«Похоже, я и вправду его оставил... Вот же чёрт, это проблема».

Я пытался запечатлеть в памяти последние мгновения Херувима, который испустил дух, взывая к своим братьям, но как только мой взгляд упал на сиротливо лежащую рядом с ним сумку, я больше не мог ни на чём сосредоточиться.

Разорванная в клочья до неузнаваемости, сумка, казалось, отражала моё душевное состояние.

Мне даже не нужно было заглядывать внутрь, чтобы понять. Наверняка её разнесло вдребезги. Если даже лаборатория, окутанная святостью, превратилась в руины, что уж говорить о моей сумке?

Ча Хира, которая уже развернулась и пошла прочь, тоже заметила сумку и, судя по всему, мельком её осмотрела.

«А… Точно, она же тоже хотела раздобыть себе сумку».

Я был даже рад, что она проверила её состояние вместо меня. Если она всё ещё числится как предмет, то, возможно, есть надежда…

— А… Да это просто тряпка.

Но тут же она, убедившись, что надежды нет, швырнула её в сторону.

Не было нужды отправлять сообщение и спрашивать у Хиры. Один из предметов коллекции Ким Хёнсона полностью утратил свои функции сумки. Как она и сказала, это была уже не сумка, а просто тряпка.

«Там же, чёрт возьми… был и алхимический набор».

Хотелось бы сделать новый, но в такой ситуации это невозможно, что просто выводило из себя.

«Это был алхимический набор легендарного ранга… Зелье драконьего дыхания и зелье световой бомбы тоже были там, чёрт побери».

Нет, если честно, это было не так уж и важно. Я и не хотел, чтобы возникала ситуация, когда придётся использовать боевые зелья. Самым главным было обезболивающее зелье.

«А… чёрт. Что же делать».

Может, обойтись без него?

И без него будет нормально, да? Такую боль я до сих пор терпел. Честно говоря, во времена Ито Соуты я тоже обошёлся без обезболивающего… Рисковать своим телом было легко…

Но тот Ли Киён и нынешний Ли Киён — разные люди. Я уже и не помню, что чувствовал тот Ли Киён в самом начале, полный яда и решимости выжить любой ценой.

Говорят, человек меняется, когда наедается досыта и жизнь становится проще. Перспектива получить удар в живот, находясь в теле Светлого Киёна, давно отвыкшем от боли, совсем не радовала.

«А, я же вроде оставлял одно в комнате?»

В этот момент меня осенило.

— Что такое? Какая-то проблема?

— Да нет, никаких проблем... Кстати, надо бы заскочить в одно место.

— Это далеко? Хаян скоро начнёт призыв... Хотя нет, тебе виднее.

— Всё равно тут недалеко. Быстро сбегаем.

— Кхм. Раз ты так говоришь, похоже, у тебя припрятано какое-то секретное оружие.

«Секретное оружие, как ни крути».

Секретное оружие для вхождения в роль. Мне же нужно будет рыдать и разыгрывать сцену, а если будет больно, я не смогу сосредоточиться.

Если сейчас мне продырявят живот, я, наверное, просто буду орать, пока всё не закончится. Времени на прощальные слова не останется.

«Ох, чёрт. Если так подумать, Херувим и правда был крут».

Я бы на его месте катался по полу, это уж точно.

— Сколько именно времени осталось?

— Около часа.

— Вполне хватит.

«Оно ведь там? Я же его оставил?»

Голуби, может, и перерыли мою комнату, но обезболивающее, скорее всего, в целости. Я ведь спрятал его в потайном месте. Да и как они его найдут?

Я легонько хлопнул Пак Докку по предплечью, и он, словно бык, сменил направление. Мы добрались до комнаты довольно быстро.

— Далеко ещё?

— Почти пришли.

Ворвавшись в комнату, я тут же начал осматриваться. Как и ожидалось, повсюду виднелись следы налёта голубей.

Это уже и комнатой-то назвать было сложно, но, по правде говоря, мне было плевать, что с ней станет.

Я тут же постучал по полу, а затем снял замок. Половицы разошлись, открывая маленький тайник.

Вошедший со мной Пак Докку с любопытством озирался по сторонам, но, увидев, что я делаю, понимающе кивнул.

— Ты это здесь прятал?

— Ага. Припас несколько штук на всякий случай.

Три зелья драконьего дыхания. Одно зелье световой бомбы. Кроме того, здесь хранились все вещи, которые я считал необходимыми для выживания.

Тайник был слишком мал, чтобы называться складом, но уголки моих губ всё равно поползли вверх.

«Вот же, чёрт, кто готовится, тот и побеждает. Я даже запасную сумку сюда положил».

Была лишь одна небольшая проблема: обезболивающего зелья нигде не было.

Я порылся глубже, думая, что оно могло закатиться, но зелёного зелья, которое я точно сюда клал, не было и в помине.

«Что за… Чёрт. Почему его нет».

Здесь были и высококачественные лечебные зелья, и зелья восстановления маны. Был даже набор элитных алхимических зелий от гильдии «Синий», не говоря уже о различных зельях, наборах для выживания и катализаторах, которые не поступали в официальную продажу.

«Куда оно делось?»

Я попытался вспомнить, может, я его и не клал сюда, но нет, этого не могло быть.

Конечно, много времени не понадобилось, чтобы понять, в чём дело.

— Ва… су…ука…

— Что такое? Чего это ты вдруг?

— Я просто… слов нет, просто…

— Что-то пошло не так?

«Ли Джихё, эта… стерва… ты… серьёзно».

Если кто-то и взял его, то личность вора была очевидна.

— Вау… серьезно… Эта женщина… как она могла? Чёрт, это уже перебор. Должны же быть хоть какие-то понятия. Так нельзя…

Я поспешно перевёл взгляд, и, как и ожидалось, в поле зрения попал Доминионс, весь в ранах и едва державшийся на ногах.

Чо Хеджин тоже была вся изранена. Похоже, пока я не смотрел, у них там разыгралась ожесточённая битва.

Нет, они и сейчас направляли друг на друга копья.

— Бе-бегите. Хеджин.

— Я не могу так поступить.

«Ого, как далеко они зашли. Уже дошли до того, что похищенная душа вырывается наружу и кричит "беги"? Это тоже часть сюжета? Это что, пародия на Дум Киёна? Вы там хоть о логике подумали? И что это за сеттинг, где похищенная душа внезапно вселяется в тело Доминионса?»

— Бегите, пока я сдерживаю это тело. Скорее.

— Я ни за что так не поступлю.

«Чёрт, серьёзно. Как же это отвратительно. Просто отвратительно».

Как человек может быть настолько мерзким? Именно это слово подходило лучше всего.

Одного взгляда было достаточно, чтобы всё понять. Эта женщина была известна тем, что плохо переносила боль. Уже то, как неестественно она двигалась со всеми этими дырами в теле, говорило о многом.

Даже если она разделяла боль с Доминионсом и Ронове, я мог с уверенностью сказать, что Ли Джихё не смогла бы вытерпеть такую боль.

Её тело не дрожало, и, честно говоря, не было похоже, что она чувствует боль. Любой бы сказал, что она залпом выпила обезболивающее зелье.

Её игра — дрожать всем телом, будто от невыносимой боли, — была неплоха, но для человека, знающего правду, на ум не приходило ничего, кроме слова «отвратительно».

— Хеджин, вам не нужно жертвовать собой ради меня. Да. Как и сказал этот... я... я...

— В этом мире нет людей, не достойных жить. Я верю в это.

«Хеджин. Не обманывайся. Серьёзно... Тебе бы увидеть истинное лицо этой лисы... Отвратительно. Так отвратительно, что зубы сводит... Вау...»

— Джихё, вы же сами говорили.

«И что же она говорила».

— Иногда…

«Что она говорила?»

— Что бывают вещи, которые человек сам в себе не замечает, но их могут видеть другие.

«И этот её отвратительный взгляд, вы только посмотрите».

— Вы говорили, что человек думает, будто хорошо себя знает, но бывают случаи, когда это не так... разве не так вы говорили?

— Это…

— Когда вы мне это сказали, Джихё, я не до конца поняла смысл, но теперь, кажется, понимаю. С вице-мастером гильдии, то есть с Киёном, было так же.

Во-первых, мне нравилось, что она упомянула меня. К тому же назвала «Киёном».

— Вице-мастер гильдии говорит о себе как о человеке, не умеющем уступать, но это не так. У него самое тёплое сердце и самое сильное чувство ответственности. Он из тех, кто готов пожертвовать собой ради других и понимает, что такое настоящая уступчивость.

«А, вот это приятно слушать».

— С вами то же самое, Джихё. Вы принижаете и уничижаете себя, но вы гораздо более ценный и нужный человек, чем думаете. Ваше сердце намного прекраснее и теплее, чем вам кажется.

«А вот это неправда. Сердце у неё совсем не прекрасное».

Будь её сердце прекрасным, она бы не стащила моё обезболивающее.

— Это… не так.

— Нет. Я права. Я говорю это, потому что уверена. Вам не нужно так себя принижать, Джихё. Не обязательно думать о себе только так, как вы сами себя оцениваете. Вы же сами говорили, что полезно прислушиваться к мнению других. Вы сможете выбраться. Нет, я помогу вам выбраться.

И снова Чо Хеджин с копьём наперевес бросилась в атаку.

Похоже, дело шло к кульминации, и Доминионс тоже начал являть свою истинную сущность.

Глядя на Ли Джихё, которая, роняя слёзы, твердила, что не нужно этого делать, и на Чо Хеджин, полную решимости на этот раз её спасти, я от растерянности не мог вымолвить ни слова.

«За что эта женщина вообще принимает человеческие чувства?»

Казалось, Чо Хеджин была непоколебима, но она колебалась. Казалось, она не сломается, но она держалась на пределе.

В Ли Джихё, принявшей обезболивающее, не было и тени колебаний. Она лишь продолжала твердить «беги» или «теперь всё в порядке», но, честно говоря, в порядке она совсем не выглядела.

Нет, от мысли, что это всё игра, я чувствовал лишь растерянность.

«Нет, чёрт возьми, так что мне делать с моим обезболивающим? Серьёзно».

Если Ли Джихё осушила и последнюю склянку, то у меня больше не оставалось вариантов.

— Ха-а… ха-а…

— Хеджин… я… я больше не могу…

Знали они о моих чувствах или нет, но та парочка была полностью поглощена съёмками слезливой драмы.

Я вообще не мог понять, что там происходит. В общих чертах атмосфера была ясна, но уследить за развитием сюжета было трудно.

Одно было ясно: Чо Хеджин и Ли Джихё находились в последней оставшейся диспетчерской.

Не оставалось сомнений, что до чертиков проницательная Ли Джихё привела Чо Хеджин именно туда.

«А… чёрт, похоже, сейчас начнётся».

Не успел я придумать другой план, как Чо Хеджин нанесла удар копьём. Раздался оглушительный грохот, и тут же пришло сообщение от тимлида Ким Миён.

— Операция прошла успешно.

«Нет. Постойте, по-моему, для успеха ещё рановато».

Я поспешно перевёл взгляд, но Чон Хаян уже произносила заклинание.

— ……!!

Чон Хаян наконец закончила заклинание и высоко подняла посох, после чего перед глазами начали разворачиваться нереальные картины.

Магический круг, накрывший весь север, медленно возникающая огромная крепостная стена. И постепенно появляющиеся герои и лидеры континента.

— Вперёд! Герои, идущие со светом! Защитим континент!

Оскар, лидер революции в Теократии, с мечом в руке первым спрыгнул со стены.

«Нет. Ещё не время».

— Во имя Бенигора! Не оставлять в живых ни одного!

Папа Римский Базель, который в своём преклонном возрасте, казалось, вот-вот упадёт, громогласно кричал, и Священные Рыцари с отчаянной решимостью бросались в бой.

«Погодите-ка…»

— Пришло время отплатить за доброту.

Пристина из нейтральной страны, которую я давно не видел.

«Вы чего? Что с вами со всеми? Чёрт. Если хотели отплатить, то не должны были приходить сейчас».

— Мы победим! Мы ни за что не проиграем!

Даже лидер республики, опьянённый патриотизмом, издал боевой клич.

— За истинное единение!

«Не надо пока единения, чёрт побери».

Элиос из союза рас.

— Мы слишком долго жили, забыв о многом. Сразимся, чтобы вернуть утерянное время.

«Нет, просто забудьте».

Я бы предпочёл, чтобы они вообще не появлялись, но тут даже ящеры объявились.

И…

— …….

…даже Ким Хёнсон с мечом в руке и решительным выражением лица. Я видел, как он посмотрел на свой клинок и кивнул.

«Чёрт… ещё рано. Ублюдки. Ещё не время… Хёнсон. Брат, я ещё морально не готов. Ещё…»

Меч в руках Ким Хёнсона казался куда более угрожающим, чем обычно.

— Победим.

«Ещё рано…»

Прямо передо мной разворачивалась нереальная битва, которой было суждено стать мифом.

— Чё-ё-ёрт…