Совещание (4)

Казалось, он не хотел говорить о том, что здесь произошло. Было ощущение, что он пытается незаметно уйти от темы. Хотя мне и хотелось спросить…

«Думаю, нет нужды настойчиво расспрашивать…»

И я так подумал. Ведь, как и сказала Ли Джихё, если выбирать между плохим и хорошим, эту ситуацию определённо можно было отнести ко второй категории.

Я и так планировал потратить на совещание около трёх дней, так что можно будет использовать это время, чтобы успокоить власть имущих.

Если снова зашить то, что было сшито кое-как, и даже побрызгать антисептиком, то, похоже, всё более-менее уладится.

«Верно…»

С наскока или нет, но повестку ведь всё-таки утвердили.

Хоть фундамент и был немного шатким, но каркас мы возвели. Теперь остаётся его укрепить, залить цементом и выложить кирпичи.

— Обед…

— Да!

— А, да, я как раз собирался пообедать. Раз госпожа Хеджин и госпожа Джихё тоже здесь, думаю, будет лучше пойти всем вместе. Вы не возражаете, если я сначала ненадолго отлучусь, чтобы поприветствовать представителей Теократии?

— И госпожа Хеджин тоже?

— Да, она сопровождает меня в качестве телохранителя.

…

…

— Ясно.

«Хёнсон, у тебя лицо мрачное. Расслабься немного».

— Ах, и ещё, я тут кое-что слышал…

— Да?

— Думаю, вам стоит извиниться перед госпожой Хеджин лично.

«Ты должен меня послушать».

Выражение его лица было немного растерянным. Похоже, он не думал, что я об этом знаю. Нет, скорее, он не ожидал, что я так внезапно нанесу удар.

Казалось, он подумал, не рассказала ли мне Чо Хеджин о том, что случилось.

Я и сам подумывал, не стоит ли подойти к этому издалека, но если кто-то совершил ошибку, правильно будет сказать об этом прямо.

«Вы с Хеджин не чужие друг другу люди, верно? Нельзя отталкивать её из-за одной незначительной ошибки».

— У госпожи Хеджин были свои обстоятельства, и это я попросил её ничего не говорить. Когда меня схватил Рафаэль…

…

— …она даже просила взять её в заложники вместо меня.

«Ничего не вспоминаешь? Должен же что-то вспомнить».

Я был уверен, что он что-то вспомнит. Вряд ли он забыл, что в первом раунде Чо Хеджин умерла вместо него… хотя нет, возможно, на какое-то время он и вправду забыл.

Как видно, на него повлиял Дум Хёнсон, и, похоже, он не очень-то хотел вспоминать первый раунд.

Возможно, он просто не хотел ворошить одно за другим мучительные воспоминания.

Из-за этого его эмоции вышли из-под контроля, и он, сам того не осознавая, мог сболтнуть лишнего.

И действительно, он незаметно кивнул.

И вдруг…

«Ого, неужели я — подавитель Дум Хёнсона?»

Эта мысль невольно пришла мне в голову. Настолько серьёзно он, казалось, воспринял мои слова.

Это была лишь простая гипотеза, но мне казалось, что только в моём присутствии у него появлялась возможность мыслить здраво.

Мне было немного совестно сравнивать его со щенком, но нынешнего Ким Хёнсона можно было сравнить со свирепым псом, и это сравнение ничуть не казалось натянутым.

Свирепый пёс, который не только устраивает в доме бардак и вырывается на улицу, но и угрожает соседям и даже кусает их.

Милый пёсик, который находит душевное спокойствие и умиротворение только перед своим хозяином.

В отличие от всех тех иррациональных поступков, что он совершал, сейчас взгляд Ким Хёнсона был как никогда разумным.

Честно говоря, казалось, что он почти не отличается от того, каким был до превращения в Дум Хёнсона.

Если уж проводить аналогии, то я не знаю, как парень, которого можно было бы отнести к породе ретриверов, вдруг стал таким свирепым, но, по крайней мере, сейчас его поведение не казалось игрой.

«Уверен».

Потому что Ким Хёнсон не умеет играть. Могу поспорить, он действительно рассуждал здраво.

— Все мы совершаем ошибки. Никто не идеален, верно? По крайней мере, с моей точки зрения, госпожа Хеджин сделала всё возможное, чтобы выполнить свою задачу. Достаточно вспомнить, как она бежала в Линдель, пока не упала от изнеможения.

— Да…

— Я прекрасно понимаю ваши чувства, господин Хёнсон, но и госпоже Хеджин пришлось очень нелегко. Она определённо не тот человек, которого стоит винить.

— Да…

«А это, кажется, будет проще, чем я думал…»

Я беспокоился, что мне придётся снова прибегать к каким-нибудь абсурдным уловкам, чтобы их помирить, но он явно раскаивался.

С первого взгляда было ясно, что на его лице написано что-то вроде: «Я совершил ошибку, я был неосторожен».

Я бросил на Ким Хёнсона понимающий взгляд, словно говоря, что каждый имеет право на ошибку, и он в ответ слегка кивнул.

— Кажется, я… совершил ошибку.

«Да, совершил».

— Мне нужно извиниться.

«Ну конечно, конечно. Хороший, хороший наш Хёнсон. Ай, какой умница».

— Тогда подождите немного, господин Хёнсон. Я поздороваюсь с господином Оскаром и сразу же присоединюсь к вам.

— Да.

Я почувствовал, как на душе стало немного легче.

С тёплой улыбкой я отошёл в сторону и увидел Оскара и депутатов от Теократии, которых давно не встречал.

Было много и других, ожидавших приветствия, но главными, конечно, были они.

Настроение поднялось, когда я увидел их сияющие улыбки при виде меня.

— Господин Председатель.

— Господин Оскар, давно не виделись.

— Мы действительно давно не виделись, господин Ли Киён.

— Ха-ха-ха, да, не знаю даже, сколько месяцев прошло. Простите, что не мог часто выходить на связь, депутат Катрин.

— Это нам стоит извиняться, что не связывались. Мы не хотели вас беспокоить, думая, что вы слишком заняты…

— Для сообщений от депутата Элизе я свободен в любое время. Я до сих пор иногда переписываюсь с леди Марлин, так что не стесняйтесь, пишите. Ах! Кстати говоря, я слышал, что леди Марлин недавно собиралась баллотироваться в депутаты…

«Вот она-то как раз и заваливает меня сообщениями».

— К сожалению, видимо, это произойдёт в следующий раз. В такой неспокойной обстановке проводить всеобщие выборы затруднительно…

— Понимаю. Вам, должно быть, приходится нелегко.

— Не так, как вам, господин Председатель. Вы трудитесь день и ночь на благо континента… до такой степени, что даже не заботитесь о собственном здоровье… Фух…

— Господин Ли Киён всегда такой… Хотелось бы, чтобы и другие знали, как вы жертвуете собой ради континента… но сегодня я поняла, что это не всегда так.

— То есть?

— Начиная с вопросов, действительно ли вы потеряли сознание, и заканчивая тем, почему вы не появляетесь в зале заседаний, собираетесь ли вы вообще что-то делать, и чем занимается председатель Комитета по защите и управлению континентом спустя семь часов после начала инцидента… До того, как совещание началось по-настоящему, было сказано много чего.

— Депутат Элизе!

Я заметил, что Элизе, кажется, вздрогнула от голоса Оскара.

По её лицу было видно, что она поняла свою оплошность, а я примерно догадался, что здесь происходило.

— Не принимайте близко к сердцу, господин Председатель.

— Не беспокойтесь обо мне, господин Оскар. Такие мысли вполне могут возникнуть. Ведь это всё из-за моих недостатков.

— Нет, это не так. Я знаю, что неправильно судить о правоте или неправоте чужих мыслей, но на этот раз я могу с уверенностью сказать: они не просто думали иначе, они были неправы. Да, мысли некоторых из них были определённо ошибочными.

— Похоже, у вас тут были некоторые трения.

— Это даже трениями не назовёшь. Конечно, поначалу такие голоса звучали, но все в итоге пришли к согласию… Ах, уже столько времени. Хотелось бы поговорить подольше… как жаль.

— Ах…

— Нам пора, господин Председатель. И…

— Да.

— В ближайшее время я бы очень хотел угостить вас чашечкой чая…

— Не откажусь, господин Оскар.

На мгновение я заметил, как он широко улыбнулся лицом своей служанки Арис. Казалось, он думал: «Вот бы поговорить ещё немного».

Им пришлось спешно уйти из-за болтливости депутата Элизе, так что, вероятно, в глубине души он её немного проклинал.

Я же, естественно, был ей благодарен. Благодаря ей я смог точно предположить, что произошло до моего прихода.

Должно быть, те, кто недолюбливал Ли Киёна, председателя Комитета по защите и управлению континентом, несколько раз пытались устроить провокацию.

Я не показывался более семи часов после начала инцидента, так что они, должно быть, подумали, что появилась отличная приманка. Вероятно, всё было в точности так, как сказала депутат Элизе.

«Председатель Комитета по защите и управлению континентом… Ха… Подумать только! Случилось такое, а он до сих пор и носа не кажет… Я действительно не знаю, достоин ли этот Ли Киён занимать своё место».

Или так.

«Сомневаюсь, что у него действительно проблемы со здоровьем, а если и так, то сможет ли такой председатель справиться со столь важным делом… Я беспокоюсь. Очень беспокоюсь».

Что-то в этом роде. Возможно, они говорили и что-то похуже.

«Создание Комитета по защите и управлению континентом с самого начала было ошибкой. Человек, который падает в обморок от любого чиха… может, лучше заставить его молиться?»

Нет, возможно, даже хуже.

«Это человек, который однажды уже продал душу демону. А что, если… поддавшись влиянию этого чужеродного света, он снова вернётся к своему прежнему облику? Я слышал, он до сих пор иногда использует ту форму. Конечно, я не говорю, что председатель Ли Киён виноват, но… всё же стоит быть осторожными».

Естественно, представители Теократии не стали бы молчать.

«Вы закончили?! Вы это сейчас сказали герою, спасшему континент? Вы в своём уме?»

«Он также был и демоном, угрожавшим континенту».

«Этот сумасшедший ублюдок».

«Это священный зал заседаний! Извинитесь! Извинитесь за свои слова!»

Если они пришли на совещание с твёрдым намерением очернить председателя Ли Киёна, то вполне возможно, что такие разговоры действительно имели место.

Атмосфера быстро бы превратилась в балаган, и в итоге всё свелось бы к взаимным нападкам.

Вероятно, это был именно тот сценарий, которого больше всего желала противоположная сторона.

Они наверняка думали, что смогут запутать суть вопроса и затянуть совещание, и, скорее всего, это было бы эффективно. Постоянно уводить разговор в сторону и в итоге закончить ничем.

Но чего они, вероятно, не ожидали, так это присутствия Ким Хёнсона.

Ким Хёнсон, который и так решил идти напролом, ни за что не стал бы спокойно слушать подобный бред. Вероятно, он медленно поднялся бы, подошёл…

«Гильдмастер Синей гильдии, что вы творите? Что вы себе позволяете?»

Несколько человек, защищающих коррумпированные силы, преградили бы ему путь. Что ж, они, должно быть, были легендарного ранга, но из-за его жажды убийства не смогли бы даже толком пошевелиться…

В конце концов, он встал бы перед тем, кто болтал больше всех, с ледяным выражением посмотрел бы на него, поднял руку и…

Хрусть.

«Чёрт, как внезапно!»

Вздрогнув от звука, раздавшегося прямо рядом со мной, я повернул голову и увидел Ким Хёнсона, который наступил на какой-то предмет, обронённый кем-то.

«Чёрт, у меня чуть сердце не выпрыгнуло».

Поняв, что напугал меня, он и сам выглядел смущённым.

— Это я вас напугал. Простите, господин Киён.

— Нет… всё в порядке.

— В таком случае, я рад… Ах! Как вы и сказали, господин Киён, я официально извинился перед госпожой Хеджин. Я был неправ… Да, в тот момент я был слишком взвинчен… Кажется, я совершил ошибку. Спасибо вам огромное, от всего сердца, за то, что указали мне на это и дали такой хороший совет.

— Нет… не стоит благодарности…

С простодушным лицом он сказал, что извинился.

«Надеюсь, это был не „хрусть“?»

— Что ж, давайте скорее выйдем.

«Да не, вряд ли дошло до „хрусть“».

— Думаю, вам понравится.

Потому что для того, кто только что устроил «инцидент с хрустом», у него было слишком уж светлое лицо.