Перевод: Astarmina

Изабель должна была приехать со своими друзьями, а Иэн – со своими. Они прибыли рано, хотя и не первыми, так как одна машина уже стояла на месте.

Когда Мэдлин огляделась вокруг, прищурив глаза, Эрик, словно почувствовав, о чём она думает, мягко сказал ей:

— Не волнуйтесь. Снаружи может показаться не так, но внутри достаточно комнат. Для всех хватит места.

Эрик слегка постучал себя по груди, выражая уверенность, а на лице Мэдлин лишь промелькнула слабая улыбка.

Прежде чем войти в загородный дом, она оглядела свой наряд.

Сегодня на ней было светло-голубое платье, которое гармонировало с её мягкими светлыми волосами. Кремовый шарф и тёмно-синяя шляпка тоже хорошо сочетались с образом. Весь её наряд выглядел скромно, но далеко не бедно.

Так нарядно одетая девушка вышла из машины вместе с Эриком, и двери виллы тут же открылись. У входа их встречали управляющий и члены семьи.

— Добро пожаловать. Госпожа и господин уже распаковывают вещи в доме.

— Понятно. А это моя подруга, мадемуазель Мэдлин Лоэнфилд, единственная дочь барона Лоэнфилда.

Управляющий виллой окинул ее взглядом, не выходящим за рамки приличия, и одобрительно кивнул.

Будучи человеком сдержанным и немногословным, он не стал произносить бессмысленные комплименты вроде «Хорошо, что вы уцелели после войны» или «Вы восхитительно выглядите». Вместо этого он провел их внутрь дома.

Голбейн, снаружи выглядевший каменным строением, внутри оказался домом с деревянной конструкцией. В отличие от угрюмого готического духа особняка Ноттингем, его интерьер создавал светлую и уютную атмосферу.

Проходя через центральный холл первого этажа и поднявшись на второй этаж, сразу можно было увидеть комнату Мэдлин. Прямо перед тем, как она скользнула внутрь, Эрик прошептал:

– Если будет возможность, поедем вместе на побережье. Побережье Корнуолла невероятно красиво. Конечно, не сравнится с пляжами Испании, но всё же... Однажды мы все вместе посетим пляжи Испании!

Мэдлин слегка кивнула.

Только закрыв дверь комнаты, она смогла вздохнуть глубже. К счастью, ей не пришлось столкнуться с Иэном Ноттингемом. После их перепалки той ночью она испытывала к нему лишь гнев. Но назвать это чистой ненавистью было бы неправильно. Скорее, в её душе остались неразрешённые и смутные чувства.

Мэдлин на мгновение присела на край кровати, опустив голову. С самого начала этого, казалось бы, приятного путешествия её не покидало странное беспокойство.

***

Она снова встретила Иэна за ужином. Изабель всё ещё не прибыла, из-за чего вдовствующая графиня была крайне раздражена.

В то же время друзья Иэна, Джордж Колхаус и Генри Мамфорд, радушно приветствовали Мэдлин, проявляя к ней чрезмерное внимание. Один лишь Иэн бросал на неё отстранённые взгляды. От этой холодности она невольно вздрогнула, но старалась вести себя ещё приветливее.

— Как же я рада снова вас видеть, мистер Колхаус, мистер Мамфорд. Кажется, наша встреча в Лондоне была будто в прошлой жизни.

— Действительно, сколько времени прошло. Прошлая жизнь? Это скорее похоже на события времён до нашей эры, мисс Лоэнфилд, — ответил Колхаус с лёгкой улыбкой.

Его внешний вид был абсолютно безупречен — ни царапины. Это оказалось неожиданным, ведь, по слухам, Иэн пострадал, спасая его, и Мэдлин предполагала, что Джордж тоже должен был получить немало ранений.

Генри Мамфорд также, казалось, не имел никаких видимых повреждений. Его лицо всё так же сохраняло ленивое, почти равнодушное выражение, словно он наблюдал за происходящим со стороны.

Джордж довольно долго расспрашивал о том, как идут дела у Мэдлин, а затем, прочистив горло, внезапно заявил, словно делая официальное объявление:

— Кстати, похоже, я скоро обручусь. Извините, что сообщаю такие новости так неожиданно... Конечно, возможно, она не такая очаровательная, как мисс Лоэнфилд, но... для меня она самая красивая.

— О, мои искренние поздравления! — Мэдлин от всей души поздравила его.

Джордж объяснил, что его избранница — дочь известного американского банкира. В его голосе проскакивали нотки гордости, словно он невзначай хвастался этим, но было заметно, что он искренне любит свою будущую невесту.

Он долго рассказывал о своей возлюбленной:

— Она невероятно очаровательная женщина. Но, кстати, мисс Лоэнфилд и Эрик, говорите? Я был так удивлён. Совсем неожиданное сочетание. Стоит ли ожидать скоро хороших новостей?

Когда он произнес эти слова, атмосфера за столом внезапно замерзла. Вдовствующая графиня кашлянула, а остальные лишь уставились на стол.

Мэдлин попыталась шевельнуть губами, чтобы ответить, но слова не хотели выходить. Прошло три секунды молчания.

— Ох, возможно, я слишком поторопился с выводами. Если мое высказывание показалось неприятным, прошу прощения. Как хорошо, что малыш Эрик и мисс Лоэнфилд просто друзья.

К счастью, Джордж Колхаус оказался сообразительным. Ему удалось ловко обойти ситуацию, добавив немного хитрости.

— А что насчет Изабель? Разве она не опаздывает? — пробормотал Эрик, словно обращаясь к самому себе.

Ах, Изабель. В последнее время она выглядела какой-то подавленной. От нее исходила такая безысходность, что к ней было сложно подойти. Даже Мэдлин было нелегко начать с ней разговор.

— Может, она вообще не придет... — спокойно сказала вдовствующая графиня. — И, возможно, это к лучшему. На прошлом собрании она устроила переполох... О, вы, наверное, голодны, давайте начнем ужин.

Графиня поспешно позвонила в колокольчик, стоявший на столе.

Вскоре начали подавать блюда. Это была не роскошная трапеза из нескольких блюд, а простая, но вкусная еда, состоящая из закусок и одного основного блюда.

Когда все закончили с закусками, с улицы раздался глухой звон дверного колокольчика.

Однако вошедший гость оказался не Изабель. Это был незнакомец, который, привалившись на одну ногу, поприветствовал присутствующих. Он был одет в элегантный костюм-тройку и шляпу, а его высокий рост притягивал взгляды. Благодаря теплым карим глазам и каштановым волосам он казался одновременно молодым и зрелым. Его можно было назвать красавцем. Но больше всего впечатляла его аура — от него исходила яркая, жизнерадостная энергия.

— Извините за поздний час, Мариана. Но ведь я американец. Сколько бы раз сюда ни приезжал, всё равно плохо ориентируюсь в этих местах, поэтому найти дорогу было нелегко. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько я оставил на чаевые таксисту.

Голос мужчины с американским акцентом был гладким, как чешуя питона. Он пожал руку Иэну, показывая дружелюбие. Тот в ответ лишь кивнул. Невольно он услышал, как мужчина тихо прошептал ему:

— Вижу, Изабель не пришла.

— Похоже, что нет.

«Изабель? Похоже, он довольно близок с семьёй,» – подумал Иэн.

Однако Мэдлин даже не подозревала о его существовании. Впрочем, это неудивительно: настолько мало она знала об Иэне, что их связь в прошлой жизни, когда они были супругами, казалась бессмысленной. Это было сознательное нежелание знать.

Гости на этом не закончились. Вслед за ними в дом вошли еще люди. Строгая на вид пожилая дама, супружеская пара средних лет, выглядевшая как-то сурово, энергичный старик, аристократы и простолюдины, адвокаты, ученые — собравшиеся были крайне разнообразны.

Хотя внешний вид у всех был разный, их объединяло одно: все они принадлежали к высшему обществу и были состоятельными людьми.

Окинув взглядом участников тайного собрания семьи Ноттингем, Мэдлин вдруг почувствовала смущение из-за своего внешнего вида. Казалось, что только она одна была без каких-либо украшений или драгоценностей. И неудивительно, ведь все собравшиеся, независимо от пола, выглядели роскошно. Мужчины носили дорогие часы, а женщины были увешаны массивными ювелирными украшениями.

Появление новых гостей окончательно разрушило атмосферу ужина, который подходил к завершению.

В конце концов, ужин был прерван, и все собрались в курительной комнате, чтобы выпить чаю. Мэдлин с трудом запомнила даже их имена. Когда она была активным участником светской жизни, у неё была развита эта способность, но, находясь в больнице, она едва ли могла запомнить что-либо, кроме имён пациентов. Тем более у неё не было шансов запомнить длинные аристократические имена или титулы.

К счастью, никто особенно не обращал на нее внимания. Никто, кроме Эрика, не заговорил с ней первым.

Её смущало не только их внешнее поведение. Темы для разговоров были всегда мрачными и серьёзными. Для Мэдлин, которая ожидала дружеского семейного собрания, это было неожиданностью.

— Кстати, скоро начнутся переговоры в Париже, верно?

Хольцман из Америки ухмыльнулся. На эти слова отреагировал старик с раздражённым видом.

— Мы должны отстаивать нашу долю справедливо, не так ли?

«Наша доля». В подобных ситуациях лучше всего было бы просто мило улыбаться, но почему-то это выражение вызывало неудобство.

Другой человек произнес:

— Тем не менее, правительство США, скорее всего, будет пассивным в переговорах о компенсациях. Вряд ли им есть смысл еще больше провоцировать Германию, которая и так уже обнищала.

— Это их забота. Сколько американских государственных облигаций мы у них купили! Ну, посмотрим. Президент Вильсон рано или поздно должен будет отплатить за оказанную нами помощь.

Старик снова резко высказался, и остальные начали выдвигать свои мнения.

«Помощь».

Мэдлин, потягивая чай, обдумывала сказанное. Голова шла кругом от слов, которые они произносили.

Девушка не замечала, что Иэн украдкой поглядывал на неё. Она была уверена, что её тревожное состояние останется незаметным.

Мужчины, обсуждавшие международные дела, то и дело набивали свои трубки табаком. Комната была пропитана дымом, до такой степени, что глаза начинали слезиться.

Она достала тонкий носовой платок и осторожно вытерла слёзы. В этот момент кто-то дружелюбно обратился к графине:

— Кстати, Мариана, слышал, что ваш особняк превратили в больницу?

— Ах, я как раз хотела обсудить этот вопрос, — ответила графиня с ноткой неуверенности в голосе.

— Если хотите знать моё мнение, думаю, лучше отказаться от этой идеи.

— Почему?

— Мариана, это на тебя не похоже. Больница в доме — это же крайне сложно контролировать.

Люди, которые до этого молчали, начали нерешительно добавлять свои комментарии.

— Верно. Это абсурдно. Лучше было бы основать фонд.

— Кто знает, когда они внезапно обернуться против нас. Выгоните их немедленно.

— Пациенты тоже должны возвращаться в общество.

Так люди продолжали оживленно спорить какое-то время. Атмосфера была настолько критичной, что Мэдлин даже не могла вставить слово.

Последнюю точку в обсуждении поставил кузен по имени Джон Беллинджер Ноттингем.

— Патриотический поступок, конечно, достойный похвалы, но сейчас уже никому нет дела до этого ужасного и мучительного конфликта. Если задуматься, мы тоже исполнили свой долг. Как же больно видеть, что наши молодые люди из нашей семьи пострадали так сильно. Но это не повод вести себя, как сентиментальный благотворитель.

Сентиментальный благотворитель.

Мэдлин была ошеломлена. Ей было трудно осмыслить эти сырые, откровенные слова. Но это ничто по сравнению с тем потрясением, которое ожидало её чуть позже.