха! Похоже, нам придется пробежаться до станции.

♥ ♥ ♥ ♥ ♥На следующий день Акари на полной скорости мчалась вниз по холмистой дороге, ведущей к станции.

Нацуки не так давно покинул художественную комнату. Если она сейчас побежит за ней, то сможет догнать.

«На-чан, На-чан...!»

Акари позвала Нацуки голосом, который не могла произнести.

Даже ей это показалось странным, но сейчас она просто чувствовала, что должна догнать ее.

Нацуки покинула класс сразу же после объявления результатов художественного конкурса.

В отличие от предыдущего дня, Клубная комната была полна людей, ожидающих вместе с Акари и остальными прибытия Мацукавы-сенсея. В то время у них все еще было общее чувство тревоги.

Причиной, по которой она разделяла это чувство было…

«Не важно, сколько раз я это переживаю, этот момент всегда так нервирует...»

Акари тихо вздохнула среди всей этой болтовни вокруг нее.

Она знала, что другие называли ее постоянным призером, но это не означало, что она все еще не нервничала. Напротив, ей казалось, что это давление раздавит её.

Сказав это лишь самой себе, она не могла позволить своему чувству неловкости проявиться снаружи.

Потому что, окружающие все равно восприняли бы это как сарказм.

После нескольких неудач в средней школе перед поступлением в старшую школу, она сумела преодолеть свои неудачи, притворяясь, что они не имеют большого значения. Если бы она просто молчала и смеялась, никто бы ее ни в чем не обвинил.

Дверь с грохотом отворилась, и в комнату заглянула Мацукава-сенсей.

У нее была широкая улыбка на лице, по которой все уже могли узнать, кто победил.

— Хаясака-Сан, Аида-Сан, поздравляю!

Картина Акари была выбрана победителем, Мио была удостоена почетного упоминания.

Письменное уведомление с результатами конкурса было вывешено на доске, и все члены клуба взволнованно собрались вокруг.

— Семпай, поздравляю. Я знал, что тебя выберут!

— Похоже, вы смогли сохранить свою победную серию~

— Если подумать, было ли вообще такое, чтобы президент и вице-президент занимали 1-е и 2-е места вместе?

Их милые кохаи предлагали слова поздравления один за другим.

Пока Акари благодарила их, она заметила, что Нацуки внезапно встала со своего места.

Она смотрела на уведомление с результатами конкурса, стоя в паре шагов от круга людей, столпившихся вокруг нее.

Наконец, она посмотрела на потолок, а потом повернулась спиной к доске.

«...А?»

Она подумала, что Нацуки просто возвращается на свое место, но вместо этого начала собирать свои вещи.

Она закинула сумку на плечо и, спотыкаясь, направилась к двери.

— На-чан? Куда ты идешь?

Она окликнула ее из невинного замешательства, но, возможно, её подруга увидела в этих действиях лишь досаду.

После неловкого молчания Нацуки ответила, не оборачиваясь:

— Прием у дантиста!

— А? Но вчера, разве ты уже не...?

Она уже должна была понять свою ошибку, но снова сказала что-то ненужное.

И все же она не смогла закончить свой вопрос.

— Извини, мне надо идти!

Выкрикнула Нацуки и, словно пытаясь убежать, быстро покинула комнату искусств.

— На-чан?!

Она еще раз позвала Нацуки, но та не остановилась.

Немного поколебавшись, Акари побежала за Нацуки так быстро, как только могла.

«Интересно, если На-чан соберется поехать на автобусе…»

Может, ей тоже сесть в следующий автобус?

Но казалось немного назойливым, следовать за ней до самого дома.

Как только Акари остановилась, чтобы подумать, что делать, она увидела знакомую фигуру впереди.

«Эта сумка и эта прическа...»

Увидев эту огромную круглую сумку-булочку, Акари убедилась, что это Нацуки.

Хотя ее ноги кричали от усталости, она заставила их двигаться, и кричала во всю силу своих легких:

— На-чан!

На этот раз Нацуки не смогла убежать после того, как Акари окликнула ее.

Но она по-прежнему не поворачивалась к ней лицом.

— Я так рада ... что догнала тебя.... Я думал, что пойду домой с тобой.

Акари сказала это на одном дыхании, на что Нацуки пробормотал в ответ:

— ...Только ты? Где Мио?

— Серизава-кун пришел за ней, и она пошла помогать киноклубу.

— Понятно…

— Да.

— Эй, На-чан, почему ты не смотришь на меня...?

Желая увидеть лицо Нацуки, Акари встала перед ней.

Возможно, из-за того, насколько внезапным было это действие, Нацуки не попыталась скрыть свое лицо от её глаз.

— На-чан, когда ты уже собираешься признаться Сетогучи-куну?

Даже Акари не ожидала услышать слова, которые в конце концов сорвались с ее губ.

Нацуки тоже казалась потрясенной и не могла вымолвить ни слова, только смотрела на нее в ответ.

Она хотела взять свои слова обратно или попытаться сменить тему, но в последний момент остановилась.

«Пора перестать избегать этого. Разве ты не ждала случая спросить об этом?»

Чтобы выработать решимость задать еще более убедительный вопрос, Акари усилила своё нападение.

— Хм? Или ты начала встречаться с Аясе-Куном?

— ...Акари, почему ты спрашиваешь об этом? Какое это имеет отношение к делу?

Нацуки слегка расширила глаза, а затем сузила их, как будто смотрела на Акари.

Она имела полное право злиться. Если бы Акари была на месте Нацуки, она бы тоже разозлилась.

— Но, я думаю, есть вещи, которые На-чан не может видеть, но я могу.

Акари медленно закрыла глаза и сказала, сдерживая свои эмоции так хорошо, как только могла.

— Я не очень понимаю тебя, На-чан. Тебе нравится Сетогучи-кун, и хотя ты сказала, что признаешься ему по-настоящему, вместо того чтобы продолжать репетиции, разве ты не пошла на свидание с Аясе-Куном?

— Я уже говорила, что это не свидание!

— Мио-тян сказала мне, что Аясе-кун наверняка думал об этом, как о свидании.

Чт…?!

В пылу момента, она даже упомянула Мио.

Нацуки выглядела довольно шокированной, ее глаза расширились.

Слезы, казалось, начали собираться в ее глазах, и она быстро отвела взгляд.

— ...Я ничего об этом не знаю. Честно говоря, Коюки-кун ничего не сказал....

— На-чан — это не справедливо! Ты собираешься притвориться, что тебе тоже наплевать и на Серизаву-Куна?

Должно быть, это был первый раз, когда она прервала кого-то, за все время их дружбы.

Подпитываемая взрывом эмоций, Акари не могла не закричать.

Ее голос дрожал, а зрение быстро затуманилось.

— ...Акари…?

Нацуки отвернулась, но сейчас, она смотрела на нее в замешательстве.

Никогда прежде не видев эту её сторону, она, казалось, не знала, что делать.

«Вот именно. Когда я была рядом с На-чан и Мио-чан.... Я всегда как-то сдерживалась...»

Было бы легче объяснить это именно так, но, вероятно, это было больше похоже на то, что она держала себя начеку.

Она всегда старалась улыбаться и никогда не позволяла им видеть, как она злится или плачет.

Таким образом, они всегда могут просто смеяться над тем, что она слишком оптимистична.

«Но... это вышло не так, как я хотела...»

Она лишь хотела услышать истинные чувства Нацуки, а не расстраивать ее.

И теперь, закончив все просто расплакавшись, она поняла, что добрая Нацуки, вероятно, винила в этом себя.

— Я признаю, что иногда поступала несправедливо.

Как она и боялась, Нацуки начал говорить, хотя и с трудом.

Акари поспешно попыталась отрицать то, что недавно же сказала, но она говорила недостаточно быстро.

— Но что ты имел в виду насчет Харуки…?

После слов, которые Нацуки произнесла дальше, она больше не винила себя.

Почувствовав облегчение, Акари шмыгнула носом и пробормотала:

— Нацуки-чан, ты была единственной, кто ему нравился.”

— ...А?

Похоже, Нацуки не имела понятия, о чем она говорит.

Увидев, как глаза Нацуки начали бегать, словно прослеживая ее воспоминания, Акари быстро выпалила:

— На-чан, просто будь честной и скажи мне правду. Потому что, в конце концов, он никогда не говорил, что ему нравятся мои рисунки или рисунки Мио-чан, знаешь?

— ...А?

С точки зрения Акари, она очень ясно высказала то, что было у нее на уме, но Нацуки, казалось, еще больше запуталась.

На данный момент, возможно, было бы лучше положить конец этому разговору.

Эта мысль просто пронеслась в ее голове, но теперь, когда она выбрала именно её, Акари не могла удержаться от продолжения.

— Когда я работала над картинами, которые будут использоваться в фильме, я думала о многих вещах. Я задавалась вопросом: «Что такое любовь?», «Что это за чувство такое?» И тогда я поняла, что для меня это то же самое, что когда я пишу, или когда я смотрю на картину, которая мне нравится.

Из-за того, что она выпалила все так быстро, только через мгновение ее лицо начало пылать.

«На-чан, просто скажи что-то уже…!»

С надеждой, почти переходящей в гнев, что она поспешит и заговорит, она лишь увидела, как Нацуки в замешательстве подняла голову, постоянно бормоча: «А? А?».

А затем, указывая на Акари, она медленно произнесла, как бы убеждаясь в чем-то:

— Ты подумала, поскольку Харуки сказал, что ему нравятся мои работы, ты решила, что...

— Ты ему нравишься, да?

— Так вот что это было...

Когда она сказала это, Нацуки слабо опустилась на корточки.

«Она думала о том же, что и я.…?»

Нацуки, должно быть, подумала, что Акари случайно увидела, как Харуки признался ей.

Хотя именно это и произошло, Акари не собиралась обвинять ее.

Потому что были и другие секреты, которые она должна была сохранить.

— Хм? Было ли что-то еще?

Акари наклонилась, чтобы заглянуть Нацуки в лицо.

Она выглядела так, будто хотела сказать что-то еще, но внезапно на ее лице появилась улыбка.

— ...Эй, Акари, что ты думаешь о моих рисунках?

— Они мне нравятся. Очень.

После ответа, Акари удивленно моргнула сама себе с выражением: «А?!»

Если подумать, Харуки тоже похвалил картины Нацуки.

Затем, когда Харуки сказал, что она ему «нравится», имел ли он в виду ее работы, а не саму Нацуки?

«На-чан.... Она пытается отвлечь меня от этой темы...?»

Когда Акари уставилась на нее, Нацуки застенчиво улыбнулся.

— ...Мне тоже нравятся твои картины, Акари. Я восхищаюсь их уникальной атмосферой. А еще мне нравятся нежные и детальные рисунки Мио. Я хочу смотреть на них вечно.

«Я так смущена.... Почему я вообще сомневалась в ней?»

Это правда, что Харуки признался Нацуки.

Но она не знала, как именно поняла Нацуки.

Зная, что у Мио были чувства к Харуки, поведение Нацуки не изменилось до сегодняшнего дня.

Это означало, что больше ей нечего было предъявить.

— На-чан! На-чааан!

Не в силах больше терпеть, Акари вцепилась в Нацуки.

— Вааа?! Эй, Акари, я не могу дышать....!

— ...Извини, что говорила такие вещи.

Слезы просто продолжали прибывать, и её голос стал дрожать.

Несмотря на то, что ее плечо намокло, Нацуки крепко обняла Акари в ответ.

— Нет, это мне очень жаль.

«Но ты не сделала ничего плохого, На-чан…»

Тогда кто же был не прав?

Пока они пытались понять, кто кому нравится, важные чувства просто проходили незамеченными мимо них.

Акари не была исключением.

Теперь каждый раз, когда она думала о Харуки, ее грудь начинала болеть.

Она не знала, как это назвать, но чувства, которые она испытывала к нему, были чисты.

«Вот почему это больно и грустно.... Но все равно было так трудно убежать.»

Мио сказала, что не хочет сдаваться.

Харуки рассказала Нацуки о своих чувствах, и даже сейчас Нацуки все еще сохраняла свои чувства к Ю.

Никто не знал, где заканчивались эти запутанные нити.

«Мне тоже нужно дать Мочизуки-куну правильный ответ ...»

Даже если Сота больше не ждал её, Акари чувствовала, что хочет ответить ему.

Над горной дорогой было ясное осеннее небо без единого облачка.

Это был красивый синий цвет, такой, что он, казалось, вбирал в себя все их заботы.