< 798-я глава. Последняя (31) >

«Руководство по использованию регрессора» — это характеристика мифического ранга. Фактически это была способность, которая нарушала законы континента настолько сильно, что её можно было назвать «Иррегуляром».

И дело не только в этой характеристике — всё, что относится к мифическому рангу, обладает подобной природой. Такие силы достаточно мощны, чтобы в определённой степени влиять на систему, и обычными способами их не ограничить.

Если в описании предмета или характеристики мифического ранга указана определённая функция, значит, не существует средств, способных её подавить. Пример тому — неломающееся копьё Чо Хеджин.

Если в описании предмета сказано, что копьё не ломается, значит, оно никогда не переломится.

Оно может погнуться, расплавиться или проржаветь, но никогда не сломается. Конечно, бывают исключения, ведь даже внутри одного ранга есть разделение на высшие и низшие уровни.

Проблема заключалась в том, что «Руководство по использованию регрессора» относится к высшим характеристикам.

Мы с Ким Хёнсоном связаны. И эта связь не должна разрываться ни при каких обстоятельствах.

Я должен видеть его насквозь, и не должно быть ситуации, в которой мой голос не достиг бы его слуха. По крайней мере, до тех пор, пока не вмешается другой Иррегуляр.

«Черт... что это ещё такое?»

Почувствовав, как в жилах холодеет кровь, я выругался:

— Черт, Ким Хёнсон, тупой ты ублюдок! Серафим — сукин сын! Джин Чхон — мусор в маске!

Раздражение захлестнуло меня с головой, но я заставил себя успокоиться. Я прекрасно знал: если поддамся эмоциям, всё окончательно пойдёт прахом.

«Почему связь оборвалась?»

Вмешательство системы? Наказание за то, что я нарушил правила?

Или же...

Я столкнулся с Иррегуляром более высокого порядка?

Если некая сущность или сила, превосходящая «Руководство по использованию регрессора», мешает моему контакту с Ким Хёнсоном, то в происходящем нет ничего странного.

Если бы у Сон Сугён был артефакт мифического ранга, блокирующий все средства связи в округе, ситуация стала бы предельно ясной.

Но...

— Это вряд ли...

У этого ничтожества не было возможности достать подобную вещь, да и предметы мифического ранга не валяются на дороге.

Однако я точно понимал: какая-то сила намеренно чинит препятствия.

«Связь не разорвана полностью».

Золотые глаза Ким Хёнсона всё ещё сияли. Просто мой голос перестал до него доходить.

Я по-прежнему чувствовал его эмоции и мог воспринимать любую информацию о нём, от глобальной до мельчайших деталей.

Конечно, не было гарантий, что всё это не подстроено... но нить между нами всё ещё натянута.

Я ненадолго встал и бесцельно обошёл вокруг кресла. Краем глаза я видел три дрожащих огонька света, которые явно пребывали в замешательстве, но я не удостоил их вниманием.

Заметив, что серебряный свет, набравшись смелости, медленно приближается ко мне, я оттолкнул его тыльной стороной ладони и снова сел.

«Попросить Хеджин разобраться с этим?»

Кстати, а с Чо Хеджин связь работает? Или всё отрубилось?

Вполне естественно, что в душе зашевелилась тревога.

— Хеджин-сси?

— .......

— Хеджин?

— .......

— Эй, Чо Хеджин.

— Да, вице-гильдмастер? Я слышу вас.

«Слава богу, хоть с ней порядок».

Облегчённо выдохнув, я тут же захотел вывалить на неё всё негодование:

— Хеджин, послушай. Этот Сон Сугён, этот конченый су-у-у-укин сын, понимаешь?

— Простите?

— Нет... забудь. Свяжусь позже.

«Связь не прервалась».

Я едва не приказал ей прикончить Сон-злодея прямо сейчас, но одна мысль заставила меня вовремя прикусить язык.

«Система может наложить санкции».

Возможно, это было предупреждение. Нельзя исключать вероятность того, что мои слова истолкуют как подстрекательство к убийству Сон Сугён.

Я не говорил об этом прямо, но знал: если Ким Хёнсон услышит мой голос, он немедленно обнажит меч.

Слова «Я верю в вас» и кровавые слезы были пределом дозволенного. А вот прямые указания...

«Значит, я перешёл черту?»

Но почему тогда не было санкций, когда я велел Хеджин убить человека?

Причин можно найти множество. Но ни одной — стопроцентной.

Ясно было лишь одно: в нынешнем положении я связан по рукам и ногам.

Мне меньше всего хотелось столкнуться с худшим сценарием — окончательно потерять «Руководство по использованию регрессора» или лишиться прав администратора системы.

«Методы ограничены, но это не значит, что их нет совсем».

Постукивая пальцами по бедру, я наблюдал за ними через телескоп. Они медленно шли по улице.

— Прошу простить мою дерзость, гильдмастер Парана. Я знаю, как вы заняты и что у вас нет ни минуты свободной... но ситуация слишком критическая...

— .......

— Я хотел бы обсудить это за скромным обедом... Вы не против?

— .......

Человек, который до этого непрерывно что-то щебетал, остановился у ресторана, который мы с Ким Хёнсоном часто посещали раньше.

Ким Хёнсон, до этого хранивший ледяное молчание, тихо посмотрел на здание и наконец заговорил:

— Я не в том настроении, чтобы есть.

— А... прошу прощения.

— Говорите сразу по делу.

Я увидел растерянное лицо некоего господина Сона. Глядя на эту физиономию, я почувствовал, как моё раздражение немного утихает.

«Этому ублюдку сейчас, должно быть, паршиво».

Разве не являются правильная атмосфера и постепенная подготовка почвоы залогом успешного важного разговора?

Требование сразу перейти к делу могло быть воспринято как открытое пренебрежение.

Не похоже было, что Ким Хёнсон намеренно игнорирует Сон Сугён, но тот наверняка осознал: Ким Хёнсон — крайне непростой собеседник.

«Да. Он не заглотил наживку целиком».

Если поразмыслить, причины, по которым Ким Хёнсон вообще стал его слушать, были понятны.

Было логично предположить, что инцидент с кровавыми слезами на статуе Ли Гиёна связан с новой угрозой континенту. И, по правде говоря, слова Сон-злодея имели под собой основания.

Конечно, моё понимание ситуации не означало, что я готов его простить.

— Прежде всего, Комитет по защите и управлению Новым Континентом...

Они беседовали прямо посреди улицы. Хотя Ким Хёнсон и блокировал окружающее пространство своей маной, я мог с уверенностью заявить: такого в истории ещё не бывало.

«Хёнсон, ты ещё не предал брата. Но всё равно, черт возьми, это предательство».

Я всем сердцем желал, чтобы этот ублюдок оговорился. Чтобы он спровоцировал Ким Хёнсона, который не привык останавливаться на красный свет... но Сон мастерски удерживался в рамках дозволенного.

Словно догадавшись, что моё имя служит триггером для Ким Хёнсона, он старательно избегал любых негативных формулировок.

Фразы вроде «унаследовал волю» или «уже мертв» были заменены на «место, куда он вернётся» или «организация, созданная ради него». Со стороны могло показаться, что этот тип — мой самый преданный последователь.

Ким Хёнсон, слушая его, едва заметно кивнул. Честно говоря, я не знал, о чём именно он думает, но чувствовал, как его эмоции начинают колебаться.

Я волновался за Ким Хёнсона именно потому, что в таких политических играх он был совершенно некомпетентен. Я бы не удивился, если бы он с радостью принял предложение этого типа.

«Нет. Он не настолько глуп».

— Поэтому я считал, что нам необходима сила гильдмастера Парана. Этот орган создан не для контроля или давления. Он нужен для того, чтобы жители континента, которых так любил Почётный кардинал, могли жить в безопасности. Нашему Комитету по защите и управлению Новым Континентом необходимо сотрудничество героев, спасших этот мир.

— .......

— В настоящее время Комитет на основе имеющейся информации расследует различные аномальные явления. Мы предлагаем задания или помощь... Конечно, по сравнению с заслугами Почётного кардинала наши усилия могут показаться ничтожными, но... мы делаем всё возможное. Чтобы снова объединить континент...

— .......

— Нам нужен Мечник закатного света. Пожалуйста, станьте нашей опорой.

Его умение приукрашивать действительность было воистину лисьим. Было бы лучше, если бы он вёл эти переговоры через Чо Хеджин или Ким Миён.

«Ты ведь не поведёшься на это, а, Ким Хёнсон?»

Всё звучит слишком сладко, неужели он просто возьмёт и согласится? Хотя, с другой стороны...

«Ким Хёнсон ненавидит подобные вещи».

Разговоры об «опоре» и «центре» вредны для психического здоровья нашего мальчика.

И действительно, его взгляд задрожал. К счастью, он не казался полностью подавленным, но любому было ясно: его состояние далеко от идеального.

Как Ким Хёнсон воспримет эти слова? Что он чувствует, когда его снова призывают взвалить на плечи это бремя?

На мгновение я почувствовал головокружение. Это было не моё чувство, его испытывал Ким Хёнсон. Было трудно описать то, как он изо всех сил сжимал кулаки. Однако...

Похоже, он решил, что обязан снова поднять эту ношу.

— Континент, который так любил Ли Гиён...

— .......

— Мечник закатного света...

— .......

— Вы должны защитить его. Ради него...

Его дыхание становилось всё более тяжелым. В поле зрения попал Ким Хёнсон, оглядывающийся по сторонам.

Сопровождающие из Комитета по защите и управлению Новым Континентом окружили его и Сон Сугён. Разве мог Ким Хёнсон не замечать людей, смотрящих на него в упор?

Он видел лица, полные смутной надежды. Я почувствовал, как его уровень стресса взлетел до небес. Мысли, проносившиеся в голове Ким Хёнсона, начали обретать форму образов в моём сознании.

Медленно умирающий я.

Окровавленный меч.

Руины кругом.

Бегущие члены гильдии и вопли Пак Докку.

Чон Хаян, которая в безумии держится за голову и что-то бормочет под нос, и поднявшийся вокруг шум.

Эту сцену я не видел лично. Ведь я не мог наблюдать за ними в те первые мгновения после того, как закрыл глаза.

Пак Докку, этот боров, обнимал меня так сильно, словно хотел раздавить. Возможно, он и прикончил меня окончательно. Готов поспорить, что в тот момент он мне точно что-нибудь сломал.

«Пожалуйста... хы-ы-ык... пожалуйста... спасите моего братана. Умоляю, спасите его...»

Непонятно, кого он просил, но он отчаянно взывал о спасении.

Пейзаж, озаренный сияющим закатом, казался бесконечно печальным.

«Хы-ы-ык... да открой же глаза! Ну же... хы-ы-ык... хы-ы-ык... пожалуйста, не забирайте его. Прошу... дайте моему братану ещё один шанс... пожалуйста... вы не можете его так забрать... не забирайте его, умоляю...»

Чон Хаян была не лучше. Её дыхание перехватывало, она едва могла вдохнуть. Ярость в глазах Хаян, смотрящей на моё тело в руках Пак Докку, вспыхнула мгновенно.

Если бы Хан Сора не подоспела вовремя, действительно случилось бы нечто непоправимое.

Она рыдала в объятиях Хан Соры. Она пыталась что-то сказать, но из-за рыданий лишь беззвучно разевала рот. Я всерьёз боялся, что она задохнётся.

«Кх... кх-ы-ы-ы... кх... кх-ы-ы-ы...»

Ким Хёнсон видел всё это. Неизвестно, насколько ясно он тогда осознавал реальность, но он определённо запечатлел эту картину в своей памяти навечно.

Улыбка святого, застывшая на моих губах. Улыбка, говорящая, что отдать жизнь за континент — сущий пустяк. Ким Хёнсон смотрел на неё с выражением лица человека, у которого только что рухнули небеса.

В поле зрения попал Сон Сугён, чьё лицо приняло странное выражение при виде перемены в облике Ким Хёнсона.

Его лицо было искажено.

Это не была просто жажда власти — в этом выражении сквозило нечто по-настоящему извращённое.