Кирилл Симонов, которого в узких кругах чернорабочих звали просто Киром, остановился перед дверью своей комнаты в общежитии, его пальцы едва слушались, нащупывая ключ.

Это не жилье в привычном смысле слова, а скорее бетонный пенал, архитектурный выкидыш эпохи Башни — узкое пространство без окон, где воздух казался густым и пах застоявшейся пылью и дешевой химией.

Кир рухнул на кровать, не снимая ботинок. Сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину и уставиться в серый потолок.

Его тело не просто ныло. Оно протестовало против самого факта существования. Переработка отработанного кутикул-шлака, «грязная зона», куда не рисковали соваться даже отчаявшиеся, выжигала его изнутри. Говорили, что к такой усталости привыкаешь. Ложь. К ней нельзя привыкнуть, в ней можно только медленно тонуть, как в болоте.

Вся жизнь Кира превратилась в замкнутую петлю, бесконечный «день сурка», где единственной переменной являлась степень его изнеможения. Он не тратил ни единого лишнего кредита. Он не жил, а аккумулировал ресурсы, стиснув зубы так, что эмаль крошилась. Но сколько бы он ни зарабатывал, бездонная пасть семейной трагедии поглощала все.

Семьдесят лет назад Башня принесла в мир не только магию, но и энтропию. Заражение Души — болезнь, которую врачи иногда называли «Кутикулярным распадом». Она поражала мармы — энергетические узлы во лбу, солнечном сплетении и стопах.

Его отец, когда-то крепкий мужчина с ясным взглядом, теперь угасал по строгому, безжалостному графику. Пять месяцев слабости, полгода беспробудного сна, а затем — лихорадка, выжигающая остатки разума. Итог всегда один. Смерть — лишь вопрос времени и денег.

Единственным способом отсрочить финал были ингибиторы, синтезируемые из редких кристаллов Кутикулы. Но добыча этого сырья монополизирована ИКБН — Интернациональным Комитетом Башенного Надзора. Эта глобальная бюрократическая машина контролировала все: от выдачи лицензий Игрокам до распределения лекарств. ИКБН превратил выживание в строгую отчетность. Если ты не Игрок и не член семьи «полезного ресурса», то попадаешь под категорию статистической погрешности в их отчетах.

Пока Кир пытался заставить свои легкие дышать в тесноте конуры, на другом конце города, в сером бетонном улье, его мать Марта сидела у постели мужа. В квартире №7 пахло озоном и безнадегой. Отец Кира напоминал восковой муляж, застывший в ожидании конца.

— Еще одна доза, — сорвалось с ее губ.

Ингибитор не лечил. Он лишь «замораживал» распад, превращая жизнь в бесконечную паузу. Семья Симоновых попала в капкан «экономики выживания», где каждый глоток воздуха для больного оплачивался литрами пота здоровых.

Младшая сестра Кира, Лия, в свои четырнадцать уже знала вкус только самого дешевого синтетического концентрата, а ее школьные мечты раздавлены тихим, сухим хрипом, доносившимся из родительской спальни.

«Если бы я был Игроком...» — эта мысль возникала в сознании Кира, отравляя и мотивируя.

Игроки были элитой, паствой ИКБН. Теми, кто заходил за Грань и возвращался с кристаллами в руках. Они не просто зарабатывали — они владели правом на жизнь. Для обычного человека их доходы казались мифом, сказкой из другого мира. ИКБН обеспечивал семьям Игроков страховку, лучшие медицинские модули и статус. Для Симоновых это единственный шанс сорвать петлю с шеи.

«Мне нужно поскорее уснуть, чтобы хоть немного отдохнуть, а завтра вернуться на строительную площадку» — и с этими мыслями он погрузился в царство Морфея.

Кир провалился в сон мгновенно, но это не было обычным коротким забытьем измученного человека. Сознание, освобожденное от оков усталости и гравитации, внезапно вырвалось за пределы тесной конуры.

Ему приснилось нечто, не имеющее имени в его скудном, обыденном словаре.

В бескрайней, пульсирующей пустоте перед ним разверзлось Небо — не то серое марево, что висело над городом, а истинная, первородная бездна.

Из этой бездны соткалось существо, чей облик заставил бы рассудок любого смертного треснуть по швам. Нечто с пересекающимися золотыми кольцами, усыпанными тысячами немигающих очей, объятыми холодным, неземным пламенем. Шесть крыльев, закрывающих лик и стопы, вибрировали, создавая звук, похожий на гул тектонического разлома.

Существо не произнесло ни слова, но огненная воля ангела коснулась разума Кира, словно каленое клеймо. В самую глубину его существа, туда, где тлели остатки надежды, вплавили единственную, непоколебимую мысль. Она не принадлежала Кириллу, но теперь она стала его сутью.

Воззри ввысь, на Шпиль Вековый,

Что к тверди небесной крылами стремится!

Плоть его, мощна и горделива,

Сквозь годы прошедшие, словно струится.

В этот миг Кир почувствовал, как мармы в его теле отозвались болезненным резонансом, будто настраиваемый инструмент.

Когда через несколько часов резкий звон старого будильника вырвал его из забытья, Кир подскочил на кровати в холодном поту. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он тяжело дышал, пытаясь ухватиться за ускользающие образы. Глаза? Гул? Голос?

Через секунду воспоминание рассыпалось, превратившись в серую пыль. Он забыл все: и кольца, и пламя, и неземное величие вестника. Память стерла божественное вмешательство, как система стирает критическую ошибку, защищая носителя от безумия.

Но кое-что осталось. В центре его сознания, среди привычного мусора из мыслей о долгах и болезни отца, теперь горел холодный, чужеродный монолит уверенности. Кир больше не сомневался. Он больше не взвешивал «за» и «против».

Внезапно воздух перед его лицом треснул. Вспыхнула лазурная панель интерфейса.

[Вы избраны священным клинком безумного судьи Уриэль!]

[Имя: Симонов Кирилл Антонович

Возраст: 22

Уровень: 1

Класс: Заклинатель

Характеристики:

Здоровье – 5;

Сила - ~ 3;

Ловкость - ~ 3;

Выносливость - ~ 2;

Восприятие - ~ 4;

Интеллект - ~ 5;

Ловкость - ~ 3;

Кутикула = 0,4;

Бонусы: 0

Специальные навыки: /づᡕᠵ᠊ᡃ࡚ ᠆ࠣᡁ᠊᠊°

Активные навыки: ᡕᠵ᠊ᡃ ࠣᡁ᠊

Пассивные навыки: ᡕᠵ/ᡕᠵ᠊ᡃ࡚ ࡚]

Кир замер. Он только что… пробудился?! Это было... невозможно! Статистический шум, чудо, о котором шептались в очередях за ингибиторами. Он дрожащими руками пролистнул статус. И вдруг понял…

— Это что за хрень?! — голос парня сорвался на хрип. Лицо перекосилось. — Выносливость — два? Здоровье — пять? По умолчанию же всегда было десять! Почему так мало?! — он ударил кулаком по кровати. — «Заклинатель» с кутикулой ноль-четыре? Серьезно?!

Его взгляд, прежде тусклый от безнадеги, обрел пугающую фокусировку. К нему пришло осознание. Причина, по которой он когда-то подал заявление, вдруг перестала быть просто «желанием подзаработать».

Он встал, игнорируя протестующий стон мышц. На столе лежал помятый бланк от ИКБН. В этом мире ни один шаг в сторону Башни не обходился без надзора Комитета. Он контролировал семьи Игроков, их доходы и, что самое важное, их право на существование. Вступить на этот путь означало добровольно надеть на шею золотой ошейник организации, которая превратила магию в бюрократический ад. Однако ради семьи он готов пойти на это!

— Я сдам этот экзамен, — произнес он в пустоту комнаты. Его собственный голос показался ему чужим, более глубоким и жестким. — Я стану Игроком. Чего бы мне это ни стоило. Стоп… с кем я разговариваю?

Парень вышел из общежития, когда город еще только захлебывался в сером смоге. Ржавые остовы старых трамваев соседствовали с сияющими патрульными дронами ИКБН, а толпы чернорабочих в засаленных робах стекались к метро, как муравьи к погибающему плоду.

Районное отделение Комитета располагалось в здании бывшего сталинского ампира, которое теперь было буквально поглощено иномирными конструкциями. Бетон пророс кристаллическими жилами, а над входом парил огромный голографический логотип — буква «А» с двумя пересеченными саблями позади, вписанные в треугольник.

Внутри пахло озоном и канцелярской скукой. Это странное сочетание сакрального и бюрократического: под высокими сводами, украшенными барельефами с изображением Игроков, сидели ряды клерков в безупречно серых мундирах.

— Симонов? — Спросил регистратор, даже не поднимая глаз от монитора. — Сектор семь. Тестирование на резонанс. Проходите.

Кир шел по коридору, чувствуя себя самозванцем. Вокруг него люди, чьи тела дышали силой — кандидаты с осанкой атлетов и взглядами хищников. И он — бледная тень с кутикулой 0,4, едва передвигающая ноги.

В центре седьмого сектора на постаменте из черного обсидиана покоилась сфера размером с человеческую голову, выточенная из метеоритной руды, добытой в недрах Башни. Она едва вибрировала.

— Правую руку на поверхность, — скомандовал офицер-тестер. — Не закрывайте глаза. Нам нужен чистый импульс.

Кир сглотнул. Его пальцы, все еще хранившие въевшуюся пыль шлаковой зоны, коснулись холодного камня.

Мир исчез. На мгновение в его сознании вспыхнули забытые образы: золотые кольца, глаза и пламя. Сфера под его ладонью отозвалась не мягким гулом, а яростным, коротким скрежетом, словно внутри нее столкнулись две тектонические плиты. Глубоко внутри руды вспыхнул тусклый, болезненно-голубой свет.

Офицер удивленно вскинул брови, глядя на показания планшета.

— Странный отклик... Амплитуда рваная, но стабильная. Поздравляю, Симонов. Вы носитель.

Он нажал кнопку, и на экране терминала высветилась печать.

— Ранг F, — произнес офицер, и в его голосе проскользнуло нескрываемое разочарование. — Самый низший порог. Для «Заклинателя» ваши показатели... как бы это помягче сказать... близки к атрофии. Но не расстраивайтесь. Система пластична. Если выживете в первой вылазке, получите очки распределения. Поднимите интеллект или выносливость — и, возможно, дотянете до Е-ранга.

Кир молча кивнул. Ему плевать на разочарование офицера. В его голове, словно песня на репите, звучало лишь одно слово: «Игрок».

Его провели в следующий кабинет, где администратор, женщина с лицом, высеченным из того же бетона, что и стены города, выдала ему пластиковую карту — «Удостоверение Божественного Носителя».

— Ознакомьтесь с льготами, Кирилл Антонович, — сухо произнесла она. — С сегодняшнего дня ваша семья переходит в категорию «Первой очереди». Это означает 50% скидку на ингибиторы для вашего отца. Медицинское обслуживание матери и сестры по квоте Б-1. Вы также получаете доступ к муниципальным столовым для Игроков. Бесплатно.

Кир почувствовал, как в груди что-то отпустило. Петля на шее семьи ослабла.

— Но помните, — добавила администратор, — статус Игрока накладывает обязательства. Вы обязаны поступить в Институт Контроля Божественных Носителей для прохождения базовой подготовки. Если вы не подтвердите прогресс в течение трех месяцев, ваш ранг будет аннулирован, а льготы отозваны.

Она придвинула к нему распечатанный лист. Список документов, необходимых для абитуриентов.

— У вас есть сорок восемь часов, чтобы собрать пакет документов и явиться в приемную комиссию Института, — отрезала она. — Вопросы есть?

Кир посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали, но это уже не дрожь усталости. А зуд пробужденной силы, которая, несмотря на низкий ранг, ворочалась в нем, как дикий зверь в тесной клетке.

— Никак нет, — тихо сказал Кир.

— Следующий!

Выходя из здания ИКБН, Кир остановился на ступенях. Он посмотрел вверх, туда, где вершина Шпиля тонула в вечном тумане.

Дома он лишь показал карту Игрока. Марта долго плакала, уткнувшись в его поношенную куртку, а Лия смотрела на него с таким благоговением, будто он в одиночку штурмовал Башню. Кир умолчал о странном сне, о горящих кольцах и шепоте Уриэля, это знание казалось слишком тяжелым, почти ядовитым. В ту ночь в квартире №7 впервые за много лет пахло не только лекарствами, но и надеждой.

Однако год в Институте контроля Божественных носителей быстро превратил эту надежду в пепел.

Институт встретил его холодным блеском стали и неоновым сиянием тренировочных залов. Для большинства Игроков это время триумфа, но для Кирилла Симонова этот год стал личным адом. Он быстро заработал репутацию «Теоретического Гения и Практического Неудачника».

На лекциях по истории развития Института и архитектуре Шпиля ему не было равных. Преподаватели замирали, когда Кир назусть пеесказывал весь лекционный материал прошлой недели. Но стоило им выйти на полигон, как магия превращалась в фарс.

— Симонов, — гремел голос инструктора, — это «Огненный шар», а не зажигалка для курева! Больше кутикулы!

Кир стискивал зубы, концентрируя жалкие остатки своей энергии. В воздухе перед ним материализовался дрожащий, тусклый сгусток пламени размером с яблоко. Секунда — и яркая вспышка выпивала его досуха. Его Кутикула — неизменные 0,4 — схлопывалась, вызывая жуткий дефицит. Свет мерк, и парень рухнул лицом на бетон, теряя сознание под аккомпанемент гогота однокурсников.

— Осторожно, не раздавите «Профессора», — издевался золотой медалист потока, чей ранг сразу стартовал с D. — У него здоровья меньше, чем у крысы в подвале.

К концу второго семестра его тело напоминало карту боевых действий. Каждый поход в тренировочное «Святилище» — симуляцию низшего ранга — заканчивался для него на грани морга. Даже самый захудалый гоблин, которого другие Игроки щелкали как семечки, становился для Кира боссом.

Грязные когти монстров оставляли на его груди и руках глубокие рваные борозды. Он выживал лишь благодаря инстинкту загнанного зверя и тому самому холодному монолиту уверенности, что поселился в его душе после сна.

Осознав, что магический путь закрыт для него биологически (дефицит Кутикулы буквально выжигал его нервную систему), Кир совершил поступок, который все сочли безумием. Он отказался от посоха и взял в руки меч.

— Ты «Заклинатель», Симонов! — кричали ему в деканате. — У тебя штраф на физические навыки! Твой предел — владение кухонным ножом!

Но он не слушал. Он ходил на тренировки к воинам, жадно впитывая каждое движение. Он сам разрабатывал методику боя, основанную на математическом расчете и предсказании траекторий, ведь не мог позволить себе пропустить ни одного удара. Один пропущенный выпад, и его 5 единиц здоровья закончатся.

Он тренировался до кровавых мозолей, игнорируя системные сообщения:

[Внимание! Выбранный стиль боя конфликтует с вашим классом. Эффективность снижена на 70%]

[Внимание! Недостаточно силы для удержания тяжелого клинка]

На промежуточных экзаменах второго семестра он с треском провалился. Пока другие демонстрировали каскады заклинаний или мощные физические навыки, Кир, шатаясь от усталости, пытался выполнить элементарный выпад, который заблокировала сама Система. Меч казался неподъемным, а его движения — медленными и неуклюжими.

— Результат: Неудовлетворительно, — сухо заключила комиссия. — Симонов, вы — балласт. Мы рекомендуем вам добровольно отказаться претендовать на должность старосты группы. Ваши знания феноменальны, бесспорно, но… навыки и характеристики делают Игрока тем, кем он является….

Вечером, сидя в раздевалке и заматывая бинтами очередную незаживающую рану на боку, Кир смотрел в зеркало. Исхудавший, покрытый шрамами, с лихорадочным блеском в глазах. Его тошнило от слабости, а перед глазами плыли круги от истощения.

— Ради отца, — прошептал он пересохшими губами.

Льготы. Только они держали его на плаву. Если он вылетит, отец умрет через неделю. Если он сдастся, Лия никогда не увидит чистого неба. Он снова поднял учебный меч. Он не падал духом, потому что у него нет на это права. Дух — единственное, что у него не смогла отобрать даже Система.

Третий семестр начался для Кирилла под аккомпанемент ледяного московского дождя и шепота за спиной. В Институте его статус «неудачника-рекордсмена» окончательно закрепился. Если раньше на него смотрели с насмешкой, то теперь — с раздражением, как смотрят на сломанный механизм, который почему-то отказываются выкидывать на свалку.

Его день начинался в четыре утра, за три часа до общего подъема. Пока золотая молодежь ИКБН спала в комфортабельных капсулах, Кир находился в пустом тренировочном зале №4.

Система продолжала издеваться. Каждый раз, когда он брал в руки тренировочный меч, перед глазами всплывало красное уведомление:

[Внимание! Экипировано неподходящее оружие. Штраф к ловкости: -50%. Штраф к точности: -80%. Расход выносливости увеличен в 3 раза]

При его выносливости «2» полоска стамины в интерфейсе настолько короткая, что напоминала скорее издевательский пунктир, чем реальный ресурс. После нескольких перекатов легкие начинали гореть, а перед глазами расплывались черные пятна, точь-в-точь как при критической ошибке видеокарты.

Но студент нашел лазейку, которую не видели другие, он решил «абузить» саму логику Системы. Если ты не можешь быть Гатсом, размахивающим мечом направо и налево, тебе остается только одно — стать гребаным Шерлоком Холмсом от мира фехтования.

Он перестал тренировать удары. Используя свой высокий интеллект и энциклопедические знания анатомии монстров, он вычислял траектории. Не рубил, а подставлял клинок так, чтобы противник сам натыкался на него. Он превратил свое фехтование в жуткую математическую задачу, где переменными стали длина конечностей врага и инерция их движения.

— Симонов, ты опять здесь мучаешь инвентарь? — в зал вошел Максим Волков, один из лучших студентов боевого факультета, «Танк» с рангом D+. — Тебе не надоело? Твой предел — чистить картошку магическим пламенем, если, конечно, не упадешь в обморок от запаха гари.

Кир не ответил. Он продолжал отрабатывать один и тот же выпад — короткий, сухой, почти незаметный. Его тело, исчерченное шрамами, выглядело как топографическая карта всех его неудачных попыток «пройти игру» на уровне сложности «Hell». Каждый рубец оставался памятником: тут его едва не отправил в лобби кобольд, здесь костяная гончая устроила ему персональный Dark Souls.

— Знаешь, почему тебя все ненавидят? — Волков подошел ближе, его мощная фигура буквально излучала избыточную энергию Кутикулы. — Ты живое напоминание о том, что Система может ошибаться. Ты «Заклинатель», который не может наколдовать даже искру. Ты занимаешь место того, кто действительно мог бы приносить пользу Комитету. Сдай карту, Кир. Твой отец все равно умрет, это лишь вопрос времени. Зачем ты гробишь себя?

Кир остановился. Он медленно повернул голову, и Волков невольно осекся. В глазах Симонова отсутствовала ярость. Там была пустота такой глубины, что она казалась материальной.

— Если я сдамся, — тихо произнес Кир, — он умрет сегодня. Если останусь, у него есть шанс дожить до завтра. Для меня эта разница стоит любой боли.

Взаимоотношения с другими Игроками превратились в холодную войну. На спаррингах противники не стеснялись бить его в полную силу, зная, что его здоровье — жалкие 5 единиц. Его часто уносили на носилках. Он стал постоянным гостем в лазарете, где врачи-диагносты лишь качали головами: «Твое тело — сплошная гематома, парень. Еще один такой удар в область печени, и твой счетчик обнулится».

Но даже в этом был его план. В лазарете он крал медицинские справочники и изучал отчеты о «критических попаданиях». Он узнал, что существует понятие «скрытого урона», который игнорирует защиту, если удар нанесен в точку идеального резонанса марм.

К середине года он стал призраком Института. Он не ходил в столовую с остальными, он не участвовал в вечеринках. Он жил в режиме жесткого гринда между библиотекой, где заучивал хитбоксы монстров, и залом, где пытался обмануть Систему, заставляя свое немощное тело двигаться вопреки всем дебаффам класса.

Его магия... она оставалась его проклятием. Однажды на занятии по «Потоковому управлению» он попытался создать «Ледяную стрелу». Вместо этого из его ладони вырвался хаотичный всплеск энергии, который не только не принял форму снаряда, но и буквально выпил из Кира жизнь. Его Кутикула упала до критической отметки 0.01. Парень рухнул на пол, изо рта пошла пена.

— Дефицитный шок, — констатировал преподаватель, даже не подходя к нему. — Снова. Симонов, вы бесполезны как маг. Ваша структура марм настолько истощена, что она не удерживает энергию. Вы чертовое дырявое ведро.

Когда он пришел в себя в пустой аудитории, уже стемнело. Он чувствовал себя так, будто его пропустили через бетономешалку. Его руки дрожали, зрение двоилось.

Он достал из кармана мятую фотографию семьи.

— Я не упаду, — прохрипел он в пустоту, хватаясь за край стола, чтобы подняться. — Заклинатель? Пусть так. Значит, я буду заклинать свое естество. Черт… да с кем я опять разговариваю?

Он разработал свою собственную технику, которую назвал «Минимальный порог». Если Система блокирует его навыки владения мечом, он будет использовать меч не как «оружие Игрока», а как простой физический объект. Он учился использовать рычаги, массу и инерцию так, чтобы Система не распознавала это как «боевое искусство», а, значит, не накладывала штрафы.

К концу года он остался на грани отчисления. Его статы не выросли ни на единицу. Он все так же был самым слабым существом в здании. Но в его движениях появилось нечто пугающее — пустая, механическая эффективность. Он перестал бояться боли.

Старый Арбат в десять утра выходного дня напоминал декорации к сюрреалистическому фильму. Здесь, среди лепнины дореволюционных зданий и неоновых вывесок ИКБН, кипела жизнь, невидимая для обывателей. Торговцы — бывшие Игроки, потерявшие конечности, или ушлые дельцы — раскладывали на лотках артефакты, добытые в Святилищах.

Кир шел мимо витрин, где на бархатных подушках покоились «Слезы Горгоны» и «Клыки Ледяного Вепря». Один такой амулет мог оплатить год лечения его отца, но для Кирилла они так же недосягаемы, как звезды. Его системный интерфейс при попытке заглянуть в раздел «Магазин» лишь холодно мигал серым:

[Доступ заблокирован. Требуется 10 уровень. Ваш текущий уровень: 1]

Система не давала ему опыта за тренировки, а в реальные рейды его, «дефектного заклинателя», никто не брал.

Он остановился у Доски Объявлений — массивной монолитной плиты, установленной ИКБН прямо посреди пешеходной зоны. На ней мерцали сотни голографических листков. Данные квесты представляли собой то, что осталось от выполнения официальных Эпизодов Проводников. Большинство Игроков искали здесь «жирный» фарм или группы в данжы ранга Е и выше. Но Кир искал другое.

В мире Башни существовало понятие «Скрытых Эпизодов» — скрытых сюжетных линий, которые могли открыться только при определенных, часто абсурдных условиях. Большинство считало их мифами, но Кир с бесконечными часами в библиотеке Института верил в системную логику. Если где-то есть аномалия, там есть Скрытый Квест.

Среди множества квестов нашелся один, заинтересовавший парня. Сорвав его с доски, Кирилл отправился в магазин зелий, где все новички в первое время покупали самое необходимое.

На горизонте показалось небольшое одноэтажное деревянное сооружение, явно побитое временем. Где-то сгнили доски, на крыше местами красовались дырки, а по полу бегали крысы.

Над дверью звякнул колокольчик. Внутри, как всегда, царил полумрак, пропитанный запахами жженой серы, сушеного корня мандрагоры и хлорки.

За прилавком, окруженный штабелями ящиков с маркировкой ИКБН, сидел дядя Боря — грузный старик с седой щетиной и единственным живым глазом, который сейчас изучал какую-то ведомость.

Борис Михайлович был не просто торговцем. В узких кругах шептались, что он — один из немногих «Ветеранов Первого Прорыва», чье слово в Комитете весило больше, чем отчеты целого отдела аналитиков. Говорили, что именно он в свое время поставлял редчайшие эссенции для высшего руководства ИКБН, и теперь Комитет предоставляет ему безлимитный доступ к 1 этажу Башни.

— Опять ты, горе луковое, — проворчал Борис, не поднимая головы. — Жив еще? Странно. Я уже начал присматривать тебе приличную скидку на ритуальные благовония.

Кир слабо улыбнулся, прислонившись плечом к косяку. Дядя Боря, пожалуй, единственный человек в Москве, чьи колкости не ранили, а скорее подбадривали. Это его своеобразная форма заботы.

— Не дождетесь, Борис Михайлович. Мне еще отца на ноги ставить.

— На ноги... — старик наконец поднял взгляд, и его единственный глаз сощурился, оценивая состояние парня. — Ты на себя посмотри. В тебе жизни меньше, чем в сушеном хвосте ящерицы. Снова в лазарете валялся?

— Экзамены, — Кир выложил на прилавок свои скудные сбережения. — И знаете, что самое обидное? По уставу Института, каждому Игроку ранга F полагается базовый комплект обеспечения: три флакона выносливости и два — кутикулы в неделю. Но когда я прихожу на склад, мне говорят: «Симонов, твои показатели настолько стабильно низкие, что тратить на тебя ресурсы — это преступление перед экономикой Башни». Бюрократы чертовы.

Борис хмыкнул и, кряхтя, полез под прилавок.

— Капиталисты, мать их за ногу... — пробормотал он, вставая со своего уютного кресла.

— Ладно, сколько зелий предложите за данную сумму?

Старик почесал бороду, после чего достал из-под прилавка небольшой ящик со склянками, и Кир заметил, что это не стандартные дешевые концентраты, а качественные вытяжки из кристаллов среднего уровня.

— Дядь Борь, я за это не расплачусь... — студент запнулся.

— Бери, пока я добрый, — отрезал Борис. — Скажем так: это мой личный вклад в борьбу с системой. Если эти индюки из Комитета узнают, что я снабжаю «неликвидного студента» первосортным товаром, у них случится коллективный инфаркт. А это, согласись, зрелище, ради которого стоит рискнуть парой флаконов.

Кир благодарно кивнул, пряча зелья во внутренний карман.

— Они меня списывают, Борис Михайлович. Говорят, я — балласт. «Заклинатель» с мечом в руках для них — это анекдот.

Борис тяжело оперся на прилавок, его лицо стало серьезным.

— Послушай меня, малец. ИКБН превратил магию в бухгалтерию. Они верят, что если в графе «Интеллект» стоит цифра, то это предел человека. Но я видел в Башне вещи, которые не лезут ни в какие таблицы. Видел, как герои с рангом S дохли от страха, и как такие вот «списанные» вытаскивали на зубах невозможные рейды.

Он вдруг съязвил, возвращаясь к привычному тону:

— Но не обольщайся. Ты все еще выглядишь как ходячее пособие по анатомии для студентов-патологоанатомов. «Оснащение» от Института, говоришь? Да, они правы! Зачем тебе зелья, если ты после одного заклинания падаешь в обморок так картинно, что даже гоблины аплодируют? Тебе не в Башню надо, а в театральное училище. Там твоя способность терять сознание по расписанию принесла бы больше кредитов.

Кир усмехнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло — редкое чувство в этом холодном мире.

— Я постараюсь падать не так картинно в этот раз. Иду в Нижние Котлы.

Глаз мужчины на мгновение вспыхнул опасным светом. Он явно знал об этом секторе больше, чем написано в объявлении.

— Котлы... — медленно повторил он. — Гнилое место. Но голова на плечах у тебя имеется, так что… думаю, ты знаешь, что делаешь.

Парень кивнул, глядя на впечатляющие ряды зелий и других безделушек на витринах. Торговец собрал огромную коллекцию магических предметов за свое существование, от амулетов до живых кукол. Часть из них он создал сам.

— Слушай дядь, а какой у тебя класс?

— По большей части я Алхимик, — ответил продавец, упустив ключевую деталь, — И немного Заклинатель. Стараюсь держать баланс между ними.

— А, ремесленный класс. Жаль мне такое не выпало, — в тоне юноши проскочили печальные нотки, но тут же исчезли, вернув парня в его обыденное приподнятое настроение. — Дядь, к тебе ведь много посетителей заходит, есть какие-нибудь новые слухи из города? Я-то сам не особый любитель сплетен, все время в охотничьих угодьях засиживаюсь, да там и не особо с кем-то поговоришь.

— Хм, сплетни, значит… — начал рассказывать мужчина, что-то вновь ища под прилавком. — Ну, в Башне всегда все полнится слухами. К примеру, поговаривают, что знаменитая Четверка S-ранговых наконец-то созрела. Вроде как собирают целую армию, консолидируют ресурсы для покорения последнего этажа Башни. Хотят закончить эту семидесятилетнюю партию одним ударом.

Кир присвистнул. Четверка S-ранга — это Боги во плоти, люди, чьи имена высекали на монументах.

— Значит, скоро все подорожает? — деловито уточнил парень.

— Уже дорожает, — хмыкнул старик. — Народ активно скупает Трофеи и артефакты в связи с приближающимся ивентом. Рынок лихорадит. ИКБН закручивает гайки, вводит новые нормы отчетности по кристаллам. Но есть и новости более приземленные. На промежуточных экзаменах в Царицыно в этом году новички выдали что-то запредельное. Институт в восторге.

Борис Михайлович хитро прищурился, глядя на Кира.

— Среди них есть моя клиентка, примерно твоего возраста, кстати. Аглая зовут. Девчонка — чистый талант, «Стихийный разрушитель» с потенциалом ранга А. И, что редкость для таких дарований, голова у нее не только для того, чтобы в нее корону вбивать. Хочешь, познакомлю? Глядишь, возьмет тебя в группу «хвостиком», хоть под прикрытием сильного мага ранг подтянешь.

Кир горько усмехнулся, поправляя на плече лямку старого рюкзака. Предложение продавца заманчиво, но для него — почти унизительно. Пойти в группу к «золотому ребенку» в качестве балласта, смотреть, как кто-то с легкостью делает то, о чем он может только мечтать?

— Познакомить? — Кир покачал головой. — Дядь, вы же знаете: я в таких группах буду как пятое колесо у телеги, причем колесо со спущенной шиной. Аглая… имя красивое. Но я лучше сам как-нибудь…

— Ну, как знаешь. Кстати, раз собираешься в Святилище, то тебе стоит взять свитки с заклинаниями, — посоветовал продавец, поскольку клиент для него превыше всего.

— Нет, лучше продолжу пользоваться священным клинком Уриэля, — ответил парень.

— А, ты про свой баганутый меч? Ну, как знаешь, кстати, хоть один из навыков-то у тебя открылся?

— Нет… но это пока что! В будущем обязательно что-нибудь разблокируется!

— Ха-а-а-а, ну, флаг тебе в руки. Не понимаю, как ты до сих пор выживаешь. Думаю, если не мои зелья, то давно бы ты коньки отбросил в этих угодьях и отправился к праотцам. К слову, что за квест на этот раз?

— М-м-м… сказано, что нужно избавиться от потомства Медведя-зомби и расчистить метро от мелких грызунов. Многие не берут этот квест из-за того, что он якобы проклят. Те, кто пытался его пройти, исчезли без следа. По крайней мере, так в описании самого квеста написано.

— Слушай, Кир, может ну его, а? Не хочу терять своего постоянного клиента… и друга, разумеется.

— А, так вот как ты веришь в мои силы, ясно-понятно. Я ухожу, чао! — юноша уже разворачивался уходить.

— П-подожди! — Старик наконец-то вытащил небольшую пачку сушеных ягод и бросил Кириллу. — На, пожуй по дороге. Поднимает тонус. И напоследок, если рядом с Подземельем бродят ходячие трупы животных, да и не только их, то по всей видимости боссом того места является некромант.

— Некромант? — Кир обернулся и посмотрел на продавца, внезапно заинтересовавшись, — разве это не разновидность темных волшебников, которые возрождают мертвецов?

— Верно… в общем, это все, чем я могу тебе помочь. Не вздумай сдохнуть! У меня на тебя еще большие планы, кто-то же должен выслушивать мое нытье про старые времена.

— Постараюсь, Борис Михайлович. Спасибо за флакончики! — лучезарно улыбнулся парень и ушел.

Продавец, смотря ему вслед, мог только помолиться.

— Береги себя, Кирилл.

После ухода из магазинчика, Кир сразу же отправился к одному из самых известных городских телепортов. Подойдя к порталу, его встретило сообщение:

[Куда желаете отправиться?]

— В Нижние Котлы. — В эту же секунду парня озарил яркий свет, отправивший его сквозь пространство.