Руководство пользователя для регрессора — Глава 648

Дум Хёнсон (4)

Всё моё тело окутано светом. Ощущение принципиально иное, чем когда я сменил профессию на Алхимика Света.

Я чувствовал, как всё моё существо наполняется священной энергией. Не какой-то половинчатой силой, а истинной святостью.

Я понимал, что должен изобразить на лице выражение святого, приносящего себя в жертву ради спасения континента, но уголки губ то и дело ползли вверх — и в этом нет ничего удивительного.

В то же время Ким Хёнсон отчаянно пытается помешать великому свету поглотить меня.

Наверное, к этому моменту он уже осознал, что его сопротивление бесполезно.

Разве мне не сказали, что меня выбрала не Бенигор, а те, кто стоит над ней?

Хотя Хёнсон и стал сильнее, его военной мощи всё ещё недостаточно, чтобы идти наперекор уже предрешённой судьбе.

В конце концов, всё, что он может делать, — это в бессильной ярости размахивать мечом.

С его десятью крыльями, ставшими символом падения, он не в силах остановить происходящее.

Он пытается разрубить его мечом, но разве можно рассечь потоки падающего света?

— А-а-а-а…

Разумеется, тем временем в моём теле начали медленно происходить изменения.

«У меня тоже вырастут крылья?»

Не успела мысль оформиться, как из спины начали прорастать крылья из чистого света.

«Их ведь будет десять? Я тоже хочу десять».

Я опасался, что будет больно, но белоснежные крылья, напротив, принесли с собой чувство полноты божественной силы.

В этот момент я увидел, как рука Ким Хёнсона внезапно прорвалась сквозь сияние.

«Что за чёрт? Как он дотянулся?»

— Проклятье, проклятье!

Его попытки во что бы то ни стало вытащить меня отсюда очень бросались в глаза, но раз уж я ухожу, то хочу сделать это полностью эволюционировавшим.

К счастью, шторм сияния отбросил его, но он всё ещё отчаянно тянул руку.

— Дотянуться… я должен дотянуться!

Зрелище того, как он вдобавок ко всему выпускает иссиня-черную ману, было воистину впечатляющим.

«Эй, дай мне уже закончить эволюцию».

У него было по-настоящему отчаянное лицо.

«Ну и ну, этот парень».

Я был слегка тронут, словно Пак Докку пытался меня защитить, но ситуация была не из приятных.

Было бы лучше, если бы он просто наблюдал, осознав невозможность своей затеи, но его попытки заблокировать непрерывно падающие лучи света вызывали у меня крайнее замешательство.

«Это вообще можно заблокировать? Серьёзно?»

Зрелище того, как он пытается перекрыть маной свет, льющийся с небес, в некотором роде было грандиозным.

Похоже, решив, что войти в столп света и спасти меня невозможно, он не заставил себя долго ждать: волны тьмы обрушились на шторм сияния.

Ква-а-а-а-а-а!!

Раздался оглушительный грохот, но внутри, где находился я, царила тишина.

«Хёнсон-а… чёрт, так нельзя. Нельзя мешать чужому повышению уровня».

Наверное, «наверху» сейчас тоже в полном недоумении.

В момент, когда они должны во что бы то ни стало передать свет, Ким Хёнсон решил, что раз уж он опоздал, то должен хотя бы не дать им заполучить Ли Киёна.

И когда внезапно появившийся помеха пытается перекрыть падающий свет, насколько же…

«…абсурдно это выглядит?»

Могу гарантировать: Бенигор, этот вечный символ провала, сейчас дрожит от страха, боясь провалиться и в этот раз.

[Адепт Ли Киён, адепт Ли Киён!! (0/1)]

Как и ожидалось, уже слышны полные боли крики.

— У-а-а-а-а-а!

Казалось, Ким Хёнсон делает всё возможное, чтобы предотвратить возложение на меня этой тяжелой ноши.

Чёрт, я и сам не знаю, как всё дошло до такого.

«Нет, Хёнсон. То, что я принимаю это, не значит, что я должен за всё отвечать. Я не ставил печать в контракте, можно просто забрать силу и слиться. Они сами раздают её от страха, зачем так остро реагировать? Я понимаю твои чувства, но…»

[Адепт Ли Киён! Останови его. Адепт Ли Гиё-ё-ён! (0/1)]

«Я и сам хочу его остановить, чёрт. Для начала поднимите мощность!»

[А, поняла. (0/1)]

Послушалась ли она моего совета, но вспыхнул ещё более яркий свет, однако Ким Хёнсон, издав истошный крик, попытался противостоять ему.

Честно говоря, у меня не оставалось выбора, кроме как что-то предпринять. Я почувствовал, что проблема уже не в том, чтобы принять эту силу.

Я видел, как с каждой секундой в глазах Ким Хёнсона закипает великая ярость.

Неужели ему казалось, что на меня наваливают такую же нежелательную ответственность, какую когда-то навязали ему?

Может быть, он чувствовал наше сходство.

— Вы, ублюдки… вы, сукины дети! Остановитесь! Хнык… блядь, я сказал — остановитесь!

Это был вопль, близкий к отчаянному крику.

— Не делайте этого! Грязные твари! Хватит… пожалуйста, хватит…

«Наш Хёнсон, оказывается, умеет ругаться».

— Остановитесь… Остановитесь!!

Его одежда уже давно превратилась в лохмотья.

[Адепт Ли Киён… что же делать? Ведь ничего страшного не случится, правда? (0/1)]

Если уж сама Бенигор начала беспокоиться, что тут ещё скажешь? Настолько 절박해 — отчаянным — выглядел сейчас Ким Хёнсон.

Он изрыгал всевозможные проклятия, а когда на это не осталось сил, в его глазах застыла пугающая ядовитая злоба.

[Может, лучше остановиться? Стоит ли… стоит ли остановиться? (0/1)]

Я и сам подумал, что, возможно, лучше прекратить. Я боялся, что Ким Хёнсон всерьёз станет враждебен стороне Бенигор.

Было нетрудно представить, что вариант «бросить континент и сбежать» может превратиться в полную эволюцию в Дум Хёнсона, который просто уничтожит этот мир.

Если Ким Хёнсона, который хочет отвернуться от континента, ещё можно убедить, то во втором случае шансов не останется.

Прежде чем Внешние Боги закончат крушить континент, Дум Хёнсон может сделать это первым, а затем вместе с демонами рвануться к обители Бенигор.

— Проклятье, проклятье!!! Сукины дети! Остановитесь!

Для начала мне пришлось заговорить. Перво-наперво нужно успокоить взвинченного Ким Хёнсона.

Нужно убедить его, что это не плохо, а хорошо. Я попробую продолжить спокойным тоном.

«Фух…»

Сделав глубокий вдох, я тут же открыл рот.

Честно говоря, я и сам не знал, сработает ли это. В обычное время он бы прислушался, но в нынешнем состоянии я не мог ничего гарантировать.

— Всё в порядке.

— …

— …

«Что, не слышишь?»

— Разве я не говорил вам, что всё в порядке?

— …

«Хёнсон-а, ты меня игнорируешь? Надеюсь, это не так».

— В этом нет ничего особенного. Я не буду нести тяжелую ношу, как вы думаете, и не буду проходить через трудности. Напротив, это радостное событие. Для меня это счастье.

«Пожалуйста… пожалуйста, послушай».

— Я рад, что в оставшееся время есть что-то, что я могу сделать.

— …

— Я рад, что могу трудиться ради тех, кто мне дорог. Конечно, я знаю, что это будет тяжело. И я знаю, о чём вы думаете. Я прекрасно понимаю, почему вы так за меня переживаете.

— …

«А, этот парень вообще не реагирует».

Но я был уверен, что он слушает. Ведь его взгляд всё ещё был прикован ко мне.

«Просто слов недостаточно».

Нужно затронуть более чувствительную тему. Например, решающую причину, по которой Ким Хёнсон озлобился.

Это будет куда убедительнее, чем внезапное «исцеление» головы.

Поскольку это тема, к которой он чувствителен, он обязательно отреагирует. Приоритетом было создать ситуацию, в которой мы сможем понять друг друга.

— Простите… что скрывал это от вас.

— …

— Но я правда не хотел заставлять вас волноваться. Я считал, что это пустяки.

— …

— Даже если я потеряю память…

— …

— Даже если я действительно всё забуду… я знаю, что все вы будете рядом со мной.

— …

— Я думал… что для меня это не будет иметь большого значения. Разве нет? Наверное, ничего не изменится. Всё будет как обычно. После того как всё закончится, повседневная жизнь в Линделе наверняка останется такой же, как прежде.

— …

— Я буду играть в шахматы с Хеджин-си и пить с ней вино. Буду ходить смотреть на Мировое Древо вместе с Эленой и проводить время с эльфами. С Ким Йери мы будем играть в простые карточные игры… А с господином Ан Гимо сможем вместе заглядывать в Зеркало Богини.

— …

— С Хван Чонён-си и Хан Сора-си мы сможем изучать алхимию с самых основ. Да, я немного беспокоюсь, не забуду ли я вообще всё, но раз моё тело помнит, я смогу быстро научиться. Несомненно… Наверное, через год или два… нет, может быть, через три года я смогу подняться до нынешнего уровня. Финансовых проблем у гильдии Паран не возникнет. Инфраструктура останется прежней… ха-ха.

— …

— С Сон Хиён-си мы будем вместе заниматься волонтерством. Есть ещё много мест, где я не бывал… Конечно, Диаругиа будет ворчать, чтобы я проводил время с Диарурией или Максом.

— …

— С Ю Аён-си и Ким Чханнёль-си мы будем обсуждать те времена, когда я проводил занятия… Было много забавного, для меня это был новый опыт, так что мы будем много смеяться. Да. Действительно много смеяться. Спрашивая: «Неужели я и правда такое делал?». Может быть, мы даже пересмотрим все видео, которые снимали раньше.

— …

— Время с Ча Хирой, которая иногда заходит ко мне, тоже будет очень приятным. Сразу после окончания дел мы будем заняты и не сможем видеться часто, но когда война совсем утихнет, она будет таскать меня за собой каждый день. Опять же, с самого начала будет сложно, но… я снова буду учиться политике у госпожи Оскар… С Папой Базелем мы снова сможем поговорить о теологии, тимлид Ким Миён расскажет об общем управлении гильдией, а у Ли Джихё-си я тоже смогу многому научиться. Например, тому, как жить в этом мире… ха-ха.

— Не надо… не делайте… этого.

— Если я останусь с Чон Хаян, возможно, мы даже поженимся. Хотя почему-то это сложно представить. Пак Докку будет хлопать в ладоши. Он наверняка будет радоваться, говоря, что так и знал, и что всё это благодаря ему, неся всякую чушь.

— Такие слова… не говорите их… Хнык, я сказал — не говорите этого… Проклятье, не говорите!

— С Ким Хёнсоном всё будет так же. Мы будем иногда выбираться поесть, летать на грифонах, смеяться по пустякам и, как всегда, весело проводить время.

— Пожалуйста… пожалуйста, не говорите таких слов. Умоляю…

— Я хочу защитить эту повседневность. Я не считаю себя альтруистом. Я хочу защитить эту жизнь исключительно ради собственного удовлетворения. Да, конечно, будет тяжело. Будет больно, я буду ломаться, проходить через мучительные времена, могу винить Бенигор и, возможно, буду… долго жалеть о сегодняшнем выборе. Может быть, я даже буду капризничать, спрашивая, почему вы меня не остановили.

— …

— Но в конце концов мы будем смеяться. Мы все вместе сядем за большой стол, будем вспоминать прошлое и с улыбкой говорить о былых болях. Ведь так было до сих пор. Ведь мы всегда побеждали.

— …

— Ничего не изменится, абсолютно.

— Нет, многое… многое изменится. Никогда не будет так, как прежде. Все будут страдать. Они будут мучиться от того, что Ли Киён-си их не помнит. И я… я тоже буду страдать. Мне страшно. Мне страшно… Хнык, мне страшно… Проклятье.

— Другой выбор тоже принесёт страдания. Даже если мы действительно бросим континент, это будет мучительно, Ким Хёнсон. Вы будете каждый день мучиться от чувства вины, смотреть на погибший континент и вечно жалеть о сегодняшнем решении. До самой смерти вы будете нести в сердце тяжесть от того, что отвернулись от тех, кто нуждался в помощи.

«Честно говоря, насчёт себя не знаю, но ты — точно будешь. Ты и сам это знаешь, ты ведь ещё не смог до конца всё бросить».

— Даже если вы заберёте меня силой… если я выживу вот так, выпрашивая жизнь, я только возненавижу вас.

«И давай будем честными. Грубо говоря, даже если всё будет по-твоему, я буду винить тебя всю жизнь. У тебя хватит сил это вынести? Мы перестанем быть друзьями. Ты правда сможешь со мной порвать?»

— Я думаю, Ким Хёнсон не исключение. Я уверен, вы думаете так же, как и я.

— …

— Конечно, страх не исчез совсем. Мне тоже страшно, страшно сражаться. Честно говоря, мне страшно и сейчас, и те вещи, что происходят со мной… ежедневные изменения пугают меня. Как мне может быть не страшно? Я ведь тоже человек.

— Если так…

— Но я больше боюсь потерять нашу повседневность. Потерять будущее, которое мы рисуем, так ничего и не предприняв… это пугает меня сильнее. Гораздо сильнее, чем потеря памяти. Наверное… все сейчас приступают к делу с таким настроем.

— …

— Они стоят на своих местах, чтобы защитить повседневность и будущее.

— Вы наверняка не выдержите. Я гарантирую — вы пожалеете. Вы не справитесь с этим.

— Нет, я смогу выдержать.

— Очевидно же, что вы будете страдать.

— Мне совершенно не будет больно.

— Это будет мучительно до желания умереть…

— Возможно, будет и мучительно.

— Вы всё забудете.

— Если рядом будет человек, с которым можно разделить это, то и это нормально.

— Как, как… почему вы можете так… так думать? Как вы можете так легко это принимать? Почему вы можете отмахиваться от этого как ни в чём не бывало? Проклятье…

«Что значит "как"? Потому что я знаю, что ты, блядь, как Тактическая Единица Ким Хёнсон, всё разрулишь».

Но я не мог сказать это так открыто. В такие моменты лучше всего выдать какую-нибудь памятную фразу. Хотя по легенде я вроде как ничего не помню.

— Это потому что…

— …

— Потому что я верю, что вы поможете мне нести эту ношу.

— …

— …

«Честно говоря, не знаю, сработает ли».

Но я верю, что он что-то осознает. Осознание типа «я должен нести это вместе с ним» или «я не имею права опускать руки».

Разве жизнь — это не взаимовыручка? Ким Хёнсон наверняка помнит, как я помогал ему нести его груз.

«Сработает».

Если это Ким Хёнсон, он обязательно поможет мне нести доверенную мне ношу.

«Пожалуйста… пожалуйста…»

Он не сможет просто оставить меня одного.

«Верно? Я ведь прав? Мы ведь не перестанем быть друзьями?»

Не знаю, удачный ли это тайминг, но сияющий свет, льющийся с небес, прекратился.

Момент, заставляющий сердце биться чаще.

Иссиня-черной маны Ким Хёнсона больше не было видно, но я не мог предугадать, как он себя повёт.

Сквозь медленно рассеивающийся свет показался Ким Хёнсон, смотрящий на меня с ошеломлённым лицом.

«Неплохо. Всё будет неплохо».

С трепетом в сердце я широко расправил свои четыре пары крыльев и медленно протянул руку…

— Хнык, хны-ы-ык…

Ким Хёнсон, спотыкаясь, бросился ко мне.

«Сработало. Чёрт, сработало».

Теперь только закончить всё красиво. Осталось только довести дело до конца, Гиён-а.