Сумасшедший ворон (1)

В телескоп, подаренный Элруном, я увидел застывшее лицо героя, рискующего потерять своих товарищей, и окружившую его толпу падших.

Глядя на тех, кто угрожал Ким Хёнсону, сжимая в руках дарованные Люцифер святые — нет, демонические мечи, я невольно покачал головой.

Неизвестно, сможет ли окружённый превосходящими силами регрессор выдержать этот кризис и получить то, чего он действительно желает, но его холодное, застывшее лицо красноречиво говорило о том, насколько серьезна нынешняя ситуация.

«Грязные прихвостни Люцифер…»

От вида демонов, угрожающих мирному континенту, поджилки трясутся.

У него много неблагоприятных факторов. Хотя личные характеристики Ким Хёнсона выше, он находится в численном меньшинстве.

Учитывая ману и выносливость, потраченные на то, чтобы добраться сюда, правильнее было бы назвать этот бой невыгодным.

Мне и самому до глубины души хотелось обрушить божественный суд на эту свору демонов вместе с Ким Хёнсоном, и в этот момент я проклинал свою беспомощность — то, что я заперт здесь и ничем не могу помочь.

«Откройся».

Я изо всех сил забарабанил в огромную дверь, но та по-прежнему не поддавалась.

«Остается только верить. Нет, я верю в Хёнсона».

— Ты справишься.

Разве это не тот самый Ким Хёнсон, который преодолел бесчисленное множество кризисов? Я верил, что и с этим испытанием он вполне совладает. Ведь он всегда был таким человеком.

Возможно, из-за пробудившегося героя, осознавшего, что его дорогому другу, вероятно, промыли мозги, прихвостни Люцифер начали понемногу пятиться.

Могу поспорить, они делали это неосознанно. Вероятно, темная магия инстинктивно реагировала на внезапно вырвавшуюся энергию закатного света.

— Давай, постарайся. Не проигрывай, Хёнсон.

Если бы мой голос долетел до него… Если бы до него дошла хоть капля моей силы, это стало бы для него огромным подспорьем…

— Ч-что нам делать дальше, брат?

— ……

— Что нам… делать дальше…

— ……

Хотя тьма, ненадолго задержавшаяся внутри под воздействием силы падших, отозвалась, сброс убыточного актива всегда должен быть беспощадным.

— Ответь мне, брат. Дай указания… дай указания.

— ……

— Брат, ты ведь в порядке? С тобой ведь… всё хорошо? Ты ведь не потерял сознание?

Я чувствовал, как Рафаэль становится всё более тревожным.

И без того голова начинала раскалываться, так что я невольно забарабанил пальцами по бедру.

Нужно было прикинуть в уме, как разбираться с последствиями.

«Сказать, что мне промыли мозги?»

Ким Хёнсон наверняка и сам так думает, так что это будет идеальным оправданием.

Судя по тем, кто уже попал под влияние закатного света, они скоро прибудут сюда.

Я мельком взглянул в зеркало: выглядел я паршиво.

Лицо искажено от головной боли, а главное — исхудавший вид из-за недоедания. Любой сказал бы, что со здоровьем у меня беда.

Я подумал, не оставить ли на себе следы самоистязания, но даже ради драматичного сюжета мне не хотелось калечить себя.

Даже я терпеть не могу пустую боль.

Даже если я не покрою всё тело синяками, Ким Хёнсон наверняка поймёт всё, что мне довелось вытерпеть.

«Нет, всё же немного следов не помешало бы».

Для правдоподобности стоило оставить хоть что-то.

Пока я размышлял об этом, парень с отрубленными конечностями продолжал издавать мучительные крики.

Видимо, решив, что тот уже небоеспособен, Ким Хёнсон прошёл мимо него и медленно двинулся дальше.

Не знаю, собирался ли он просто смотреть, как тот издыхает, или хотел заставить его пожалеть о том, что он жив, но было ясно одно: того ждал холодный свет божественного суда.

Глядя на лицо Рафаэля, закусившего губу, я почувствовал лёгкий укол вины, но баланс уже был нарушен.

Как бы он ни бесновался, восстановить равновесие было невозможно.

А главное…

«Ух, страшно».

Лицо Ким Хёнсона выглядело пугающе.

— Брат, брат! Брат!

Прежде чем его крик долетел до меня, раздался хруст.

Я увидел Рафаэля, чьё лицо впечатали в стену. Он мгновенно расправил крылья и отпрянул, но такой удар не мог пройти бесследно.

На самом деле ментальный урон казался сильнее физического. Он наверняка гадал, почему мой голос внезапно смолк.

Или же…

«Может, он услышал мой голос через приёмник?»

Если он услышал фразу «Хёнсон, не проигрывай», его менталка могла просто рухнуть.

Он мог заподозрить, что его бросили в самый «подходящий» момент.

Лёгкое беспокойство промелькнуло в лобной доле моего мозга, но следующий возглас заставил меня немного успокоиться.

Крик парня, закусившего губу, был впечатляющим.

— Что ты с ним сделал! Что ты сделал с братом! С братом…!

— ……

— Этого не может быть. Не может быть так…

«Мне правда жаль, честно. Я и сам не хотел так поступать, но ситуация обязывает. Все сейчас сбрасывают этот актив… мне как-то не с руки продолжать его держать».

— Он не мог… не мог меня бросить… Наверняка что-то пошло не так. Да, точно, это ты… ты что-то с ним сделал.

«Нет, вполне мог. Если не доверять, то и предательства не будет…»

— Чтобы брат меня бросил… А-а-а-а-ах!!

Ба-бах!!

Рафаэль, претендовавший на роль лидера группы, начал ломаться. Отряду и так было трудно противостоять Ким Хёнсону, а теперь его полный крах стал лишь вопросом времени.

Единственным, в чьих глазах ещё теплилась жизнь, был Санянгэ. Он мгновенно бросился к Ким Хёнсону, закусив губу.

Я думал, что ему тут же отрубят голову, но, на удивление, он держался неплохо.

Вместе с оставшимися членами группы он начал выжимать последние силы, действуя так же, как и раньше.

Прямых указаний не было, но они, похоже, помнили, как им нужно двигаться.

— Неужели ты собираешься вот так просто сдаться?

Тело Санянгэ, произносящего эти пафосные слова, уже превратилось в месиво. В буквальном смысле, он был весь изранен.

— Неужели ты собирался закончить всё, просто упав на колени?

«Прекратите, ребята…»

— Вставай. Вставай, Рафаэль. Не разочаровывай меня. Не разочаровывай меня и всех нас, кто пошёл за тобой, веря в тебя.

Я понимал их чувства, но слушать такое со стороны было выше моих сил.

— Это дело, которое ты начал своими руками. Доведи его до конца. Разве ты не хотел сражаться ради тех, кого защищаешь, ради континента, ради искупления своих грехов? Я помню это, Рафаэль. Я пошёл за тобой, потому что увидел твой взгляд.

— ……

— Не сомневайся. Ты определенно справишься. Определенно…

От этого неожиданного проявления пафоса в духе старых соцсетей у меня аж задёргалось в одном месте, но кое-кто воспринял это всерьез.

Когда такое несёт человек с торчащим из груди мечом, было бы странно не отреагировать.

Если отвлечься, я немного беспокоился за Ким Хёнсона.

Как бы ни запуталась ситуация, убивать своих товарищей из первой временной линии собственными руками — это как-то слишком.

К тому же оставался вопрос, что он подумает о том, что этот самый товарищ поддерживает Рафаэля…

— Сражайся ради самого себя. Не проигрывай, Рафаэль… не… проигрывай…

В конце концов он рухнул, харкая кровью.

Судя по слабому дыханию, он был ещё жив, но нельзя было отрицать, что долго он не протянет.

— Н-нет, нет!

Глядя на бормочущего Рафаэля, Мариэн, чудесная жрица, высвободила свою божественную силу.

— Не проигрывайте. Пожалуйста, не проигрывайте. Не сдавайтесь.

— А, а-а…

— Вы помните? Вы говорили… что я справлюсь. Вы ведь сказали мне это при первой встрече. Вы справитесь, господин Рафаэль, обязательно…

— Мариэн, Мариэн!

Даже Мариэн, на которую так надеялись, упала от истощения, истратив всю божественную силу.

Рафаэль озирался по сторонам.

Он оглядывался, заливаясь слезами, словно не желая верить в то, что видел перед собой.

Товарищей, сражавшихся вместе с ним, больше не было.

— Дай мне… дай мне силу.

— ……

— Если есть причина, по которой ты выбрал меня, дай мне силу!

— Тебя с самого начала никто не выбирал.

— Брат сказал мне. Что наверняка есть причина, по которой меня выбрали. Дай силу, дай мне силу! Дай силу, чтобы защитить товарищей. Дай силу, чтобы защитить брата, дай силу! Ты, кусок железа! Пожалуйста… умоляю. Я сделаю всё, что угодно, только дай мне…

В такие моменты обычно появляется предчувствие. Это классическое клише, когда святой меч признаёт истинного героя и дарует ему силу, но ведь он не герой, верно?

Я только успел цокнуть языком, как в этот самый момент…

Ква-а-а-а-а-а!

С грохотом из его тела начал изливаться серый свет.

«Что? Так не должно быть».

— Что за… так нельзя. Почему это происходит…

Серый свет сиял настолько ярко, что его было трудно даже оценить — без всяких преувеличений, он казался ослепительным.

Тело Рафаэля, покрытое ранами, начало медленно восстанавливаться.

Нет, в данной ситуации больше подходило слово «регенерация»: все полученные повреждения исчезали, будто их и не было.

Разумеется, серый свет влиял и на павших.

Дыхание Санянгэ, который едва хрипел, стало стабильным, а мертвенно-бледное лицо истощённой Мариэн вернулось в норму.

«Что это…»

Я только что сбросил эти акции, а тут такое.

«Я ведь ещё могу успеть их перекупить, верно?»

Выражение лица Ким Хёнсона стало ещё суровее. Его можно было понять. Мощность, которую он видел… была запредельного уровня.

Именно так.

Даже если его признал демонический — нет, святой меч, это была не та сила, которой мог обладать обычный человек.

Объём изливаемого серого света уже превосходил силу Ким Хёнсона.

Конечно, я не думал, что наш любимый регрессор проиграет, но то, что демонстрировал Рафаэль, было в высшей степени ненормально.

Впрочем, я примерно понимал, откуда Рафаэль черпает мощь.

— Люцифер.

Скорее всего, он поставил подпись в контракте. Как минимум, заключил предварительное соглашение...

«Ха».

Я невольно закусил губу, погрузившись в раздумья.

«Зачем?»

— Да почему.

«Зачем она их купила?»

Я не мог не задаться вопросом, почему в ситуации, когда все сбросили эти акции, она решила инвестировать в них, и что такого разглядела в этом активе, чтобы снова в него вложиться.